На Старый и Новый город Порт-Артур делится от того, что название Люйшунь - первично. На карте оно появилось уже в 1371 году, а в 1884 рыбацкая деревенька на Квантунском полуострове стала базой Бэйянского флота - закупленного и организованного приглашёнными европейцами и формально самого мощного вне стран "белой расы".
Японский флот был меньше, но самурайские воля к победе и мастерство сделали своё дело - в 1895 году Китай был разгромлен наголову. А вот с европейцами тягаться Япония тогда ещё не была готова, и под давлением России, Германии и Франции оставила Желтоморье. Конечно же, выгнали захватчиков они не из любви к Китаю - напротив, его защита от японцев и друг от друга была отличным поводом поживиться новыми землями умиравшей империи Цин.
Россия в 1898 году взяла Квантунский полуостров в бесплатную аренду и потянула к нему железную дорогу, а вместо чуждого китайского названия официальным сделалось английское Порт-Артур - по Уильяму Артуру, капитану канонерки "Алжирец", в 1860 году во время Второй Опиумной войны вставшей здесь на ремонт. Китайский Старый город, опустошённый японцами в ходе Люйшуньской резни в ноябре 1894 года, вновь наполнился людьми и отстроился очень быстро.
И хотя стоял он прямо у компактного глубокого Восточного бассейна, берега которого занял судоремонтный завод, по опыту Туркестана русские офицеры и чиновники знали - жить лучше подальше от "туземных" городов с их угрозой мятежей и эпидемий. Как в Ташкенте, Самарканде, Коканде, Андижане, Чимкенте и прочих, здесь Новый город построили на небольшом удалении и с нуля. Вот как это выглядело на рубеже столетий:
А первая сопка за речкой Лунхэ на русских картах не зря называлась Соборной - на ней можно даже найти фундамент Никольского собора, только-только заложенного накануне русско-японской войны. От него остался лишь проект, прямо сказать - не выдающийся:
Вместо этого уже в 1945 году (вот скорость!) воздвигли Клуб Красной Армии имени Сталина. Советская Квантунская область была и долговечнее царской (10 лет против 7), и как-то что ли глубже - пока в Китае бушевала Гражданская война, тут обустраивался уголок Советского Союза. И тем страннее, что остались с той эпохи по сути лишь памятники да этот клуб - из мемуаров тех, кто здесь служил и жил (а многие переехали с семьями), известно, что на смену фанзам тут активно строились дома, наверное силами пленных японцев.
К Клубу имени Сталина примыкает бывшая Городская гостиница 1890-х годов, размер которой много говорит о размахе стройки. В русско-японскую командировочных сменили военные, которым здание отдали под казарму, а в 1906 здесь расположилось правление Губернаторства Канто, как японцы называли Квантунскую область (а Люйшунь - соответственно, Рёдзюн). В 1919-м из военной по сути администрации выделилась гражданская и осталась здесь. Ещё гостиница успела побыть с 1937 года школой, общежитием для офицеров Советской Армии, клубом НОАК... а теперь вот почему-то заброшена.
Я, увы, полюбовался ей только с задворков на улице Сталина, а вот с фасада подойти то ли забыл, то ли не успел. Судя по чужим фото, он не сильно изменился со времён постройки, лишь деревьями скрыт.
А вот на улице Сталина какое-то здание с подкосом под показанный мной недавно старый вокзал:
Видимо, часть музея, с 1917 года занимающего самое роскошное здание Порт-Артура, да и пожалуй в принципе самое роскошное из построенных Россией вне своих границ - Военное собрание:
Проще говоря - дом офицеров, где не стыдно и бал устроить, и военный совет созвать:
Ворота музея, когда мы пришли, были заперты, и я внаглую пролез под забор. Здание имеет сложную форму и большая его часть не видна с улиц.
Экспозиция внутри, как я понимаю, больше про нефрит, вазы и статуи Будды. Зато на дворе - поднятый в 2007 году со дна бухты якорь какого-то из русских кораблей:
И тяжёлые архаичные пушки, вероятно оборонявшие Китай в Опиумных войнах:
Небольшие японские здания в пределах ограды:
И роскошный фасад Военного собрания, весь вид которого так и вопиет, что окопаться тут Россия пыталась всерьёз и надолго:
Но теперь на фоне этих стен китайцы делают зарядку:
Да и лепнина наводит на мысль, что здание то ли достраивали, то ли поднимали из руин после Великой осады японцы:
Наискось от краеведческого музея, совсем как в наших городах - художественный:
Как я понял из машинных переводов, именно это исходное здание музея, со всей преемственностью стиля построенное в 1915 году:
На другой стороне площади - штаб сухопутных войск Квантунской области, слегка перестроенный японцами (изначальной его вид был чуть более "классицистичен") и послуживший и им. Что как бы и немало: расквартированный на полуострове Квантунский гарнизон в 1919 году стал Квантунской армией, в 1931 году без согласия императора отвоевавшей себе "домашнее" государство Маньчжоу-го. С переездом штаба в его новую столицу Синкё (Чанчунь) здесь в 1932 году расположился военный госпиталь, а с 2004 сюда разросся музей:
Так что и площадь меж трёх зданий можно было бы назвать Музейной. Или - площадью Дружбы - от Башни Дружбы на кадре выше, посвящённого русско-китайскому братству навек. Как и многие памятники Люйшуня, он был поставлен в 1955 году, на прощание. И на его тончайших резных барельефах Спасская башня высится как будто на углу Запретного города, а советские корабли покидают Люйшунь:
Но комбайны с советских заводов убирают китайские нивы, а построенные советскими специалистами доменные печи льют металл.
Выше - сцена прощания двух великих и многоликих народов:
Но на самом верху, рядом с китайскими звёздами и советскими серпом-и-молотом - не Двуглавый Орёл, а Голубь мира:
Площадь лежит на углу Нового города, и смотрится самой ухоженной в нём. Послужив русским и японцам, для китайцев этот район так и остался захолустной окраиной, и пока в Старом городе на месте их фанз росли многоэтажки, здесь время словно замерло в 1955 году. Чужие дома ветшают на не по-китайских тихих и тенистых улицах, и задумавшись на секунду, видишь вокруг какой-нибудь Туапсе или Ейск. Вот правда - хоть одна деталь тут выдаёт, что кадр снят не просто в КНР, а вообще за границей?
К северу от площади, за Квантунским штабом, стоит бывший Русско-китайский банк - одно из первых зданий Нового города. Что как бы и немудрено - ведь именно под все эти проекты он в 1896 году и создавался. И даже пережил их крах, став в 1910-м Русско-Азиатским банком.
В том же квартале, где Квантунский штаб, но фасадом на другую сторону стоят Присутственные места, и в этом есть свой странный символизм: в здании на той стороне квартала думали о том, как сделать так, чтоб в здании на этой стороне работа шла так же, как и в остальной империи.
У фасада Присутственных мест пересекаются конвертом улицы Гуанчжун и Синьхуа, определённо как-то называвшееся и под Россией. А за ними утоплено в скверик краснокирпичное Реальное училище:
Невысокую ограду украшают кирпичные "паутинки", а за ней кто-то выставил целый городок пустых ульев:
По соседству - редкая в Новом городе новостройка, скорее ещё из ХХ века, что-то вроде Дома культуры или спортзала:
Но больше Новый город в Порт-Артуре какой-то такой. Близость моря, широта Душанбе, вечная сырость и вот - десятилетиями не дымившая труба котельной снизу доверху обросла плющом:
Не изменились, кажется, даже названия некоторых улиц - если к северу от площади они непонятно-китайские, то к западу... к западу уходят улицы Ленина и Сталина (Сыдалинь). По последней, за музеем, и пойдём, в тишине да густой зелени ловя на себя тяжёлые взгляды - что надо лаоваям в этом захолустье, хотят ли они сфотографировать военный объект или опорочить Китай картинками развалин?
На кадре выше, между тем, не штаб и не резиденция, а "Кунст и Альберс" - основанный двумя Густавами из Гамбурга в 1864 году крупнейший торговый дом Дальнего Востока. Познакомившись в Шанхае, Густавы инвестировали в молодой, полувоенный, необжитый Владивосток и не прогадали - их фирма росла вместе с городом, и вплоть до Первой Мировой без их магазина с замысловатой архитектурой был немыслим уважающий себя город Приамурья и Приморья.
В молодом, полувоенном, необжитом Порт-Артуре они решили повторить финт, и построили огромное здание, второй этаж сразу же сдав в аренду Немецкой торговой палате. Не уверен даже, что инвестиции совсем уж прогорели: в 1905 году магазин купил японский бизнесмен Терукума Михару и открыл магазин европейских товаров. Прогорел уже скорее он: в Рёдзюне жизнь вернулась в Старый город, а здесь, на отшибе, торговля шла не очень бойко, да и покупатели слишком боялись уважали военных, чтобы лишний раз отсвечивать у их штабов.
В 1921 году здание заняла школа, в 1945 - штаб 19-го артиллерийского полка Красной армии, а нынешних хозяев недвусмысленно выдаёт пристальный взгляд китайца на кадре выше. За "Кунстом и Альберсом" тянется ряд очень японских малоэтажных домов... но буквально при написании поста мне закралась мысль - а что, если это местный подвид сталинок, на стройках которых японцами были не только военнопленные рабочие, но и прораб, и архитектор?
Почти напротив - заброшенные казармы. Ни дать ни взять окраина Феодосии или Батуми!
Вездесущий плющ поглотил здание Высшей Рёдзюинской государственной школы (1921-24), видимо заброшенное с 1955 (если не в 1945!) года:
Другому её зданию (1941) повезло больше - здесь разместился штаб советской 39-й Армии СССР. Созданная дважды (а между - разгромленная вермахтом) в том же 1941 году, Великую Отечественную она закончила в Прибалтике, а в 1945-м, зайдя с востока Монголии, и в освобождении Маньчжурии сыграла огромную роль.
Она же 22 августа бросила авиадесант на Квантунский полуостров, на пару дней опередив американцев, чья база в Порт-Артура определённо могла бы изменить ход гражданских войн в Китае и Корее. По факту в перспективе улицы Сталина стоит главное здание советского Порт-Артура. Да и современного тоже - теперь это штаб военно-морской базы Люйшунь:
На его же территории - японский Морской госпиталь (1934), уже в 1940 переделанный под общежитие Высшей школы. Мне хотелось его заснять, но незаметно это сделать было неоткуда, а часовые у ворот глядели так пристально, что я понимал - ещё пара минут, и мы огребём проблем даже не доставая фотоаппарата.
Вернувшись на улицу Сталина, мы свернули в ближайший переулок, где чуть-чуть не дошли до роскошнейшей флотской казармы царской эпохи - впрочем, вероятно, тоже за периметрами НОАК. В 1922-45 годах она была главным зданием Рёдзюнского технического института:
Но ещё одно преимущество Нового города перед Старым - тот военные объекты буквально пронизывают, занимая и большую часть русских зданий, тогда как здесь кроме этого штаба в самом углу гулять и фоткать везде можно свободно.
А гулять тут есть где: в большинстве городов Маньчжурии, тех же Даляне или Харбине, Маньчжоули или Суйфэньхэ, русская среда как бы растворена в современной китайской, в крайнем случае, как в Хэндаохэцзы или Анъанси, благоустроена под китайский вкус. И лишь здесь да на самых непарадных станциях КВЖД русский посёлок каким был, таким и остался. Вот только что вам говорят названия Имяньпо и Бухэду, а что - Порт-Артур?!
Переулком с кадра выше мы вышли на проспект Чжунъян (Центральный), странный хотя бы тем, что формально на нём нет ни одного дома - все адреса по соседним улицам, в первую очередь Сталина и Ленина с разных сторон. Как например вот этот квартал, который мы застали под тотальным ремонтом.
Между тем, он интересен - слева бывший магазин Тифонтая, справа - "Чурина и Ко". Цзи Фэнтай из Шаньдуна, в Россию в 1873 году попавший переводчиком и вскоре крестившийся как Николай Тифонтай, был одним из крупнейших купцов Дальнего Востока с базой в Хабаровске. И хотя при демаркации границы на Амуре он подыгрывал новой родине, для других китайцев был в ней заступник и вообще отец родной. Конечно же, он радостно инвестировал в Желтороссию, а во время русско-японской войны не то что не наварился на поставках тылу, а - разорился на них, и бежав от кредиторов в Харбин, умер там в 1910-м.
Японцы открыли в его торговом доме отель "Ямато", в историю вошедший тем, что в 1931 году здесь жила верхушка свежесозданной Маньчжоу-го - император Пу И (с переездом супруги Ваньжун из Тяньцзиня перебравшийся на виллу в Старом городе), премьер-министр и ещё несколько крупных чиновников, которых японцы выпустили лишь поняв, что те дошли до кондиции. При КНР изначально довольно красивое здание обкорнали, но по крайней мере до реставрации были целы ветхие интерьеры.
Что же до "Чурин и Ко", то эта фирма из Николаевска-на-Амуре (позже переехавшая в Благовещенск и наконец в эмигрантский Харбин) была на Дальнем Востоке главным конкурентом "Кунста и Альберса" и большую часть своей истории шла на шаг впереди. Японцы породнили два торговых дома школой для мальчиков - до переезда в 1921 году к бывшим "Кунсту и Альберсу", она действовала с 1909 года здесь.
При японцах, понемногу отжавших у "чуринцев" бизнес и в Харбине, магазин заняла "Американская торговая компания", а вот по соседству её общежитие:
Отделённое от Чуринского магазина бульварчиком по улице Вэньхуа, на которую выходят уже современные торговые павильоны и базар во дворе:
Ещё в квартале-под-лесами есть интересное здание гостиницы Никобадзе... интересное хотя бы фамилией владельца: Россия пришла на эти берега во всём многообразии своих народов. Но к бывшей гостинице уже совсем никак не подойти.
Дальше по улице Ленина - Квантунская школа офицеров полиции (1942) в непривычном здесь модернистском стиле:
И Гражданское управление Квантунской области, скромный масштаб которого намекает, кто в ней управлял. При японцах здесь разместилась жандармерия:
Видимо другое её здание на углу. Оба фасадами уже на улицу Дунмин, за которой - старое здание музея, другой стороной выходящая на площадь у Башни Дружбы:
Мы, однако, предпочли свернуть в другую сторону, на местную площадь Ленина - ну, по крайней мере так мне хотелось её назвать, поскольку кадр этот снят вдоль улицы Ленина. Чтут в Китае обоих советских вождей, но вот в честь Ильича топонимов на порядок меньше, чем в честь Кобы.
Самые интересные здания с адресами по Ленина - фактически все на проспекте Чжунъян. Здесь примечателен лишь археологический отдел Квантунского музея (1915), в 1925-45 годах - библиотека, а позже - магазин и ресторан. Но в общем не могу отделаться от чувства некоторой путаницы - в источниках дата и история слишком уж совпадают со зданием на площади, а по архитектуре тут уж слишком русский вид...
Пройдя улицу Ленина до конца, мы упёрлись в границу Нового города. На открывшемся просторе Чайной долины, самого широкого прохода меж окружающих Порт-Артур сопок, привлекает взгляд японский ресторан, больше всего удививший Петра (япониста по специальности) - тем, НАСКОЛЬКО он японский в мелких деталях.
Но это в общем и немудрено - по улице Гэсинь 3,5 километра до Высокой горы или Высоты-203, "Малахова кургана Порт-Артура", взятие которой 5 декабря 1904 года ценой 12 тысяч погибших японских солдат делало русскую оборону безнадёжной. Так что, вероятно, в этот ресторан заходят делегации и просто туристы по местам боевой славы прадедов.
Мы же в выборе дальнейшего пути встали перед дилеммой - дотемна оставался дай бог час, а то и меньше. Высокая гора - легендарное место, но успеем ли мы на неё взойти, даже вызвав такси до подножья? Увидим ли хоть что-то в тяжёлых тучах, стелившихся по вершинам соседних сопок? Заметив, что тучи скрыли обелиск на Перепелиной горе, которая высотой отнюдь не 203 метра, я понял, что ехать наверх смысла нет. Поэтому не без сомнений, но мы всё же свернули назад в переулки Нового города.
Под 45 градусов к Гэсинь, по другой стороне нависающей с северо-западе Барбетной горы, уходит наверх самая верхняя улица Каошань:
Да и пожалуй самая колоритная, причём - колоритная не по-китайски. Одинокий красный фонарь на шесте из бамбука встречается тут с конструкцией из раскрашенных покрышек. Что в большом доме с кадра выше жил квантунский начштаба Миякэ Кодзи, а не какой-нибудь генерал-лейтенант Михаил Козин - звучит не очень-то правдоподобно.
Здесь зато вполне взаправду жил Сергей Степашин, известный политик 1990-2000-х, мне в 2018 году чуть не сорвавший своим внезапный визитом экскурсию в музей РКК "Энергия". Ну как жил? Родился в 1952 и вряд ли что-то запомнил. Увы, Порт-Артур не дал России выдающихся поэтов, учёных или военачальников - кажется, все достойные имена здесь принадлежат героям Обороны.
Да и в принципе в отличие от Харбина или даже Даляня любой рассказ о мирной жизни Порт-Артура кажется мёртвым и сухим. Ни тебе забавных историй, ни тебе колоритных обитателей, ни тебе народных прозвищ или спонтанных традиций. Русские построили этот город - но совсем не успели обжить. И в выходные не шашлыком потянет над этими домиками, а чем-то кисло-сладким и чужим.
На самом верху улица Каошань принимает уже даже не русский, а абхазский вид, в такой же сырости и бурной зелени навевая дежавю с заброшенными дачами Гагры.
Самым красивый домом с башенкой, наглухо упрятанным в заросли над высоким, заваленным листвой по щиколотку крыльцом, владел Кодзуй Отани - японский аристократ и путешественник, организовавшийся в 1902-07 годах несколько экспедиций в Синьцзян. Здесь он жил с 1915 по 1945 год, а посидев два года в советских лагерях, вернулся в Японию.
От его фасада мы спустились длинной лесенкой длинной (на позапрошлом кадре) к тихим улочкам. К домам, в которых обсуждали шёпотом отставку Жукова и вслух взятие коммунистами Чанчуня, ждали мужей с "Аллеи МиГов", оплакивали детей, умиравших от комариного энцефалита...
А в этих домах - ликовали налёту на Пёрл-Харбор, а потом шёпотом рассказывали, что наши биты у Мидуэя, что вся Хиросима уничтожена единственной бомбой, что Квантунская армия перестала существовать... Ну, или всё же вернёмся к гипотезе, что это вариация сталинок с японским колоритом:
Параллельная Каошань ниже по склону улица Уси когда-то вела к синтоистскому храму (1938):
На её углу - что-то вроде школы, которой в царском Порт-Артуре конечно не могло не быть:
Тут, видимо, при японцах были квартиры преподавателей политеха:
Поскольку русское здание по соседству, вилла какого-нибудь крупного офицера, везде фигурирует как дом ректора в 1927-45 годах:
Обратите внимание - китаец на кадре выше тоже его фоткает. Для него это всё - как для нас калининградская глубинка.
Попетляв старыми улочками, мы вышли к Обелисковой горе, переходящей в Соборную гору - то есть, на северо-восточную часть Нового города. Вот домик явно японский:
А на самой верхней в этой части улице Нинбо примечательна вилла Романа Кондратенко. Сын офицера из Тифлиса, он сделал большую, но унылую карьеру. Дослужившись до генерал-майора, но ни разу не повоевав, наверное он выглядел типичным "лампасником". Особняк, впрочем, достался ему от кого-то другого - в Порт-Артур Роман Исидорович попал лишь с началом войны... и стал в итоге душой обороны.
Евгений Алексеев уехал в Мукден и был отстранён от командования; Степан Макаров погиб на броненосце "Петропавловск", хотя его предупреждали, что на рейде японский миноносец ходил; Анатолий Стессель осторожничал и сдал японцам Дальний, а вот Кондратенко откуда-то взял силы и харизму убедить 40-тысячный гарнизон и запертых в городе моряков драться до последнего.
Японцы понимали, на ком держится оборона, и 2 декабря выследив Романа Исидоровича на форте Северный Кикван, буквально зарыли его в землю огнём тяжёлых мортир - то была не менее важная победа их Великой осады, чем взятие Высоты-203. Но и без того город продержался ещё месяц...
Какие-то ещё домики на окрестных улицах, в совсем уж сгустившихся сумерках:
Но случайно поворот приводит из мёртвого уголка России в вечной живой Китай: