Здравствуйте, Дорогие Читатели ) Продолжаем пересказ. Интересно, добьём сегодня или нет? Уж очень длинная по сравнению с остальными. Если кто пропустил, часть первая здесь, а вторая здесь.
- Он дома?
- Почему? Нет, - ответила Уна, - и если мужчина когда - либо уходил из дома в ярости, то это был он. Оказывается, кто-то рассказал ему, что большое недоразумение в виде гиганта (в оригинале basthoon of a giant, но перевода не нашёл) по имени Кукуллин явилось к подножию Лестницы и искало его, поэтому он отправился туда, чтобы поймать его. Чесслово, ради бедного гиганта, я так надеюсь, что не найдёт, потому что если найдёт, Фин размажет его на раз.
- Ну, - ответил собеседник, - я и есть Кукуллин, и я искал его двенадцать месяцев, но он всегда держался от меня подальше. Я не буду отдыхать ни днём, ни ночью, пока не положу на него руки.
Тут Уна громко и с большим презрением рассмеялась, глядя на него так, как будто это была всего лишь горстка людей.
- Ты хоть видел Фина? - спросила она, полностью поменяв тон.
- Каким образом? Он постоянно держится от меня на удалении.
- Я так и думала, - ответила она, - если ты, жалкое создание, послушаешь моего совета, то молись день и ночь, чтобы никогда его не увидеть, потому что если это случится, то это будет чёрный день для тебя. Да, кстати, ты чувствуешь, из двери сквозит? Не будешь ли так любезен развернуть дом, как это обычно делает Фин, когда он здесь?
Звучало пугающе даже для Кукуллина, тем не менее, он встал, трижды потянул средний палец правой руки, пока он не хрустнул, вышел наружу, обхватил дом руками и развернул его точно так, как она хотела.
Когда Фин увидел это, он почувствовал, что моментально взмок, он не знал, как это назвать, но влага проступала через каждую пору его кожи, однако Уна благодаря своему женскому остроумию ничуть не чувствовала себя устрашённой.
- Ахх, - сказала она, - если ты так любезен, то, может, сделаешь ещё одно одолжение для нас, поскольку Фин сейчас не дома. Ты видишь, после долгой сухой погоды, мы страдаем от недостатка воды. Фин говорит, за холмом внизу есть источник под скалами, и его намерением было разломать их, но, услышав о тебе, он в ярости покинул дом, даже не думая об этом. Сейчас, если бы ты попытался, воистину, я бы увидела твою доброту.
Затем она отвела Кукуллина вниз, чтобы показать то место, которое было одной большой твёрдой скалой. Посмотрев на неё какое - то время, он хрустнул средним пальцем правой руки девять раз и, наклонившись, разорвал трещину примерно сто футов глубиной и четверть мили шириной, которую с той поры окрестили Долиной Лэмфорда. Такой подвиг практически застал Уну врасплох, но чего только не могут достигнуть женская проницательность и присутствие духа?
Теперь заходи, - сказала она, - и отведай немного нашей скромной благодарности, что можем тебе дать. Фин, хотя вы с ним и враги, не стал бы пренебрежительно относиться к тебе в своём доме, и если бы это сделала я в его отсутствие, не был бы доволен мной.
Соответственно, она привела его внутрь, положила полдюжины хлебов, о которых мы говорили до этого, вместе с банкой или двумя масла, ломтём варёной ветчины и кучей капусты, пожелав ему самому управляться со всем этим - кстати, да будет вам известно, это было задолго до появления картофеля. Кукуллин, который, кстати, был не только героем, но и обжорой, положил в рот один хлеб, чтобы отхватить огромный кусок, и тут же Уна и Фин были ошеломлены звуком, который напоминал что-то среднее между рычанием и криком.
- Чтоб тебя!, - закричал он (в оригинале Кровь и ярость!) - как это? Два моих зуба долой! Что за хлеб ты мне дала?!
- Таки шо случилось? - спокойно спросила Уна.
- Случилось! - снова закричал он, - почему два моих любимых зуба теперь вот здесь, а не во рту?
- Потому, - сказала она, - что это хлеб Фина, единственный, который он ест, когда дома., но на самом деле, я забыла тебе сказать, что никто не может его есть, кроме самого Фина и вот этого ребёнка в колыбели. Тем не менее, я думала, что раз о тебе говорят, что ты скорее толстый малый, просто большого размера, ты сам сможешь это понять, у меня и в мыслях не было оскорблять человека, который думает, что может тягаться с Фином. Вот ещё один хлеб, может, он не такой твёрдый, как тот.
Кукуллин, который был не только голоден в тот момент, но и просто прожорлив, соответственно, отхватил такой же кусок от второго хлеба. Немедленно послышался второй крик, такой же громкий, как и первый.
- Гром и молния! (дословно Гром и потроха!)- заорал он, - сейчас же убери свой хлеб, иначе в моей голове не останется зубов! Вот ещё одной пары нет!
- Хорошо, честный человек, - ответила Уна, - если ты не можешь есть этот хлеб, скажи это спокойно и не буди ребёнка в колыбели. Ну вот, теперь он проснулся.
Фин издал такой свист, что напугал гиганта, что такое может выдать малыш, каким он виделся.
- Мама, - сказал он, я голоден, дай мне что-нибудь поесть!
Уна подошла и положила в его руку хлеб, в котором не было сковородки. Фин же, аппетит которого разгулялся от того, что он видел, быстро заставил его исчезнуть. Кукуллин стоял, как громом поражённый, мысленно благодаря звёзды за счастье, что не увиделся с Фином. У меня не было бы шансов перед человеком, который ест такой хлеб, и даже сын которого в своей колыбели такое может у меня на глазах, думал он.
Я хотел бы взглянуть на парня в колыбели, - сказал он Уне, - ибо за ребёнком, который может управляться с такой пищей, можно не смотреть и не кормить скудным летом.
- От всего сердца, - ответила Уна (дословно Со всеми венами моего сердца), - вставай, дорогой, и покажи этому приличному маленькому человеку что-нибудь, что не будет недостойно твоего отца, Фина Мак Коула.
Фин, одетый настолько похоже на мальчика, насколько было возможно, встал, вывел Кукуллина наружу и спросил: Ты сильный?
- Гром и молния! - воскликнул он, - что за голос в таком маленьком пареньке!
- Ты сильный? - сказал Фин снова, - ты можешь выжать воду из этого белого камня? - спросил он, вкладывая его в руку Кукуллина. Последний сжал камень, но бесцельно. Он мог разламывать скалы Долины Лэмфорда, плющить молнию в лепёшку, но выжать воду из белого камня было ему не под силу. Фин смотрел с презрением, как тот напрягается и сжимает, напрягается и сжимает, пока лицо Кукуллина не почернело от натуги.
- Ах ты, бедное создание, - сказал Фин. Ты, гигант! Дай мне сюда камень, и когда я покажу тебе, что может маленький сын Фина, ты сможешь судить, кто на самом деле мой папочка.
Фин взял камень, хитро и быстро подменил его на творог и стал сжимать его, пока сыворотка, чистая как вода, не стала сочиться маленьким дождём из его ладони (толи дело русские богатыри - просто брали камень и выжимали))).
- Я теперь пошёл внутрь, в свою колыбель, мне не досуг тратить время на человека, который не может есть хлеб моего отца или выжать воду из камня. Ей-богу, ты лучше держись отсюда подальше пока он не вернулся, потому что, если он поймает тебя, уделает в две минуты, к бабке не ходи.
Кукуллин, увидев то, что он увидел, и сам был такого мнения, его колени тряслись и бились друг о друга в ужасе, что Фин вернётся, соответственно, он поспешил сказать Уне прощай и уверить её, что с этого дня и навсегда он не будет желать слышать о её муже, а уже тем более, видеть его.
Я честно признаю, что я ему не ровня, - сказал он, - передай ему, что я буду избегать его, как чумы (дословно по-английски звучит наоборот: буду избегать его, как-будто я чума), и пока жив, я буду очень редко появляться в этой части страны.
Фин тем временем очень потихоньку лёг в свою колыбель в состоянии крайней тревоги и радуясь, что Кукуллин вот-вот отбудет, так и не догадавшись, как его разыграли.
- Это хорошо для тебя, - сказала Уна, - что не случилось так, что он был здесь, он бы не оставил от тебя ничего, только мясо для ястребов.
- Я знаю это, - сказал Кукуллин, - что, чёрт возьми, ещё он мог со мной сделать? Но прежде чем я уйду, дай мне почувствовать, что за зубы такие у них, что могут есть этот хлеб со сковородками, указывая на него, когда говорил.
- С превеликим удовольствием, - ответил она, - единственное, они расположены очень глубоко в голове и тебе надо как следует засунуть палец ему в рот.
Кукуллин был очень удивлён обнаружить столько коренных зубов у малыша, но ещё больше он был так удивлён, что нашёл, что когда вынимал руку изо рта Фина, оставил там тот самый палец, от которого зависела вся его сила...
Он издал один громкий стон и упал в ужасе и бессилии... Это всё, чего хотел Фин, который теперь знал, что его самый страшный и сильный враг теперь полностью в его власти. Он моментально вскочил с колыбели, и через несколько минут великий Кукуллин, который на протяжении столького времени держал в ужасе его самого и его последователей, лежал перед ним трупом...
Так сделал Фин через остроумие и изобретательность Уны, своей жены, преуспел в одолении своего врага стратегией, чего никогда не смог бы добиться силой. Также это доказало, что женщины, которые могут нас втянуть во множество неприятных передряг, иногда преуспевают в вытаскивании нас из других, не менее неприятных...
Вот такая получилась сказка.
Тема, что делал Кукуллин в доме сестры, чем она его угощала, не раскрыта.
Наверное, самая наглядная иллюстрация, что необычные природные формы приписывались в фольклоре действиям гигантов.
Фокусы с водой из камня перекликаются с какими-то нашими сказками, не могу сейчас вспомнить, какими.
Ну и немного китайской философии в самом конце (про стратагемы).
Что думаете, Дорогие Читатели?
Не переключайтесь) До скорых встреч. Искренне ваш сказочник)