Алла Викторовна наливала чай в фарфоровую чашку, когда услышала стук в дверь. Негромкий, деликатный — три удара с паузой. Словно гость не хотел потревожить, но очень надеялся быть услышанным.
Она поставила чайник на подставку и прислушалась. За окном темнело — октябрьские сумерки наступали рано, а в её квартире на первом этаже старого дома всегда было особенно сумрачно. Запах свежезаваренного липового чая смешивался с ароматом старых книг и воска — Алла любила зажигать свечи по вечерам.
Стук повторился. Та же мелодия из трёх ударов.
— Кто там? — спросила она, подходя к двери.
— Добрый вечер, — ответил приятный мужской голос. — Извините за беспокойство. Я насчёт объявления.
Алла нахмурилась. Какого объявления? Она ничего не продавала, не сдавала... Впрочем, месяц назад её дочь Лиза, живущая в Москве, упоминала что-то о поиске репетитора для внука Тёмы. Может, размещала объявление от её имени?
Она приоткрыла дверь на цепочку.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, может, чуть старше. Тёмные волосы с благородной сединой у висков, аккуратно подстрижены. Серый кашемировый свитер, чистые руки с ухоженными ногтями. Лицо... обычное, располагающее. Спокойные глаза, лёгкая улыбка в уголках губ.
— Меня зовут Сергей Николаевич, — представился он. — Вы давали объявление о математике для седьмого класса?
Алла растерянно кивнула. Значит, всё-таки Лиза. Хотя странно — Тёма в Москве, а этот человек здесь, в Калуге.
— Проходите, — она сняла цепочку. — Только я не совсем понимаю... Вы из Москвы?
— Нет-нет, я местный. Мне сказали, что вам нужен репетитор для внука, который иногда приезжает. Я как раз специализируюсь на подготовке школьников.
Он прошёл в прихожую, аккуратно снял ботинки. От него пахло хорошим одеколоном и свежестью улицы. Алла подумала, что было бы неплохо познакомить Сергея Николаевича с Тёмой — мальчик действительно проседал по математике.
— Чай будете? — предложила она.
— С удовольствием.
Они прошли на кухню. Сергей Николаевич сел за стол, положил перед собой небольшой кожаный портфель. Алла достала вторую чашку, заварила ещё чаю. За окном совсем стемнело, и в стекле отражались их силуэты — она у плиты, он за столом.
— Вы давно занимаетесь репетиторством? — спросила Алла, ставя перед гостем чашку.
— Много лет, — улыбнулся он. — После университета преподавал в школе, потом перешёл на индивидуальные занятия. Так больше отдачи, понимаете? Можешь найти подход к каждому ребёнку.
Они разговорились. Сергей Николаевич оказался приятным собеседником — рассказывал о своих учениках, об интересных задачах, о том, как дети по-разному воспринимают математику. Алла слушала, кивала, добавляла сахар в чай. Странное дело — она не помнила, чтобы приглашала его сесть именно на эту табуретку, но почему-то ему было очень удобно именно там, в углу, где свет от люстры падал как-то особенно.
— А где ваш внук сейчас? — спросил Сергей Николаевич.
— В Москве. Приедет на каникулы.
— Понятно. Значит, у нас есть время познакомиться поближе.
Алла почувствовала лёгкую неловкость. Что-то в этой фразе прозвучало не так. Или ей показалось?
— Давайте я сфотографирую ваши документы, — предложила она. — Для дочери. Она у меня осторожная.
— Конечно, — согласился он, доставая паспорт.
Алла взяла телефон со столешницы и включила камеру. Навела на паспорт, сделала снимок. Потом, не задумываясь, подняла телефон чуть выше.
— Давайте и вас сфотографирую, для порядка.
— Как скажете, — Сергей Николаевич посмотрел в камеру.
Алла нажала на кнопку. Щелчок. Фотография сохранена.
Сергей Николаевич убрал паспорт, допил чай и поднялся.
— Спасибо за гостеприимство. Давайте я оставлю вам свой телефон, и когда внук приедет, вы мне позвоните. Договоримся о занятиях.
Он продиктовал номер, Алла записала его на бумажке. Проводила гостя до двери. Он попрощался, вышел на лестничную площадку, и его шаги растворились в тишине подъезда.
Алла закрыла дверь, вернулась на кухню. Села за стол, откуда только что ушёл Сергей Николаевич, и почему-то ей стало зябко. Словно в квартире вдруг стало холоднее.
Она взяла телефон, чтобы переслать Лизе фото паспорта. Открыла галерею. Первый снимок — документ, всё чётко, видно фамилию, имя, отчество: Кравцов Сергей Николаевич. Год рождения, прописка. Обычный паспорт.
Второй снимок.
Алла замерла.
На фотографии был виден стол, чашка с чаем, стена за спиной гостя. Серый свитер. Руки, сложенные на столе. Седые волосы.
И пустота там, где должно было быть лицо.
Не размытость. Не засвет. Именно пустота — ровное серое пятно, словно кто-то стёр лицо цифровым ластиком. Никаких черт, никаких деталей. Только контур головы и это жуткое ничто вместо глаз, носа, рта.
Алла выронила телефон. Он упал на стол с глухим стуком.
Сердце колотилось так, что в висках пульсировала кровь. Она схватила телефон снова, пролистала галерею. Может, это сбой? Техническая ошибка?
Нет. Фотография была одна. И на ней — пустое место вместо лица.
Алла вскочила, бросилась к двери, распахнула её. Лестничная площадка пустовала. Она выглянула в окно — внизу, под фонарём, никого. Только осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья.
Она вернулась в квартиру, заперла дверь на все замки. Села на диван в комнате, включила все светильники. Телефон дрожал в её руках.
Надо позвонить Лизе. Немедленно.
Дочь ответила не сразу.
— Мам, что случилось? Ты так поздно не звонишь обычно.
— Лиза, — голос Аллы сорвался. — Ты размещала объявление о репетиторе по математике?
— Что? Нет, конечно. Мам, о чём ты?
Холодная волна накрыла Аллу с головой.
— Но ко мне сегодня пришёл человек. Сказал, что насчёт объявления.
— Какого объявления? Мама, ты кого-то пустила в дом?!
— Я думала, ты...
— Господи, мам! Я ничего не размещала! У Тёмы всё нормально с математикой, мы с репетитором занимаемся уже полгода!
Алла закрыла глаза. Значит, не было никакого объявления. Значит, Сергей Николаевич просто... зашёл? Но зачем? И главное — что с его лицом на фотографии?
— Мама, ты меня слышишь?
— Лиз, я его сфотографировала. На фото... у него нет лица.
Пауза. Долгая, тяжёлая пауза.
— Что значит "нет лица"?
— Оно пустое. Серое пятно. Как будто его стёрли.
— Мам, пришли мне эту фотографию. Сейчас же.
Алла отправила снимок. Ждала, слушая гудки в трубке. Потом голос Лизы, уже другой, напряжённый:
— Я вижу. Боже мой, я вижу это. Мама, закройся и никому не открывай. Я позвоню... я не знаю кому, но я что-то придумаю.
— Лиз, что это значит?
— Не знаю. Но это ненормально. Это... мистика какая-то.
Они попрощались. Алла осталась одна в своей квартире, в окружении света и тишины. Чай в чашке, оставленной Сергеем Николаевичем, давно остыл.
Она подошла к столу, посмотрела на чашку. Чистая, без следов губ на краю. Как будто он и не пил.
Алла взяла чашку, поднесла к свету. На дне — остатки чая, заварка. Значит, пил. Точно пил. Она помнила, как он отхлебнул, кивнул, сказал: "Хороший чай, липовый".
Но следов губ не было.
Ночь она не спала. Сидела в кресле, укутавшись пледом, и смотрела на дверь. Каждый шорох в подъезде заставлял её вздрагивать. А если он вернётся? А если снова постучит — три удара с паузой?
Но никто не стучал.
Утром Алла позвонила соседке, Тамаре Ивановне. Та жила этажом выше и вечно сидела у окна, наблюдая за двором.
— Тамара Ивановна, вы вчера вечером не видели, чтобы ко мне кто-то приходил? Мужчина в сером свитере?
— К тебе? Нет, Аллочка. А что случилось?
— Странный человек заходил. Говорил про репетиторство.
— Так я весь вечер у окна просидела, вязала. Никого не видела. Только Вовку из тридцать второй — он с собакой гулял.
Алла поблагодарила и положила трубку.
Значит, Сергей Николаевич вошёл в подъезд незамеченным. Или Тамара Ивановна отвлеклась? Но она никогда не отвлекалась — наблюдать за соседями было её любимым занятием.
Днём Алла решилась. Взяла бумажку с телефоном Сергея Николаевича и набрала номер. Долгие гудки. Потом щелчок, и женский голос автоответчика:
"Абонент не зарегистрирован в сети."
Она повторила попытку. Тот же результат.
Алла открыла фотографию паспорта, вгляделась в данные. Кравцов Сергей Николаевич, адрес прописки — улица Дзержинского, дом 48, квартира 12. Это недалеко, можно дойти пешком.
Безумная идея, конечно. Но что ещё оставалось?
Она оделась, вышла из дома. Октябрьский день был серым и зябким. Листья под ногами шуршали, небо затянули тяжёлые тучи. Алла шла быстро, стараясь не думать о том, что делает что-то опасное.
Дом 48 по улице Дзержинского оказался старой пятиэтажкой с облупившейся штукатуркой. Алла поднялась на второй этаж, нашла квартиру номер 12. Позвонила в дверь.
Долгая пауза. Потом звук шагов, и дверь открыла пожилая женщина в домашнем халате.
— Вам кого?
— Здравствуйте, — Алла замялась. — Я ищу Кравцова Сергея Николаевича. Он здесь живёт?
Женщина нахмурилась.
— Живёт? Девушка, вы чего? Сергей Николаевич уже три года как умер.
У Аллы подкосились ноги.
— Умер? Но... как?
— Инфаркт. Внезапно. Нашли его на кухне, за столом. Чай заваривал, бедняга. — Женщина вздохнула. — А вы кто ему будете?
— Я... я ошиблась. Извините.
Алла развернулась и буквально сбежала вниз по лестнице. Сердце билось где-то в горле. Мёртв. Три года как мёртв. Но он был в её квартире! Пил чай! Разговаривал!
Она шла домой, спотыкаясь, не замечая прохожих. В голове звучал его голос: "У нас есть время познакомиться поближе".
Зачем он пришёл? Что ему было нужно?
Дома Алла залезла в интернет, нашла городской форум. Набрала в поиске: "Кравцов Сергей Николаевич, репетитор". Результатов не было. Тогда она ввела просто имя.
И наткнулась на старую новость трёхлетней давности.
"В квартире на улице Дзержинского обнаружено тело местного жителя Кравцова С.Н., 58 лет. Предварительная причина смерти — остановка сердца. Покойный много лет работал учителем математики в школе №14, занимался частным репетиторством..."
Дальше Алла не читала.
Она закрыла ноутбук, подошла к окну. За стеклом серел двор, качались голые ветки деревьев. Где-то в этом городе, в этом мире ходил человек без лица. Или то, что когда-то было человеком.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лизы:
"Мам, я нашла одну бабушку. Она занимается... ну, такими вещами. Сказала, что если мёртвый приходит в дом и его нельзя сфотографировать нормально — значит, он что-то ищет. Или кого-то. Ты должна понять, что ему нужно."
Алла прочитала сообщение дважды.
Что ему нужно? От неё?
Она вернулась на кухню, села за стол — на то самое место, где сидел Сергей Николаевич. Огляделась. Стол, стулья, старый буфет, холодильник. Окно с видом во двор. Что здесь особенного?
И вдруг её взгляд упёрся в буфет. Точнее, в его нижнюю полку, где лежали старые фотоальбомы.
Алла встала, подошла к буфету. Достала толстый альбом в потёртом кожаном переплёте. Раскрыла.
Фотографии из её юности. Институт, друзья, первая работа. Она листала страницы, вглядывалась в лица. И вдруг замерла.
Вот она, двадцатидвухлетняя, в летнем платье, стоит у входа в школу. Рядом — коллеги-учителя. Это была её первая работа, школа №14, она преподавала там русский язык всего год. Потом вышла замуж, родила Лизу, ушла в декрет и больше не вернулась.
На фотографии, рядом с ней, стоял молодой мужчина лет тридцати. Тёмные волосы, улыбка, руки в карманах брюк. Подпись под снимком: "Коллектив учителей, 1987 год".
Алла присмотрелась к лицу мужчины.
Сергей Николаевич. Молодой, но узнаваемый.
Память начала возвращаться обрывками. Да, был такой учитель математики. Тихий, вежливый. Они почти не общались — разные предметы, разные кабинеты. Но однажды... Господи, как она могла забыть?!
Однажды он пригласил её на чай. После уроков, в учительской. Она отказалась — торопилась к подруге. Он улыбнулся, кивнул, сказал: "Ничего, в другой раз".
Но другого раза не было. Через две недели Алла ушла в декрет, и больше они не виделись.
Она захлопнула альбом.
Значит, вот что он искал. Тот самый "другой раз". Чашку чая, которую они не выпили вместе тридцать восемь лет назад.
Алла медленно подошла к окну. Внизу, во дворе, под тем же фонарём, стоял силуэт в сером свитере. Неподвижный, терпеливый.
Она отступила от окна, задёрнула штору.
В квартире стало совсем темно.
И где-то вдали, в тишине осеннего вечера, раздались три тихих удара.
С паузой между ними.
Конец