Осенью 1806 года Англия, Пруссия, Россия, Швеция и Саксония сформировали четвертую антинаполеоновскую коалицию. Заполучив столь могущественных, как он был уверен, союзников, прусский король Фридрих Вильгельм III расхрабрился до того, что 2 октября выкатил французскому императору ультиматум, потребовав от него в течение недели убраться с германских территорий обратно за Рейн. Буонапарте, однако ж, ждать не стал, и в свою очередь 6 октября объявил пруссакам войну. Кампания оказалась очень короткой, ее исход решился 14 октября в сражении под Йеной и Ауэрштедтом, когда прусская армия фактически перестала существовать в качестве боевой силы.
Как следствие, уже 26 октября солдаты корпуса маршала Луи Даву маршировали по улицам Берлина, а король Пруссии вместе со своими чадами, домочадцами, фрейлинами и прочими гувернерами стучал колесами карет по направлению на восток. Причем Фридриха Вильгельма охватила такая паника, что в Кёнигсберге ему показалось не слишком уютно, и он переместился еще дальше – в Мемель. А единственный оставшийся от его войска корпус король охотно согласился передать в оперативное подчинение главнокомандующему русскими войсками Леонтию Беннигсену.
Указанное формирование численностью, по разным оценкам, от 14 тысяч до 18 тысяч штыков состояло по большей части из полков, набранных в Восточной Пруссии, которыми командовал 68-летний Антон Вильгельм фон Лесток. Потомственный военный (родился в семье офицера) и сирота с момента появления на свет (мать умерла при родах) прошел все ступени службы, начиная от эстандартюнкера, и участвовал во многих войнах, включая Семилетнюю. К моменту описываемых событий он имел чин генерал-лейтенанта.
Первой попыткой Лестока остановить французов, 19 ноября успевших овладеть Варшавой, можно считать дело у Зольдау, для которого был выделен отряд численностью около 4 тысяч человек (пять батальонов пехоты и 2, 5 артиллерийских батареи) под начальством генерал-майора Христова фон Дирика – тоже весьма опытного вояки, уже почти полвека служившего в прусской армии. В бою 25 декабря его солдаты дрались ожесточенно, но в итоге все же были вынуждены отступить.
Тем временем Леток получил от Беннигсена распоряжение двигаться на соединение с русской армией в преддверии назревавшего генерального сражения с французами. Задача оказалась неожиданно сложной ввиду того, что Антон Вильгельм, посчитав, что кампания этого года завершилась, распустил свое войско по зимним квартирам. Прусский командующий принялся спешно собирать солдат по окрестным деревням, отправляя их в дорогу, что называется, по мере поступления, частями. Боеготовность этих формирований, мягко говоря, оставляла желать много лучшего. Небезызвестный позже писатель и литературный критик Фаддей Булгарин, а тогда всего лишь юный корнет уланского полка вспоминал об этом так:
«Мы видели в 1807 году прусские отряды , за которыми тянулись ряды фур, втрое длиннее войска. На этих фурах солдатки везли постели, кухонные снаряды и даже живых кур, гусей и т. п. Русские солдаты называли пруссаков в насмешку «кукуреки», т. е. «петухами». С виду эта армия была бесподобная, и сверху кипело и пенилось, как шампанское вино – но в целом не было силы и крепости, а на дне были дрожжи».
Между тем, на перехват всей этой «петушиной армии» Наполеон направил закаленный в боях VI корпус маршала Мишеля Нея. Часть его кавалерии выдвинулась в авангард, совершила молниеносный бросок в сторону важного узла дорог - города Либштадт (сегодня Милаково в Польше), где должны были вскоре оказаться пруссаки, и в ночь с 23 на 24 января захватила его. Тем временем Лесток подтягивался к лежавшему немного южнее Морунгену (теперь польский Моронг), где решил дать своим главным силам короткий отдых. Вторая колонна его корпуса, которую составляли отряды генералов Бюлова и Мальцана, двигалась восемью милями восточнее, следом поспешал резерв во главе с генералом Клюхцнером.
Утром 24 января дозорный эскадрон прусских драгун, не дойдя пару миль до Либштадта, неожиданно был обстрелян – как позже выяснилось, спешенными конными егерями французов. Пруссаки в свою очередь послезали с коней и тоже взялись за карабины, отправив в штаб гонца с донесением, что противник наконец-то обнаружен – предположительно в количестве до одного полка. Лесток направил авангарду на помощь генерала фон Плётца с несколькими батальонами пехоты, полком кирасиров и оставшейся частью драгунского полка. При виде подошедших к неприятелю подкреплений французы прекратили вялую перестрелку и ускакали.
Фон Плётц без помех вступил в Либштадт, но почти сразу был вынужден его оставить: из корпуса пришло известие о появившейся на его правом фланге большой колонне французских войск. Что особенно озадачило Лестока – противник подошел как раз оттуда, где, по идее, должны были наступать Бюлов с Мальцаном. Они и впрямь уже подходили к деревне Вальтерсдорф, когда заслышали отдаленную пальбу со стороны Либштадта. Патрули донесли, что Вальтерсдорф занят французами, но их немного. Воодушевившиеся пруссаки легко выбили из деревни вражеский отряд. Таким образом, и Либштадт, и Вальтерсдорф оказались в руках Лестока, но праздновать успех ему пришлось недолго.
Дело в том, что по большому лесу, разделявшему два вышеназванных населенных пункта, уже шли форсированным маршем две дивизии корпуса Нея. Наполеоновский маршал, как и его прусский визави, только весьма примерно представлял, где находится противник. Поэтому сначала очень удивился тому, что его войска одновременно атакуют и с фронта, и с тыла. Однако самообладания не потерял и довольно быстро уяснил сложившуюся оперативную обстановку. В результате дивизии генерала Моршана было приказано продолжать движение к Либштадту, а сам Ней принял командование другой дивизией и, пользуясь двойным численным первесом, решительно атаковал Бюлова и Мальцана.
У Вальтерсдорфа все кончилось очень быстро. Первыми, благодаря преимуществу в скорости, утекли с поля боя прусские гусары и уланский «полк товарищей» из этнических поляков. Лишенные возможности спасаться на лошадях пехотинцы поначалу пытались затаиться в деревенских домах и сараях, но потом стали сдаваться целыми ротами, с офицерами во главе. Здесь корпус Лестока потерял только пленными сразу 1133 человека, еще больше рассеялось по окрестностям, решив для себя, что их война на этом закончилась. Счастливчик Клюхцнер избежал разгрома только потому, что безнадежно опоздал к началу схватки, а когда узнал о ее исходе, спешно повел свой отряд к Морунгену.
Фон Плётц, когда на него обрушилась дивизия Моршана, поспешил доложить о своем плачевном положении в штаб корпуса и начал отступление. Из полученного донесения Лесток понял, что дорога на Либштадт для него закрыта, и намеченным путем двигаться на соединение с русскими не удастся. Он решил не ввязываться в сражение с противником, о силах которого по-прежнему имел лишь приблизительное представление, а идти к Беннигсену обходным путем. В правильности своего решения комкор убедился на следующий день, когда, наконец, узнал о разгроме своих отрядов под Вальтерсдорфом: вдобавок к многочисленным пленным и дезертирам пруссаки потеряли около 900 человек убитыми, утратив еще и 11 пушек.
Беннигсен в своих мемуарах попытался сгладить острые углы, поведав о тех событиях без особых подробностей. Писатель Александр Морозов в своей книге «От Пултуска до Прейсиш-Эйлау» цитирует русского главкома:
«Генерал Плётц с отрядом вытеснил неприятеля из Либшгтадта. Но следовавший за ним арьергард был отрезан <…>, и ему ничего не оставалось, как взять левее. Это ему удалось, однако со значительной потерею. Искусство, с которым генерал Лесток вышел из критического положения, в котором находился со своим отрядом во время этого движения, указывает на его благоразумие и осторожность в самых затруднительных положениях».
Что ж, может, оно и так. Но позднейшие историки отмечали, что потерянные у Вальтерсдорфа пять батальонов, 10 эскадронов и артиллерийская батарея отнюдь не были бы лишними для союзников в состоявшей вскоре после этого битве при Прейсиш-Эйлау, где пруссакам пришлось реабилитироваться за недавний конфуз.