Предыдущая часть:
Свадьбу они сыграли скромно: кроме родителей Вероники и Кирилла, там ещё был профессор Соколов, Тамара Васильевна и Светлана Николаевна, коллеги молодожёнов с работы и некоторые приятели по учёбе. Отец к тому времени уже полностью восстановился и почти половину свадьбы он и Мария Сергеевна не отходили от Соколова, которого без устали благодарили, полные признательности. Весь вечер в зале звучали тосты за здоровье Фёдора и его супруги. Глядя на всех, Вероника думала, что ей и не нужна была роскошная свадьба — все близкие люди здесь, а самое главное, рядом любимый человек, с которым они полностью понимают друг друга, без слов.
Их старший сын Тимофей родился через год после свадьбы. Поначалу Вероника не хотела, чтобы всё произошло так быстро, но мать утешила её.
— Я понимаю, что ты боишься за работу, за свою карьеру, — сказала Мария Сергеевна, обнимая дочь нежно. — Но поверь, время в декрете пройдёт быстро, как миг. На работе тебя любят и ценят, уверены в твоём таланте без сомнений. А самое главное, они знают, какой ты ответственный, порядочный и хороший человек, а это, поверь мне, не так часто встречается в наше время.
Мама оказалась права. Тамара Васильевна и Светлана Николаевна спокойно отнеслись к известию о беременности Вероники.
— Дело-то житейское, понимаю полностью, — улыбнулась шеф-повар, с теплотой. — Не переживай, лучше тебя никого нет, твоё место всегда останется за тобой. Ты вон парня нам какого хорошего подготовила, да и я пока ещё планирую поработать, без спешки.
Об Кирилле и говорить нечего — тот был просто счастлив, полный радости. На следующий день принёс жене два букета цветов.
— Один от меня, второй от профессора Соколова, — объяснил муж, сияя. — Он тоже очень рад за нас, поздравляет от души.
В декрет Вероника ушла позже, чем положено — она хорошо себя чувствовала и дома сидеть не хотелось, полная энергии. Она бы, наверное, и рожать согласилась прямо на кухне, но тут супруг проявил твёрдость.
— Там у вас высокая температура, куча запахов, кипящие жидкости и прочие опасности, полные рисков, — сказал он строго, без компромиссов. — Пожалуйста, не своди меня с ума, заставляя во время операции представлять тебя беременную среди всех этих ужасов, я не выдержу.
Так Вероника впервые за долгие годы осталась дома, где почти не было работы, требующей усилий. Городская квартира — не деревня, тут не надо доить коров, топить печь, на всё у них давно есть подходящая техника, облегчающая быт. Поэтому Вероника просто читала книги, ходила в парк дышать свежим воздухом и придумывала для мужа интересные завтраки, обеды и ужины, вкусные и аппетитные. Иногда, когда у неё было настроение, она готовила что-то особенное, и тогда в приёмном отделении и в больнице с нетерпением ждали, когда Кирилл придёт в ординаторскую с огромным контейнером или коробкой, полными вкусностей.
Роды прошли хорошо — конечно, рожала Вероника в той же больнице, где работал её муж, и весь персонал был в курсе, чья это жена, полон внимания. За Вероникой лично присматривала заведующая отделением, и девушка даже ощущала себя неловко в центре такого внимания, полного заботы. Потом начались будни молодой матери, полные радостей и усталости. Кирилл, конечно, старался помогать, только вот у него совершенно не было времени — ему только начали доверять самостоятельно проводить некоторые операции, и чтобы доверяли ещё больше, надо было полностью посвятить себя работе, без остатка. Вероника это понимала и не рассказывала мужу, насколько сильно она устаёт, скрывая. К счастью, было кому ей помочь: иногда приезжали и оставались на несколько дней её родители, реже — родители Кирилла, но всё равно помогали, чем могли. Им пару раз даже забегала в гости Тамара Васильевна.
— Ты очень похудела, милая, — взволнованно сказала она, осматривая Веронику с тревогой. — Одни глаза остались, ты вообще спишь хоть иногда?
Вероника слабо улыбнулась, качая Тимофея на руках.
— Бывает, когда удаётся, — ответила она устало, без сил.
— Кажется, я знаю, чем помочь, — решила Тамара Васильевна, с решимостью.
Два раза в неделю от неё на несколько часов приходила няня, полная опыта. Конечно, когда Тимофею исполнился год, стало полегче, с новыми силами. В полтора он уже был готов идти в детский сад. Вероника переживала, как же сын там будет без неё, полный тревог, и в то же время понимала, насколько сильно она устала сидеть дома, в четырёх стенах. Мир на работе казался каким-то нереальным, полным контрастов. К слову, кафе за это время значительно выросло и уже с гордостью могло называться рестораном. Вероника увидела, что оно значительно расширилось и обновилось, что её, конечно, радовало от души. Она немного боялась, что будет долго вливаться в работу, но отработанные навыки никуда не делись — уже к концу рабочего дня Вероника ощущала себя так уверенно, будто никуда не уходила, полная сил.
— Что, ручки-то помнят всё? — весело спросила у неё Светлана Николаевна после первой смены, с улыбкой.
— Как первый день прошёл? Никто даже ни разу не закричал и не описался от волнения? — добавила она шутливо, подмигивая.
Управляющая засмеялась, видя её улыбку, полную облегчения.
Конечно, сочетать работу и ребёнка — не самое простое дело, полное компромиссов. У Тимофея шёл период адаптации, он периодически болел, тогда Веронике приходилось отпрашиваться с работы и сидеть на больничном, без выбора. Но Тамара Васильевна к этому относилась спокойно и была готова потерпеть, с пониманием. Только вот ждать Тамаре Васильевне пришлось долго, потому что когда Тимофею исполнилось три года, Вероника поняла, что снова беременна.
— Ну, на этот раз будет дочка, без сомнений, — обрадованно сказал муж, сияя.
И ошибся — у них родился младший сын Семён. С одной стороны, было легче, потому что Вероника понимала, чего ждать заранее, а с другой — сложнее, потому что детей было уже двое, а супруг по-прежнему много работал, без передышек. Вероника это понимала, она гордилась своим молодым, но уже уважаемым нейрохирургом, полным достижений. Только вот дома мужа почти не бывало. Вероника знала, что по-другому никак, но она ведь любила Кирилла и верила, что со временем это изменится к лучшему. Через несколько лет он станет известным хирургом, может, заведующим отделением, кандидатом наук или даже профессором — тогда-то и перестанет столько работать, найдя баланс. Когда Семёну исполнилось полтора года, Вероника отвела его в сад, а сама вышла на работу. Тамара Васильевна сразу сказала ей:
— Так, надеюсь, третью беременность ты не планируешь в ближайшее время? — спросила она полушутя, с лукавством.
Вероника засмеялась, качая головой в отрицании.
— Нет, нам хватит на данный момент, — ответила она, улыбаясь. — Конечно, хотелось бы дочку ещё, но увидев в глазах начальницы возмущение, тут же добавила: — Но это потом, сейчас я хочу поработать, соскучилась по кухне.
Это была правда: одно дело быть начинающим поваром в небольшом кафе на подработке и совершенно другое — руководить кухней огромного модного ресторана с безупречной репутацией, полной вызовов. Вероника, как и супруг, готова была уйти с головой в работу, но материнские обязанности никто не отменял, они оставались приоритетом. Правда, какое-то время у них появилась возможность взять няню — она забирала детей из садика и сидела с ними до прихода Вероники с работы. Это, конечно, очень помогало, давая передышку. И всё же, несмотря ни на что, Вероника считала себя самой счастливой женщиной на свете: у неё был любимый муж, любимые дети, любимая работа. Правда, через какое-то время её счастье стало омрачаться странными подозрениями, полными сомнений. Они зародились в ресторане: как-то в её смену весь персонал в зале и на кухне только и шептался о странном поведении Ксении. Девушка уже давно у них работала и зарекомендовала себя как профессионал, а сегодня выглядела так, будто вот-вот заплачет, полная грусти. После того как смена закончилась, Вероника предложила подвезти её домой. Девушка согласилась без колебаний. По дороге Веронике даже толком спрашивать ничего не пришлось — Ксения разрыдалась и сама начала рассказывать, выплёскивая эмоции.
— Мы же с ним три года уже вместе, почти, — кричала она, вытирая слёзы рукавом. — Предложение сделал, свадьба через три месяца должна была состояться. А тут я такое узнаю, что земля уходит из-под ног!
Вероника старалась оставаться спокойной, ведя машину аккуратно.
— Что узнала именно? — спросила она мягко, с сочувствием.
Ксения всхлипнула, продолжая выливать душу.
— Он изменял мне почти с самого начала, без зазрения совести, — выдохнула она, голос срывался от боли.
— С кем? — спросила Вероника, чувствуя ком в горле, полный тревоги.
— С кем только не изменял: с медсёстрами из своего отделения, с ординаторами, с пациентками, полным списком, — перечисляла Ксения, рыдая навзрыд.
Вероника сглотнула, стараясь не показать волнения, которое нарастало.
— Так твой парень врач? — уточнила она, с ноткой удивления.
Ксения кивнула и вытерла платком слёзы, пытаясь успокоиться.
— Ага, только в этом году ординатуру по общей хирургии окончил, — подтвердила она, с горечью.
— А откуда ты узнала об изменах? Сам рассказал тебе? — спросила Вероника, продолжая.
— Ага, конечно, как же он бы сам рассказал, — фыркнула Ксения горько, с сарказмом.
Вероника остановила машину возле дома Ксении, но девушка будто ничего не заметила — а прерывать её сейчас было неудобно, полное деликатности. Ксения глубоко и судорожно всхлипывала, размазывая сухими носовыми платочками тушь по красивому лицу, полному слёз.
— Я потом, уже когда начала вспоминать всё по мелочам, поняла, что давно это началось, — продолжила она, с дрожью. — Мы же когда начали встречаться, он только университет окончил, в ординатуру эту свою поступил, постоянно на дежурствах, говорил, что надо опыт нарабатывать. Если бы я знала, какой там опыт он набирал!
— Но ведь это действительно так, как у врачей бывает, — попробовала возразить Вероника, осторожно. Она хотела добавить, что её муж тоже врач и она знает, каково это — почти неделями не видеть его из-за работы, но почему-то промолчала, сдержавшись.
Ксения продолжила, не слушая возражения.
— Я верила ему, ещё гордилась всеми, какой у меня парень — будущий хирург, полный перспектив, — говорила она с горечью, полная разочарования. — Конечно, периодически что-то замечала: то на его одежде запах женских духов, то какая-нибудь царапина на спине или на ключице, то сообщение посреди ночи, полное намёков.
Вероника глотнула и хрипло спросила:
— Ты у него спрашивала про это напрямую? — поинтересовалась она, чувствуя, как сердце стучит чаще от ассоциаций.
— Конечно, только вот у Сергея на всё был ответ, готовый, — ответила Ксения, с иронией. — Парфюм чужой? Нет, потому что переодеваются они в одной комнате, и всю одежду в общую кучу скидывают. Царапины — это на дежурстве в приёмнике, бомж пьяный белочку словил и набросился на моего Сереженьку. Ещё жалела его, дура полная!
Ксения, которая только было успокоилась, снова разрыдалась, полная отчаяния. Вероника не придумала ничего лучше, чем подать ей пачку влажных салфеток — ими хоть косметику нормально стереть можно, без разводов.
— Может, так всё и было на самом деле? — осторожно спросила Вероника, с сомнением.
Та всхлипнула, вытирая лицо тщательно.
— У меня и сомнений не было первые два года, всему верила слепо, — призналась Ксения, с грустью. — А потом мне уже рассказали добрые люди, так сказать, открыв глаза.
— Что за люди именно? — уточнила Вероника, с интересом.
Ксения тщательно вытерла лицо — рыдать она перестала, косметику стёрла, только вот лицо было красное и опухшее, полное следов слёз.
— Одна девчонка, которую он пытался сделать своей очередной любовницей, без стыда, — объяснила она, с горечью. — Она тогда только в Сережкино отделение медсестрой устроилась, дежурила с ним вместе. Поначалу ей показалось, что он милый и добрый, а он на одном из дежурств предложил попить чай. Она согласилась, а он стал приставать настойчиво. Девчонка испугалась, заплакала и убежала, рассказала обо всём старшей медсестре, полная шока.
— А та что сделала? — спросила Вероника, слушая внимательно, с напряжением.
— Сказала, что всем давно известно, что их молодой доктор ни одной юбки не пропускает, — продолжила Ксения, с сарказмом. — Мол, ничего страшного, если нормально скажешь ему, что не хочешь, больше лезть не будет, без проблем.
Вероника только ахнула, удивлённая такой откровенностью.
— А та девочка принципиальной оказалась, не отступила, — добавила Ксения, продолжая. — Нашла меня в соцсетях, предложила встретиться и всё мне рассказала подробно. Сказала, могу не верить, если не хочу, но правда на поверхности.
— А ты поверила ей? — уточнила Вероника, с сочувствием.
— Не хотелось, конечно, принять это, — вздохнула Ксения, с болью. — Только вот вечером я поговорила с Сергеем, он поначалу всё отрицал упорно. Но уже по лицу было видно, что врёт. Потом признался, сломавшись.
Ксения замолчала, глядя в окно, полная раздумий.
— И что ты решила в итоге? — спросила Вероника мягко, не торопя.
— Вот всю смену об этом думала, а чего отгул не взяла — не хотелось наедине с собой оставаться, в одиночестве, — объяснила Ксения, с грустью. — Наоборот, думала, что на работе отвлекусь, но ничего подобного, мысли крутятся.
Вероника мягко взяла её за руку, в знак поддержки.
— Тебе надо несколько дней отдохнуть, чтобы собраться с мыслями, — посоветовала она, заботливо. — Только одна не оставайся, побудь у подруги, у мамы, у сестры. А что делать с ним, я так и не придумала окончательно. Конечно, сказала, что расстаёмся, без вариантов, а сама хожу и мысли эти в голове кручу — о том, что мы уже три года вместе, что если бы я ничего не узнала, так бы и вышла за него замуж и может быть даже так бы и прожила с ним всю жизнь. Возможно, даже счастливо, в неведении.
— Но ты узнала и вряд ли сможешь делать вид, что ничего не произошло, игнорируя, — заметила Вероника, с пониманием.
— Не смогу, точно, — согласилась Ксения, с грустью. — А что сделали бы на моём месте, если бы такое случилось?
Вероника этого совершенно не ожидала, удивлённая вопросом.
— Не знаю, честно, трудно сказать заранее, — призналась она, задумавшись глубоко.
Ксения вздохнула, открывая дверь машины.
— Извините, Вероника Фёдоровна, мне так стыдно — разоткровенничалась с вами, сижу тут с вами уже полчаса, а самой тоже надо домой, к мужу и детям, без задержек, — сказала она, выходя с благодарностью.
Вероника обняла её на прощание, крепко.
— Ничего страшного, Ксения, будет хорошо, не стоит его, такого, — ответила она, с теплотой.
Они попрощались тепло. Всю обратную дорогу Вероника думала над словами Ксении, полная размышлений. Она вернулась домой, обняла мальчишек крепко, отпустила няню. Кирилл сегодня был на дежурстве — она уже привыкла к этому и обычно засыпала одна без проблем, спокойно. А сегодня почти до утра глаз не сомкнула, ворочаясь. А что, если Кирилл тоже ей изменяет, тайно? Нет, быть такого не может, это невозможно. Только вот Ксения тоже была в этом уверена, и это они вместе всего три года, а ещё Ксения такая красотка, ей можно моделью работать без усилий. А она, Вероника, уже женщина, мать двоих детей. Она точно не конкурентка двадцатилетним медсёстрам, полным молодости. Пахло ли когда-нибудь от её мужа чужими духами? Приходил ли он домой с помадой на рубашке, следами? А ночные звонки и сообщения — такие были, впрочем, последнее точно было. Это неотъемлемая часть жизни врача: могли срочно вызвать на операцию или попросить дистанционно проконсультировать, без отказа. Кирилл был всегда на связи, даже в выходные, даже в отпуске. Вероника к этому привыкла, и ночные звонки у неё точно подозрений не вызывали, как раньше. Может, поговорить об этом с мужем открыто? Что он ей скажет? Знается, вряд ли, а она сама будет выглядеть глупо, полная паранойи. Начнёт отпираться — это только усилит её подозрения, добавив масла в огонь.
Вероника услышала знакомый голос и с трудом открыла глаза, полные усталости. Первое, что она увидела, — огромный букет своих любимых орхидей, полный аромата.
— С годовщиной, любимая, — сказал Кирилл, улыбаясь искренне.
Вероника улыбнулась — нет, её муж точно ей не изменяет, как она могла даже предположить такое, полное безумия? Так Вероника постаралась об этом забыть полностью. Она потом только узнала, что Ксения рассталась со своим молодым хирургом. Через пару месяцев она уволилась из ресторана, потому что решила уехать в другой город, начать заново. Больше Вероника её не видела. Сама она логично рассудила, что смысла мучиться и подозревать Кирилла в чём-либо у неё нет. Она ведь видит, как он смотрит на неё, как обожает детей, приходит с работы. Постепенно она забыла о своих подозрениях и зажила обычной жизнью — тем более других забот хватало, полных хлопот. Тамара Васильевна сказала, что пришло время перемен.
— Да, Вероничка, скоро ты станешь тут главной, полной прав, — объявила она, с улыбкой. — А мы со Светланой всё — адьос, аривидерчи, махнём в тёплые края, пить вино и очаровывать испанцев, наслаждаясь свободой.
Вероника засмеялась, представляя эту картину живо.
Продолжение: