В детстве если у тебя в детстве велосипеда не было, то трагедию составляло не столько само по себе отсутствие велосипеда, сколько запрет на связанные с этим отсутствием чувства. Запрет на то, чтобы хотеть велосипед, на то, чтобы грустить о том чтобы у тебя велосипеда нет, а на то чтобы в отчаянии просить велосипед, чтобы злиться, завидовать, разочаровываться... На то, чтобы оставаться живым, а не прятать свои переживания за идеальным фасадом, делая вид, будто нисколечко тебя отсутствие велосипеда не трогает.
Чаще всего чувствовать было нельзя потому, что взрослые, которые были рядом, слишком перегружены были чем-то своим. Настолько перегружены, что не могли бы справиться ещё и с твоим детским страданием. Не до чувств. Им было даже не до собственных чувств. Что уж говорить о переживаниях маленького человека о каком-то велосипеде, без которого, и правда же, можно обойтись.
А непрожитые чувства, они же никуда не исчезают. Они остаются. Остаются запертыми в теле в ожидании, когда их проживут-таки.
Меж тем ты вырастаешь. Ты вырастаешь, но внутри тебя продолжает жить тот маленький человек, у которого велосипеда не было и которому нельзя было ничего по этому поводу чувствовать. И этот маленький человек, он продолжает удерживать внутри себя чувства, которым когда-то не дали места.
Этот маленький человек внутри тебя продолжает сдерживать свои переживания под маской. Потому что уже ты сам, подобно другим взрослым когда-то в детстве, не даёшь этому маленькому человеку ничего почувствовать в связи с той его историей про велосипед. Потому что уже ты сам — тот взрослый, который слишком перегружен чем-то своим взрослым. Настолько перегружен, что не готов справляться ещё и со страданием собственного внутреннего ребёнка. Не до того.
И вот ты взрослый, а внутри тебя сидит малыш который злится, грустит, который завидует, печалиться из-за велосипеда. А ты ему говоришь: «Но ты же уже взрослый. Нельзя злиться, нельзя грустить. Ерунда какая-то — велосипед сорок лет назад. Нашёл из-за чего страдать!» Круг замкнулся: там и тогда маленькому ребёнку нужно было если не стать более взрослым, то хоть сделать вид, сделать вид, что он больше, чем какие-то страдания о велосипеде, и сейчас история повторяется — маленькому человеку нельзя страдать о каком-то велосипеде, ведь ты-то уже взрослый.
История повторяется, страдание маленького человека никуда не девается. Иногда оно соматизируется, иногда — превращается в депрессию, в упадок сил (оно и неудивительно — сколько энергии тратится, чтобы удержать внутри себя чувства), в повышенную раздражительность, в попытки заглушить чувства через зависимости, обсессии, компульсии, в фобии, в непонятного рода тревожность, в стыд на пустом месте (традиционно: знакомое подчеркнуть и добавить своё). Иногда оно прорывается в аффекте: внутренний ребёнок будто полностью захватывает власть, выходя на передний план, затмевая собой всё, а ты превращаешься в того, кто ведёт себя, как ребёнок, бьющийся в истерике, требуя, чтобы хоть кто-то взрослый увидел и признал твои чувства. После такого обычно становится очень стыдно, иногда и окружающие стыдят. Оно и понятно: ты был адекватен истории многолетней давности, но не настоящему. После обычно стараешься ещё жёстче, ещё сильнее держать в руках и под контролем живущего внутри маленького человека. Чтобы больше не вырвался. Впрочем, не всякий внутренний ребёнок способен вырваться на передний план.
А ему нужно просто дать место. Признать, что там и тогда велосипед, действительно, очень хотелось, что было грустно, завидно, как-то ещё... Признать, что все эти чувства были нормальны, что под запрет они попали не потому, что так чувствовать нельзя, а потому, что не было рядом никого, достаточно устойчивого, чтобы продолжать оставаться рядом, пока ты грустишь, злишься, завидуешь... Пока ты чувствуешь. Ему нужно просто дать место. Дать почувствовать. Ну, как «просто»? На самом деле непросто, конечно же. Потому что чтобы дать возможность чувствовать, нужно прежде стать достаточно устойчивым. Стать тем, кто не перегружен через край какими-то другими своими взрослыми проблемами и связанными с ними переживаниями. Впрочем, иногда здесь помогает доброжелательно настроенный другой. Или другие. Кто-то, кто способен будет либо взять на себя на время часть твоих взрослых переживаний, разделив их с тобой и освободив место в твоём внутреннем пространстве для чувств того маленького человека, либо побыть рядом с этим маленьким, которому ты дашь возможность проявиться, и разделить чувства этого маленького человека.
Разумеется, вместо велосипеда можно подставить всё, что угодно, другое: от физического присутствия одного или обоих родителей, до безопасного пространства вокруг, от возможности полноценно питаться и удобно одеваться, до возможности ходить в музыкальную или спортивную школу. Традиционно: знакомое подчеркнуть и добавить своё.
Про свой телеграм-канал напомню.
И о том, как можно отсыпать печенек на тёмную сторону.
Если вы родитель и переживаете о том, что вы недодали тот самый «велосипед», у меня есть для вас текст: