Перевод новой книги Лесли-Энн Джонс о тайной дочери Фредди Меркьюри "С любовью, Фредди", которая вышла в сентябре этого года, и в которой часть повествования идет от имени этой неподтвержденной дочери - Б.
Некоторые слова я заменяю ***, или другим словом курсивом. Чтобы соблюсти приличия.
Глава 10. Танцуй с моим отцом
"Фредди всегда выполнял свои обещания", - соглашается его дочь, повторяя слова самого Фредди.
"Если он и не женился на Мэри официально, то только для того, чтобы избавить ее от унижения выглядеть отвергнутой и обманутой женой, чей муж вел *** образ жизни за ее спиной. И снова Фредди остро осознавал опасность для своей репутации. Когда он сказал в интервью Тиму Лотту для Daily Mail в Париже в мае 1978 года, что они с Мэри расстались, он сказал это только для того, чтобы защитить ее. Конечно, его заявление не было правдой. Но журналист не был виноват в том, что сообщил об этом таким образом. Он не мог знать. Фредди сказал это, чтобы сбить своих инквизиторов со следа. Они так и не расстались. Когда это давление было снято – больше не задавали вопросов о Мэри или их отношениях, – они были свободны продолжать в том же духе и жить своей личной семейной жизнью именно так, как им хотелось. Больше не было бы риска, что пресса будет постоянно пытаться предать огласке скандал с неверным мужем, развлекающимся с другим человеком. Она объясняет, что он не хотел, чтобы Мэри страдала от такого обращения, которому подвергалась жена Элтона Джона, Рената Блауэл, во время и после их недолгого союза (пара поженилась в День Святого Валентина в 1984 году и развелась четыре года спустя); он также не хотел, чтобы Мэри пришлось мириться с такими сплетнями, как те, что позже окружили брак Роджера Тейлора с Доминик Бейранд, матерью двоих его детей.
"Возможно, Фредди и Мэри не состояли в законном браке", - говорит она. "Но, как он написал, он никогда не считал себя меньше, чем ее мужем. Когда он был с ней, он всегда вел себя как идеальный супруг".
Вопреки всему, что было написано и заявлено, Гарден Лодж не был эксклюзивной резиденцией Фредди, ни его личным владением. Хотя по закону он принадлежал Фредди, что подтверждено на бумаге, они твердо понимали, что он принадлежит Фредди и Мэри в равной степени. Между ними это всегда было принято, и именно по этой причине после смерти Фредди все это перешло к Мэри. Как леди и хозяйка дома, "она могла противоречить Фредди и делала это, если считала, что ее способ лучше", - говорит Б. - "Даже если Фредди это не нравилось, он всегда уступал ей. Он привык к тому, что она говорила ему “Нет!” или “Хватит!” всякий раз, когда он переходил черту и становился невыносимым. Он позволял ей это. Он доверял ее суждениям. Иногда они довольно яростно спорили, обычно по административным вопросам, потому что Фредди был вспыльчив, и его легко было вывести из себя. Но Мэри всегда давала ему отпор, когда считала это необходимым. Ему это нравилось – это была одна из многих черт, которые он любил в ней, – потому что она помогала ему твердо стоять на ногах. Но также потому, что он всегда знал, что она права."
Никому другому не разрешалось перечить ему. Если его сотрудники в Гарден Лодж проявляли инициативу и делали что-то по-своему, а не так, как считал нужным Фредди, если они противоречили ему или возражали против чего-либо, они знали, что их вышвырнут.
"Его слуги должны были подчиняться решениям Марии и выполнять ее приказы, - объясняет Б. - Конечно, им это, как правило, не нравилось, потому что, насколько они понимали ситуацию, Мэри занимала такое же положение, как и они. Они не знали правды об отношениях Фредди с ней. Если кто-то из них вел себя негативно по отношению к ней, Фредди взрывался от гнева. Для него действия против Мэри были действиями против него. Он считал такое поведение совершенно неприемлемым. Если они и знали о положении Мэри, то не смирились с этим."
"Ни разу папа не был со мной на Рождество", - уже не в первый раз говорит его дочь, показывая, что ей явно тяжело переживать это.
"Рождественские каникулы мы всегда проводили в домах бабушек и дедушек: либо родителей моей матери, либо родителей моего отчима. Традиции строго соблюдались. Мой отчим никогда не отступал от этого. Позже он признался мне, что глубоко сожалел об этом, потому что знал, что лишил меня чего-то важного." Он признался Б., что мог и должен был найти какой–нибудь предлог, чтобы рассказать об этом "официальным" бабушке и дедушке – родителям ее матери и родителям отчима - и позволить ей провести несколько рождественских праздников с ее настоящим отцом. Эти четверо других бабушек и дедушек, естественно, поинтересовались бы ее отсутствием и потребовали бы сообщить, где она находится. Если бы ее отчим подумал об этом более тщательно, предполагает Б., он мог бы придумать правдоподобную причину. "Какое-то время я действительно была настроена в этом против него, - говорит Б., - но, честно говоря, это было больше похоже на бунтарство, чем на что-либо другое. Потому что, из-за непреклонности моего отчима в отношении Рождества, Фредди компенсировал это, устраивая мне незабываемые рождественские праздники в изобилии, которые продолжались с начала декабря по январь. Мы также не раз отмечали Рождество. Мы целыми днями читали милые традиционные рождественские сказки, которые пробудили во мне неподдельную страсть к старинным книгам с чудесными иллюстрациями. Мне никогда не нравились современные издания с их уродливыми мультяшными персонажами. Там были ужины, концерты и другие живые выступления; волшебные вечера, посвященные пению рождественских гимнов и прослушиванию другой рождественской музыки, например, записей французского тенора из кабаре Тино Росси и Фрэнка Синатры; и почти каждый день - доставка подарков. У Фредди была своя версия того, каким должен быть адвент-календарь. Он также разработал свои собственные правила. Рождество с моим отцом было еще более счастливым и волшебным временем, чем все остальные счастливые и волшебные дни, проведенные с ним."
По ее словам, Фредди каждое Рождество устраивал три вечеринки: одну в Гарден Лодж со своим личным персоналом и горсткой друзей; другую в Филлимор Гарденс с Мэри и их ближайшими друзьями; и еще одну в доме своих родителей.
"Мэри всегда была рядом, - говорит Б., - по любому поводу. Подарки были для него чрезвычайно важны, особенно те, которые он дарил ей. Конечно, их всегда было несколько. В “Гарден Лодж”, на глазах у всех, он преподносил ей "профессиональный" подарок, обычно что-то, что она считала полезным. За закрытыми дверями в "Филлимор Гарденс" он дарил ей свои личные любовные подарки."
Дни рождения были не менее важны, чем Рождество. На свой собственный день рождения Фредди очень подробно описывает, как он всегда устраивал четыре вечеринки. Там был"большой прием" с сотнями гостей; еще один - для его личного персонала и нескольких друзей; частная вечеринка в Филлимор Гарденс, организованная Мэри совместно с их ближайшими общими друзьями; и, самый закрытый из всех, ужин только с Мэри и его родителями.
"1987 год был последним, когда он устраивал большую вечеринку для сотен гостей, - говорит Б. - А 1990 год был последним, когда он развлекал своих сотрудников и друзей".
Мало кто знает, каким невероятно щедрым был Фредди и как много он жертвовал на благотворительность, потому что он не стремился привлечь к себе внимание и не произносил об этом речей.
"Он жертвовал тихо и с полной осмотрительностью, через своих личных адвокатов или одну из своих компаний, не называя своего имени", - объясняет его дочь.- "Не только своим близким, но и семье, друзьям, знакомым, их знакомым и многим другим. Он с энтузиазмом поддерживал официальные благотворительные организации, и ему нравилось это делать.
"Всякий раз, когда кто-то делал ему настоящий подарок, который шел от чистого сердца, он всегда удивлялся. Мэри была в этом лучшей. Она всегда дарила ему продуманные подарки, находя время и трудясь, чтобы найти редкие и неожиданные вещи. Она никогда не выбирала подарок наугад, думая, что он подойдет, как многие другие, кто был убежден, что у него есть все, что можно купить за деньги, или что он может купить себе все, что захочет. Подарки Мэри всегда были особенными и уместными, и он был очень тронут ими.
"Часто говорят, что Фредди был законченным транжирой, что он понятия не имел о цене чего бы то ни было, и что он не знал цены деньгам. На самом деле это не так. Он тратил свободно, не считаясь с расходами, как на себя, так и на других, потому что мог себе это позволить. Но он всегда жил по средствам. Он тщательно инвестировал деньги в квартиры, дома и произведения искусства, рассчитывая на будущее. Все остальное он тратил.
"Он и представить себе не мог бы, что фильм о нем может принести столько денег. Если кто-нибудь когда-нибудь поднимал тему создания фильма о его жизни, он всегда отшучивался. Он был очень благодарен за то, что люди покупали пластинки Queen в таких огромных количествах, тем самым обеспечивая ему невероятный уровень жизни. Он знал, в каких привилегиях находится, потому что был хорошо осведомлен о стоимости жизни, минимальной заработной плате и среднем заработке на дому. Он никогда не забывал о годах, когда жил впроголодь, не имея ни гроша в кармане. Он также не забыл о приезде своей семьи в Англию и о многих трудностях, которые с этим связаны. Он знал многих людей с обычной работой и образом жизни и без колебаний помогал им, когда они в этом нуждались. Его щедрость проявлялась каждый день. Например, одним из его любимых занятий было покупать несколько одинаковых вещей, будь то одежда, ручка, зажигалка, ваза или даже ювелирное изделие – например, вездесущий золотой браслет Cartier. Он покупал, скажем, десять штук, оставлял одну себе, а остальные девять раздавал своим друзьям.
Он очень хорошо умел баловать своих близких, и, конечно, меня он баловал больше, чем кого-либо другого. После того, как он подарил мне несколько фигурок кошек, я начала их коллекционировать. Конечно, с его помощью, потому что он ничего не мог делать так, как это делают обычные люди. Ему приходилось покупать мне самых разных кошек, включая мягкие игрушки и крошечные безделушки, а также внушительных бронзовых, изящных фарфоровых и даже сделанных из хрусталя баккара.
То же самое было, когда я начала коллекционировать черепах, панд и слонов. Слава богу, ему и в голову не пришло принести домой живого слона!"