— Алёш, твоя мамаша совсем с ума сошла! — Тамара ворвалась в спальню, размахивая запиской. — Смотри, что она на холодильник прилепила!
Алексей нехотя оторвался от планшета.
— Что там?
— «Верхняя полка — моя. Не трогать!» Представляешь? В МОЁМ доме она территории размечает!
— Это не совсем твой дом. Мама же помогла с первоначальным взносом за ипотеку.
— Помогла? Да она нам это каждый день припоминает! И вообще, какая разница? Мы же одна семья живём!
Тамара демонстративно распахнула холодильник и взяла йогурт с верхней полки.
— Ну и жадина, эта старуха! Холодильник делит! — она открыла йогурт и сделала большой глоток. — Вкуснятина! Греческий, с персиком. Дорогой, наверное.
— Тамар, ну зачем ты так?
— А что? Пусть не выпендривается! Думает, раз денег дала, так теперь королева тут? НЕТ уж!
В дверях появилась Валентина Петровна — мать Алексея. Женщина шестидесяти пяти лет, аккуратная, подтянутая, с седыми волосами, убранными в простую причёску.
— Тамара, ты взяла мой йогурт?
— И что? Подавитесь своим йогуртом! — Тамара допила остатки и бросила стаканчик в мусорку. — В нормальных семьях едой не жадничают!
— В нормальных семьях не берут чужое без спроса, — спокойно ответила Валентина Петровна. — Этот йогурт мне врач прописал. Специальный, с пробиотиками. У меня проблемы с желудком после операции.
— Ой, да ладно! Обычный йогурт! Не придумывайте!
— Мам, может, не будем ссориться? — вмешался Алексей. — Куплю тебе новый йогурт.
— Дело не в йогурте, сынок. Дело в уважении. Я прошу совсем немного — чтобы мои вещи не трогали. У меня диета, я покупаю себе определённые продукты.
— УБИРАЙТЕСЬ отсюда, если вам что-то не нравится! — вспылила Тамара. — Надоели ваши нотации!
— Тамара! — возмутился Алексей.
— Что «Тамара»? Твоя мамочка нас достала! То ей музыка громкая, то мы поздно приходим, то продукты не те покупаем! Пусть в дом престарелых едет, если ей тут не нравится!
Валентина Петровна побледнела.
— Я понимаю, что вам тесно со мной. Постараюсь найти съёмную квартиру.
— Мам, никуда ты не поедешь! — Алексей встал. — Тамара, извинись немедленно!
— ЕЩЁ ЧЕГО! Это она должна извиняться! За то, что превратила нашу жизнь в ад!
— В ад? Мама готовит, убирает, с Мишкой сидит, пока мы на работе!
— И что? Я ей за это памятник должна поставить? Это НОРМАЛЬНО для бабушки!
Валентина Петровна молча вышла из комнаты. Через несколько минут послышался звук закрывающейся входной двери.
— Отлично! Обиделась и ушла! — фыркнула Тамара. — Пусть проветрится.
— Мама никогда просто так не уходит. Она же с Мишкой должна остаться.
В этот момент из детской выглянул пятилетний Миша.
— Пап, а где баба Валя? Она обещала мне книжку почитать.
— Бабушка ушла по делам. Мама тебе почитает.
— Я занята! — отрезала Тамара. — У меня маникюр через час.
— Ты серьёзно? Ребёнок дома один останется?
— Позвони своей мамочке, пусть вернётся!
Алексей набрал номер матери. Длинные гудки. Не отвечает. Снова набрал — телефон выключен.
— Что-то случилось. Мама всегда берёт трубку.
— Да ладно! Специально телефон выключила, чтобы мы переживали!
Но через два часа Валентина Петровна не вернулась. И через три. Алексей начал обзванивать больницы.
— Валентина Петровна Сергеева? Да, поступила час назад. Острый приступ гастрита. Палата 215.
— Мам! — Алексей вбежал в палату. Валентина Петровна лежала под капельницей, бледная, с закрытыми глазами.
— Алёша? Не надо было приезжать. Я справлюсь.
— Что случилось?
— Обострение. Доктор говорит, на нервной почве. И ещё... тот йогурт, он специальный был. Нельзя мне обычную молочку, только специальную, безлактозную. А Тамара вчера и позавчера мой кефир выпила. Я новый купить не успела...
— Мам, прости. Прости нас.
— Не надо, сынок. Я понимаю, молодым тяжело со старыми. Найду себе жильё, как только выпишусь.
— Никуда ты не уйдёшь! Это Тамара уйдёт, если будет продолжать в том же духе!
Дома Алексей застал интересную картину. Тамара сидела на кухне и плакала, а Миша стоял рядом растерянный.
— Мам, ты чего плачешь?
— Уйди, Миша! ИДИ В СВОЮ КОМНАТУ!
— Что происходит? — спросил Алексей.
— Твоя мамаша! Вот что! Оказывается, она платила за садик Мишки! И за кружки! А теперь позвонили из садика — задолженность два месяца! И из секции футбола тоже!
— Так мама же в больнице. Она не могла оплатить.
— А почему я не знала, что она платит? Почему мне никто не сказал?
— Ты же сказала, что у тебя есть более важные траты. Маникюр, солярий, фитнес.
— Это тоже важно! Я же женщина! Должна выглядеть достойно!
— За чей счёт? Мама пенсию свою всю на нас тратила. А ты ей йогурт за сто рублей пожалела!
— Не смей меня обвинять! Твоя мать сама виновата! Не надо было тайком всё оплачивать! Сидела бы спокойно, вязала носки!
В этот момент в квартиру вошла Валентина Петровна. Бледная, держась за стену.
— Мам! Тебя же не выписывали!
— Я сама ушла. Мне нужно вещи собрать.
— Какие вещи?
— Я переезжаю к подруге. Она комнату сдаёт. Недорого.
— Мам, НЕТ! Ты остаёшься здесь!
— Алёша, не надо. Тамара права. Я действительно лезу в вашу жизнь. Буду приходить к Мише, когда позволите.
— Вот и правильно! — встряла Тамара. — Наконец-то мы заживём нормально!
— Да, заживёте. Только вот незадача — квартира оформлена на меня.
— Что? — Тамара подскочила. — Как это?
— А так. Я внесла не первоначальный взнос, а восемьдесят процентов стоимости. Продала свою двушку и дачу родителей. А оформила на себя, чтобы Мишке точно жильё досталось. Договор дарения хотела оформить на восемнадцатилетие внука.
— Вы... вы не имеете права! Алексей! Скажи ей!
— Я ничего не знал, — Алексей был в шоке. — Мам, зачем ты так?
— Затем, что видела, как Тамара деньги тратит. Боялась, что промотаете и ребёнок без жилья останется. Но теперь это неважно. Я уезжаю. Живите тут, пока Мише не исполнится восемнадцать. Потом квартира перейдёт к нему.
— А мы? — взвизгнула Тамара.
— А вы? У вас тринадцать лет, чтобы накопить на своё жильё. Если не будете тратить на ерунду.
— Это незаконно! Я буду жаловаться! В суд подам!
— Подавайте. Все документы у меня в порядке. Купля-продажа оформлена на моё имя. Я собственник. Тебя же это никогда не интересовала, есть квартира и всё. Глупая и жадная.
Валентина Петровна прошла в свою комнату. Через полчаса вышла с небольшой сумкой.
— Мам, останься. Прошу тебя, — Алексей преградил ей дорогу.
— Нет, сынок. Так будет лучше. Тамара меня ненавидит. А я устала от унижений. У меня есть право на спокойную старость.
— Бабушка! — Миша вцепился в неё. — Не уходи!
— Мишенька, я буду приходить к тебе. Обещаю.
— Да уходите уже! — крикнула Тамара. — И квартиру свою забирайте! Мы себе лучше купим!
Валентина Петровна грустно улыбнулась и вышла.
Прошёл месяц. Тамара сначала торжествовала — наконец-то они свободны! Никто не учит жить, не делает замечаний. Но очень скоро начались проблемы.
— Алексей! Почему садик не оплачен?
— У меня денег нет. Ипотеку надо платить.
— Какую ипотеку? Твоя мать же сказала, что заплатила восемьдесят процентов!
— Да, но двадцать-то остались! Плюс кружки Мишки, еда, коммуналка. Мама всё это оплачивала со своей пенсии и подработки.
— Какой подработки?
— Она бухгалтерские отчёты на дому делала. Для мелких фирм. Не знала разве?
— НЕТ! И готовить кто будет? И с Мишкой сидеть?
— Сама займись или няню наймём.
— На какие деньги?
Тамара попыталась выйти на работу, но её давно никто не ждал. За три года декрета и последующего безделья все навыки потерялись. Предлагали только низкооплачиваемые должности.
— Я не буду работать за копейки!
— А жить на что?
— Продай машину!
— Она в кредите.
— Тогда попроси у своей мамаши денег!
— Ты серьёзно? После всего, что ты ей наговорила?
Валентина Петровна действительно приходила к внуку. Два раза в неделю. Приносила Мише фрукты, сладости, новые книжки. С Тамарой не разговаривала, только здоровалась. С Алексеем общалась вежливо, но холодно.
— Мам, вернись. Нам тяжело без тебя.
— Вам или Тамаре?
— Мише тяжело. Он по тебе скучает.
— Я прихожу к нему.
— Этого мало...
— Алёша, я прожила с вами три года. Три года унижений и хамства от твоей жены. Хватит. У меня осталось не так много времени, чтобы тратить его на скандалы.
Ещё через два месяца Тамара не выдержала.
— ВСЁ! Или твоя мать возвращается и ведёт хозяйство, или я ухожу к маме!
— Уходи, — устало ответил Алексей. — Мне уже всё равно.
— Что? Ты выбираешь свою мамочку?
— Я выбираю спокойствие сына. Ему нужна бабушка, а не истеричная мать, которая только о себе думает.
— Ах так! Ну и оставайтесь тут втроём! А я найду себе мужика, который будет меня ценить!
Тамара собрала вещи и уехала к родителям. Через неделю прислала документы на развод.
Валентина Петровна вернулась в квартиру через месяц после отъезда невестки. Но не как прежде — тихая и готовая всё терпеть. Она чётко обозначила условия.
— Я буду помогать с Мишей и хозяйством. Но теперь всё будет по-моему. Никаких претензий и указаний. Это моя квартира, мои правила.
— Конечно, мам. Прости меня.
— Ты любил, сынок. Это не преступление. Просто выбрал не ту женщину.
Через полгода Тамара попыталась вернуться. Новый богатый мужчина не нашёлся, родители устали от её капризов, денег не было.
— Алексей, давай попробуем сначала. Ради Мишки.
— НЕТ. Мишке лучше без тебя.
— Это твоя мать настроила! Она специально нас развела!
— Нет, Тамара. Ты сама всё разрушила. Своим эгоизмом, жадностью и неуважением.
— Я буду биться за алименты! За половину квартиры!
— Квартира принадлежит моей матери. Алименты — пожалуйста, но не я буду платить, а ты.
Тамара пыталась судиться, но все суды проиграла. Квартира действительно была оформлена на Валентину Петровну, все чеки и документы подтверждали, что именно она оплатила покупку. Алименты присудили, но минимальные — Тамара нигде не работала, жила на иждивении родителей.
А жизнь в квартире наладилась. Миша расцвёл рядом с любимой бабушкой. Алексей, освободившись от токсичной жены, получил повышение на работе. Валентина Петровна вернулась к своим увлечениям — вышиванию и чтению.
По вечерам они втроём садились на кухне, пили чай с домашними пирогами и разговаривали обо всём на свете. Больше никто не делил холодильник на полки, не скандалил из-за йогурта и не унижал старую женщину.
А Тамара? Она до сих пор живёт с родителями, жалуется подругам на несправедливость жизни и бывшую свекровь, которая «разрушила её брак». Только вот подруги почему-то больше не спешат её поддерживать. Видимо, понимают, что жадность и неуважение всегда возвращаются бумерангом.
История с йогуртом стала в их бывшей семье притчей во языцех. Из-за стаканчика за сто рублей Тамара потеряла всё — мужа, сына, крышу над головой и обеспеченную жизнь. А главное — потеряла возможность научиться важному: в семье главное не права и не деньги, а уважение и забота друг о друге.
Валентина Петровна иногда вспоминала тот злополучный йогурт и грустно улыбалась. Сколько всего можно было избежать, если бы невестка просто спросила разрешения. Но некоторые люди учатся только на своих ошибках. И то не всегда.
Автор: Елена Стриж © Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»