Девочка, которую растили королём
В декабре 1626 года в холодном Стокгольме вся Швеция ждала наследника. Король Густав II Адольф, «Снежный король» и «Лев Севера», гроза католиков в Тридцатилетней войне, отчаянно нуждался в сыне. Когда ребёнок наконец появился на свет, он был весь покрыт волосами и заорал таким басом, что акушерки, недолго думая, доложили — мальчик! Король был в восторге. Когда же выяснилось, что природа подсунула ему девочку, он лишь пожал плечами: «Она будет не менее умна, ведь нас так легко провела». А вот её мать, Мария Элеонора Бранденбургская, женщина экзальтированная и не вполне стабильная, пришла в ужас. Она считала дочь несоответствующей её ожиданиям и, как говорят, её обращение с младенцем вызывало тревогу у придворных, что, возможно, и стало причиной травмы плеча, оставшейся у Кристины на всю жизнь. Отца это не смущало. Раз уж бог не дал ему сына, он решил сделать сына из дочери. Он лично составил для неё программу обучения, достойную наследника престола. Никаких кукол и вышивания. Вместо этого — фехтование, верховая езда, охота, стратегия и по 10 часов занятий в день. Её наставник, теолог Иоанн Матиэ Готус, учил её языкам, истории, философии и религии. К совершеннолетию она свободно говорила на немецком, французском, итальянском, испанском, немного знала латынь и греческий, а главное — разбиралась в политике лучше большинства седых мужей из государственного совета.
В 1632 году Густав Адольф, этот образцовый король-вояка, погиб в битве при Лютцене. Его шестилетняя дочь Кристина стала королевой. Разумеется, до её совершеннолетия страной правил регентский совет во главе с канцлером Акселем Оксеншерной — хитрым и опытным политиком, который видел в девочке лишь инструмент для продолжения отцовского курса. Но он сильно просчитался. Кристина росла не по дням, а по часам. Она присутствовала на всех заседаниях совета, вникая в каждую деталь. Она спала по 3-4 часа в сутки, носила мужскую одежду, потому что это было удобнее, не пудрилась и не следила за причёской, чем шокировала придворных дам. Её интересовали не балы, а книги и карты. Когда в 18 лет она приняла всю полноту власти, суровые шведские аристократы-лютеране поняли, что перед ними не капризная девчонка, а полноценный монарх с железной волей и острым, как бритва, умом. Первым делом она сделала то, чего от неё никто не ждал. Вместо того чтобы продолжать победоносную, но разорительную войну, она приложила все усилия, чтобы закончить её. В 1648 году был подписан Вестфальский мир, завершивший Тридцатилетнюю войну. И Кристина, проявив недюжинную дипломатическую хватку, выторговала для Швеции такие условия, что страна вышла из войны одной из главных победительниц, получив обширные территории в Германии и превратив Балтийское море в своё «внутреннее озеро». Казалось бы, вот он, идеальный правитель. Но Кристине было скучно быть просто идеальным правителем.
Афинская академия посреди снегов
Обеспечив стране мир, Кристина решила, что с неё хватит политики и войн. Она посмотрела на свой Стокгольм — город суровых вояк и экономных бюргеров — и ей стало тошно. Она решила превратить эту северную казарму в новые Афины, культурную столицу Европы. В Швецию, как мухи на мёд, начали слетаться художники, музыканты, архитекторы и учёные со всего континента. Она скупала картины Тициана, Веронезе и Корреджо, собирала уникальные манускрипты, основывала библиотеки и академии. Двор превратился в нескончаемый маскарад, философский салон и театральную сцену одновременно. Кристина затеяла переписку со всеми интеллектуалами того времени, и вершиной её «коллекции» должен был стать Рене Декарт, величайший философ эпохи. Она засыпала его письмами, умоляя приехать и просветить её варварский двор. Декарт, привыкший к комфорту и теплу Голландии, долго отнекивался, но в итоге поддался. Это была его роковая ошибка.
В октябре 1649 года он прибыл в Стокгольм. Кристина, со своим спартанским режимом, решила, что лучшее время для занятий философией — пять часов утра. В холодной, продуваемой всеми ветрами дворцовой библиотеке. Для 53-летнего француза, любившего понежиться в постели, это была пытка. Он продержался всего несколько месяцев. В феврале 1650 года Декарт простудился и умер от пневмонии. Европа была в шоке. Поползли слухи, что его отравили, но, скорее всего, его угасанию поспособствовал суровый шведский климат и королевский энтузиазм. Кристина, похоже, не сильно расстроилась и продолжила свой грандиозный проект. Но у этого проекта была и обратная сторона — финансовая. Вся эта роскошь, картины, книги, пенсии для заезжих умников (которых шведы презрительно называли «дворцовыми паразитами») стоили безумных денег. Расходы двора съедали четверть государственного бюджета. Для страны, где бережливость и суровый аскетизм были главными добродетелями, это было неслыханно. Деньги в казне быстро кончились. И тогда Кристина начала распродавать то, что принадлежало не ей, а короне. Она пустила с молотка огромные участки королевских земель, раздавая их вместе с дворянскими титулами. За несколько лет она создала целую армию «новых дворян», которые были обязаны ей всем и поддерживали любую её прихоть. Старая аристократия, чьи предки веками проливали кровь за Швецию, с ненавистью смотрела на этих выскочек и на королеву, которая проматывала достояние страны.
Цена свободы: прощание со шведским троном
Напряжение в стране росло. Старая знать видела, как королева транжирит казну и раздаёт их привилегии вчерашним простолюдинам. Церковь с подозрением смотрела на её окружение, состоявшее сплошь из католиков и вольнодумцев. А народ просто не понимал, зачем тратить деньги на картины, когда можно строить корабли. Кристина чувствовала себя в ловушке. Главной её проблемой было то, что от неё требовали выйти замуж и родить наследника. Государственный совет настойчиво свата́л ей её кузена, Карла Густава, храброго вояку и настоящего шведа. Но мысль о замужестве приводила Кристину в ужас. «Я скорее выберу смерть, чем мужа», — заявила она. Она ценила свою свободу превыше всего и не собиралась делить власть и постель с мужчиной, которого считала интеллектуально ниже себя. Годами она уворачивалась от этого вопроса, но давление становилось невыносимым. Вдобавок ко всему, она начала тайно склоняться к католицизму. Для протестантской Швеции, которая только что тридцать лет воевала с католиками, это было равносильно государственной измене.
Понимая, что долго так продолжаться не может, она приняла решение, не имевшее аналогов в истории. Она решила отречься от престола. Но сделать это она хотела на своих условиях. Сначала она продавила через риксдаг (шведский парламент) решение о признании Карла Густава её наследником, чтобы избежать династического кризиса. Затем, чтобы окончательно рассориться со старой аристократией, она снизила налоги для крестьян, духовенства и горожан, переложив основное бремя на дворян. Это был откровенный популизм, вызвавший бурю негодования. Страна стояла на пороге гражданской войны. Крестьяне, ободрённые королевской милостью, начали поднимать головы, а знать готовилась силой защищать свои привилегии. В этой взрывоопасной ситуации Кристина и объявила о своём желании сложить с себя корону. 6 июня 1654 года в замке Уппсалы состоялась торжественная церемония отречения. Это было тщательно срежиссированное представление. Кристина вышла в мантии из горностая, произнесла прощальную речь, и один из вельмож должен был снять с неё корону. Но он заколебался. Никто не решался прикоснуться к символу власти. Тогда она сняла её сама и передала кузену, ставшему королём Карлом X Густавом. Она добилась своего: обеспечила себе солидную пенсию из доходов от нескольких городов и земель и полную свободу. Через несколько дней, переодевшись в мужское платье и назвавшись сыном графа Дона, она тайно покинула Швецию. Она ехала навстречу новой жизни, оставив позади страну, которую поставила на грань хаоса.
Странствия бывшей королевы и тень Фонтенбло
Освободившись от бремени короны, Кристина отправилась в грандиозное путешествие по Европе. Теперь она могла быть собой — эксцентричной, образованной и совершенно непредсказуемой женщиной. Её главной целью был Рим, сердце католического мира. По пути она останавливалась в Брюсселе, где тайно отреклась от лютеранства, а в Инсбруке сделала это уже публично, с большой помпой. В 1655 году она въехала в Рим. Папа Александр VII устроил ей триумфальную встречу. Ещё бы, сама королева-протестантка, дочь «Льва Севера», пала в объятия католической церкви! Это был мощнейший пропагандистский ход. Кристина поселилась в палаццо Фарнезе и с головой окунулась в римскую жизнь. Её дворец превратился в самый модный салон города, где собирались художники, поэты и кардиналы. Она завела тесную дружбу с кардиналом Децио Аццолино, умным и амбициозным политиком, который на долгие годы стал её ближайшим другом и советником. Но спокойная жизнь была не для неё. Деньги от шведской казны поступали нерегулярно, а её расходы были колоссальны. К тому же, она всё ещё жаждала власти.
В этот момент на неё обратил внимание кардинал Мазарини, первый министр Франции. Он решил использовать экс-королеву в своих политических играх и пригласил её во Францию. Мазарини вынашивал план сделать Кристину королевой Неаполя, который тогда принадлежал Испании, врагу Франции. Кристина с энтузиазмом ухватилась за эту идею. В 1656 году она прибыла во Францию. Поначалу её принимали с восторгом. Но вскоре она совершила поступок, который шокировал даже видавший виды французский двор. Она заподозрила своего обер-шталмейстера, маркиза Джан Ринальдо Мональдески, в измене. Она считала, что он передаёт её секретную переписку с Мазарини испанцам. Недолго думая, она решила устроить суд прямо на месте, в королевском дворце Фонтенбло, где она гостила. 10 ноября 1657 года она вызвала маркиза в Галерею оленей, предъявила ему доказательства и отдала приказ своим слугам. Священник, которого она тоже предусмотрительно позвала, выслушал исповедь маркиза, после чего её люди приступили к исполнению приговора. Расправа оказалась долгой и трудной; защитная кольчуга маркиза не поддавалась клинкам. Его участь была решена несколькими ударами кинжала, и это мрачное событие произошло под личным наблюдением Кристины. Когда весть о самосуде в королевской резиденции дошла до Парижа, разразился чудовищный скандал. Французы были в ужасе не столько от самого акта, сколько от того, что иностранка посмела вершить свой суд на их территории. Мазарини понял, что связался с опасной особой, и от неаполитанского проекта пришлось отказаться. Кристину вежливо, но настойчиво попросили убраться из Франции. По слухам, перед отъездом её имя связывали со знаменитой Нинон де Ленклос, что лишь добавило штрихов к её скандальной репутации.
Последнее пристанище беспокойной души
После фиаско во Франции Кристина вернулась в Рим, но её репутация была подмочена. Попытки вернуть себе шведский трон после смерти Карла X Густава провалились — в Стокгольме её не хотели видеть. Тогда она выдвинула свою кандидатуру на трон Речи Посполитой, где короля избирали, но польская шляхта лишь посмеялась над идеей посадить на престол женщину, да ещё и с таким шлейфом скандалов. Потерпев неудачу на всех политических фронтах, она наконец смирилась со своей участью частного лица. Она поселилась в Риме в палаццо Риарио и посвятила остаток жизни тому, что у неё получалось лучше всего — искусству и науке. Её дворец снова стал центром культурной жизни. Она открыла в нём театр, собрала одну из лучших в Европе коллекций произведений искусства. Её покровительством пользовались величайшие композиторы эпохи, такие как Алессандро Скарлатти и Арканджело Корелли, и знаменитый скульптор и архитектор Джованни Лоренцо Бернини. Она основала «Аркадскую академию», общество, призванное реформировать итальянскую литературу.
С годами её эксцентричность только усиливалась. Она начала увлекаться алхимией и мистицизмом, чем вызывала недовольство папы Климента IX, который и без того устал от её выходок. Кристина вела себя так, будто всё ещё была правящим монархом. Она издала декларацию, защищавшую евреев римского гетто, запретив преследовать их во время карнавала. А в 1686 году, узнав, что французский король Людовик XIV отменил Нантский эдикт и начал гонения на протестантов, она, новоиспечённая католичка, написала ему гневное письмо, в котором назвала его тираном и заявила, что солдаты — не лучшие миссионеры. Этот парадокс был в её духе: она отказалась от протестантской короны, но защищала протестантов от католического короля. Французский путешественник, посетивший её в 1688 году, за год до смерти, описал её так: «невысокая, с выступающим животом, одетая по-мужски, но всегда улыбчивая и живая». В начале 1689 года она заболела рожей, к которой затем присоединилась пневмония. 19 апреля 1689 года, в возрасте 62 лет, Кристина Шведская скончалась на руках у своего верного друга, кардинала Аццолино, которого она сделала своим единственным наследником. Её похоронили с королевскими почестями в крипте собора Святого Петра — редчайшая честь для женщины. Но даже после смерти она оставила загадку. Веками не утихали споры о её истинной природе. И только в 1965 году, когда её останки были эксгумированы для научного исследования, учёные с уверенностью заявили: несмотря на мужское воспитание, одежду и манеры, Кристина Шведская была женщиной. Хотя, зная её характер, она, возможно, посчитала бы этот вывод самой большой насмешкой в своей невероятной биографии.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера