Предыдущая часть:
Он грубо втолкнул Ваню внутрь и захлопнул дверь перед носом Алефтины. Мальчишка успел лишь помахать рукой на прощание. Алефтина постояла миг, ощущая бессилие, и пошла прочь. Выходя со двора, она увидела у соседнего здания пожилую женщину, которая безуспешно пыталась открыть заевшую калитку.
— Давайте помогу, — предложила Алефтина.
Она потянула, надавила на ржавый засов в нужном месте, и калитка со скрипом поддалась.
— Ох, спасибо, милая, — обрадовалась бабушка. — Совсем заклинило. Заходи, чаем угости за помощь.
Алефтине не хотелось, но отказаться было неловко. Они прошли в маленький аккуратный дворик и уселись за стол под старой яблоней.
— Меня Ирина Сергеевна зовут, — представилась хозяйка. — Я здесь с дней свадьбы живу. Всю жизнь в школе математике ребят обучала. Заслуженный педагог, а теперь на отдыхе. Дни считаю да на молодое поколение жалуюсь. А ты чем занимаешься?
— Я медик, — ответила Алефтина и тут же поправилась. — Вернее, была медиком.
— Как это была? — удивилась пожилая женщина. — Такая молодая уже на пенсии. Ай, длинная история?
— Длинная история, — уклончиво подтвердила Алефтина.
— Ну как знаешь. А фамилия-то у тебя какая? — поинтересовалась Ирина Сергеевна.
— Севастьянова Алефтина Григорьевна, — ответила она.
При этих словах бабушка охнула и всплеснула руками.
— Севастьянова Григорьевна, постой! Твоего отца случайно не Григорий Константинович звали? Хирург от Бога? — спросила она взволнованно.
— Да, — ошеломлённо подтвердила Алефтина. — Это мой отец. Но он ушёл пять лет назад.
— Ой, упокой Господь его душу, — перекрестилась Ирина Сергеевна. — Твой отец мне жизнь сохранил тридцать лет назад. У меня перитонит был, аппендикс лопнул. Никто не брался. Говорили, без шансов. А он взялся, оперировал шесть часов, вытащил меня с края. Я ему вечно благодарна. Вот как жизнь поворачивается.
Алефтина слушала, и на душе теплело. Слышать такое о своём отце, выдающемся хирурге, чьё наследие она старалась продолжить, было как бальзам на раненую душу. Побеседовав ещё немного, Алефтина вежливо попрощалась и направилась домой. По пути зашла в аптеку и приобрела дополнительные препараты для Никиты. Но подойдя к дому, сердце тревожно сжалось. У входа стоял знакомый блестящий седан — машина Руслана. Она тихо отворила дверь своим ключом и услышала из зала повышенные тона.
— И что за бродяга здесь шастает? Неужто Аля завела себе спутника? — донёсся надменный, ледяной тон Руслана.
— Я бы попросил вас выражаться уважительно о хозяйке дома, даже за её спиной, — ответил тихий, но решительный голос Никиты.
— Ты смотри, он ещё и огрызается, — встрял визгливый женский голос.
Алефтина сразу догадалась, что это, вероятно, та самая Анжела. Она решительно вошла в зал. Картина была отталкивающей. Руслан и его нарядная спутница стояли посреди комнаты и с презрением оглядывали её гостя. Никита, несмотря на простую одежду и растерянный вид, стоял спокойно, преграждая им путь глубже в квартиру.
— Что здесь творится? — спросила Алефтина.
— А вот и наша спасительница обездоленных, — растянул губы в язвительной ухмылке Руслан. — Аля, ты решила приют организовать у себя? С помойки его приволокла?
— Руслан, я спрашиваю, зачем вы явились? — повторила она. — Убирайтесь из моей квартиры.
— Я пришёл забрать кое-какие свои вещи из нашей спальни, — он подчеркнул "нашей". — Мы расторгли брак полгода назад. У тебя было полно времени, — отрезала Алефтина.
— Ой, не прикидывайся, — вмешалась Анжела, оглядывая Алефтину с головы до ног. — Кстати, о твоих проделках. Анатолий Петрович в бешенстве. Если его Вероника в ближайшее время не очнётся от комы, он подаст на тебя в суд. Посадит надолго. Так что готовься, сухари запасай. Мы тебе посылки таскать не станем.
Это стало последней каплей.
— Вон! — выкрикнула Алефтина, указывая на выход. — Оба! Немедленно.
Руслан, поняв, что натиск не удался, скривился, бросил на Никиту последний презрительный взгляд и направился к двери. Анжела последовала за ним, демонстративно покачивая бёдрами. Когда дверь захлопнулась, в доме повисла тишина.
— Простите, — смущённо произнёс Никита. — Я старался их не впускать, но... — он виновато улыбнулся. — Зато взгляните, — он указал на кухню.
Алефтина вошла и ахнула. Все дверцы шкафов были отлажены идеально, не скрипели и плотно закрывались.
— Починил всё, что попалось, — объяснил Никита. — Хотя в спальне ещё доводчик на шкафу-купе подправить, я слышал, как он утром поскрипывал, и всё станет совсем в порядке. Просто стеснялся заходить без вас.
— Спасибо вам, — искренне сказала Алефтина. От бывшего супруга такого не дождёшься.
— Да я, собственно, ничего особенного не сотворил. Главное, что хоть так могу выразить признательность, — ответил он.
Алефтина улыбнулась и зажгла чайник. А в это время в больнице Николай Громов ощущал на себе всю тяжесть последствий своего спасения. Коллеги, вчера ещё дружески похлопывавшие по плечу, теперь демонстративно отводили взгляды. В комнате для персонала никто не заговаривал с ним, а вскоре последовал вызов к начальнику.
— Громов, без вступлений, — начал Михаил Олегович, не отрываясь от документов. — Пока ведётся внутреннее расследование по Максимовой, к столу для операций — ни шагу.
— Но, Михаил Олегович... — попытался возразить Николай.
— Благодарите Севастьянову, что вы вообще ещё здесь. Ваш статус сейчас не выше, чем у младшего персонала. Будете помогать на перевязках, работать в приёмной, каталки толкать. Понятно? — отрезал заведующий.
— Да, — глухо ответил Николай.
Унижение было сильным, но молодой врач не падал духом. Как говорят, терпение — ключ к успеху. В перерыв на обед, выждав момент, молодой хирург направился в реанимацию. У поста сестры заметил знакомое лицо.
— Аня, привет, — поздоровался он.
Молодая медсестра вздрогнула и обернулась.
— Коля Громов, привет. Какими ветрами в нашей реанимации? — отозвалась она.
Они учились в одном классе. Когда-то на выпускном Коля и Аня даже составляли пару, но потом пути разошлись по вузам и жизненным тропам.
— Да так, по вопросам, — неопределённо ответил он. — Слушай, Аня, у вас лежит эта Максимова после аварии. Есть подвижки?
Лицо медсестры посерьёзнело, и она поманила его пальцем, переходя на шёпот.
— Здесь что-то странное происходит. Официально — без изменений, кома. Но мне кажется, не всё чисто.
— В каком плане? — не понял Николай.
— Становится хуже. Понимаешь, у этой богатой дамы постоянно одеяло на пол соскальзывает. Как будто она его во сне сбрасывает. А вчера утром прихожу — пульт от экрана, который был слева на тумбочке, оказался справа. Санитарки, наши тётки мнительные, уже шепчутся, что в палате нечисть завелась. Кто-то даже образок принёс, на подоконник поставил. А наш реаниматолог им нагоняй устроил. Мол, вы как старухи из деревни, ещё знахарку зовите.
Николай удивлённо поднял брови. Что за загадки в реанимации? Это было ново. Но как врач он знал, что у всего есть объяснение. И по неясной причине эта деталь показалась ему крайне значимой. Он наклонился ближе.
— Аня, послушай внимательно. Мне требуется твоя помощь. Есть у меня одна задумка. Давай провернём кое-что. Мне кажется, это единственный способ доказать правоту Алефтины Григорьевны. Установим скрытую камеру, — шёпот Николая был настойчивым и полным решимости.
Они стояли в нише у лестницы, подальше от посторонних ушей. Аня отразила смесь эмоций — от страха до негодования.
— Ты спятил? Скрытая камера в реанимационной палате. Ты представляешь, что со мной случится, если это вскроется? Меня не просто снимут с работы. Меня под суд потянут за разглашение медицинских тайн, — возразила она.
— Никто не прознает, — горячо заверил врач. — Камера миниатюрная, я уже смотрел в сети. Они величиной с пуговицу. Можно прикрепить её к датчику дыма на потолке, и она будет незаметной. Я уже всё обдумал. Просто посмотрим, что творится в палате, когда там пусто.
Он смотрел на неё с такой мольбой, в которой смешались надежда, отчаяние и отголоски их школьных дней, что её решимость дрогнула. Медсестра прикусила губу, борясь с сомнениями.
— Даже если соглашусь, как ты мне её передашь? В реанимацию просто так не войти, — спросила она.
— Принесу вечером, к концу дежурства. Передам через приёмную и скажу, что это зарядка для телефона, которую ты оставила. В это время в отделении суматоха, смена, так что никто не заметит, — объяснил он.
Она всё ещё колебалась. Николай пошёл ва-банк.
— В знак благодарности, может, сходим в кино после дежурства? Прямо сегодня, как в былые времена. Помнишь, на последнем звонке? — предложил он.
Аня покраснела, вспоминая тот неловкий и трогательный вечер.
— Коля, я не знаю... Ну, пожалуйста, ради меня, ради справедливости, — настаивал он.
Тяжело вздохнув, она наконец кивнула.
— Ладно, уговорил. Но если из-за тебя у меня неприятности... — предупредила она.
— Не будет, обещаю, — просиял он и чуть не обнял её от радости. — Всё, свяжусь вечером.
В это же время в квартире Алефтины Никита, с её согласия, взялся за починку шкафа в спальне.
— Вы уверены, что его нужно сдвигать? — с сомнением спросила она, глядя на массивный шкаф-купе. — Он такой громоздкий.
— К сожалению, да, — ответил гость. — Механизм доводчика сзади, у стены, и по-другому к нему не добраться. Не могли бы вы помочь, просто подержать с другой стороны?
Совместными силами они отодвинули шкаф на тридцать сантиметров. Никита приступил к делу, вооружившись отвёрткой и пассатижами из старого отцовского набора. Работа оказалась сложнее, чем ожидалось. В какой-то миг, пытаясь дотянуться до упрямого винта, он неловко опёрся на стену. Раздался странный, гулкий звук, совсем не похожий на удар по бетону.
— Что это? — удивилась Алефтина.
Никита замер. Он осторожно постучал пальцами по тому месту. Звук повторился.
— Пустота. Слышите? Как будто там ничего, — отметил он.
Он позвал её ближе.
— Постучите здесь. Чувствуете? А теперь рядом. Звук иной.
Алефтина сначала не разобрала, но, последовав совету, тоже простучала стену. Действительно, на участке около метра квадратного обои отзывались эхом.
— Похоже, здесь ниша, — уверенно сказал Никита. — Какой-то тайник.
— Тайник, — ахнула Алефтина. А откуда этот дом? И тут её осенило — Руслан. Только он мог устроить такое. Он всегда был скрытным, параноидально охранял свои секреты.
Продолжение: