Предыдущая часть:
Алефтине захотелось обнять этого маленького несчастного и не отпускать никогда.
— А знаешь? — сказала она, присаживаясь ближе. — Давай ты сегодня останешься здесь. И Жучок тоже. Квартира большая. Мне её оставили родители, когда их не стало. Так что места хватит всем. Я постелю тебе в отдельной комнате, а завтра разберёмся.
— Хорошо, — глаза Вани расширились от изумления. Он молча кивнул и крепче прижал щенка.
Алефтина поднялась и провела Ваню по коридору в дальнюю комнату. Она открыла дверь и уловила лёгкий аромат новой мебели и средств для детей. Хотя помещением не пользовались уже годы.
— Вот здесь устраивайся, — пригласила она.
Ваня замер на пороге. Комната напоминала иллюстрацию из журнала. Стены с весёлыми животными, кровать в форме машины, стол с удобным креслом и полки с яркими, новыми игрушками.
— Ух ты! — выдохнул мальчик, делая робкий шаг. — А чья это комната? Здесь кто-то обитает?
У Алефтины болезненно кольнуло в груди. Она провела ладонью по спинке кровати, ощущая гладкую поверхность.
— Эта комната... Мы готовили её для нашего сына. Его звали Матвей, — объяснила она, подбирая слова.
— А где он? В гостях? — с детской прямотой спросил Ваня, разглядывая модель самолёта на полке.
— Он стал ангелом, — Алефтина с трудом нашла формулировку. — Родился очень маленьким и прожил всего три недели.
В памяти всплыл запах реанимации для младенцев, сигналы приборов и крохотное тельце в кувезе, а потом холодные, обвиняющие глаза свекрови и её резкие слова в день прощания: "Ты же врач, обязана была учесть все опасности. Это ты не выносила ребёнка, не уберегла?" Руслан тогда просто стоял молча, не сказав ничего в поддержку жены. Возможно, именно тогда их союз дал первую серьёзную трещину. Алефтина тряхнула головой, отгоняя тяжёлые образы.
— Ложись, Ванечка, пора отдыхать. Смотри, какая пижама есть, — она достала из шкафа новый набор с динозаврами. — Должна подойти.
Ваня, восхищённый и чуть смущённый такой заботой, быстро переоделся и забрался в кровать-машину. Он утонул в мягком покрывале и, положив голову на подушку, почти сразу уснул. Алефтина подошла и подоткнула одеяло. В углу постелила для Жучка старый коврик. Щенок, покрутившись, свернулся клубком. Тихо закрыв дверь, Алефтина вернулась в зал. Незнакомец спал. Система почти закончилась. Алефтина убрала иглу, обработала место и ещё раз проверила пульс и дыхание. Всё стабильно. Истощённая до крайности, она приняла душ, прошла в свою спальню и без сил упала на кровать.
Ночь прошла беспокойно. Алефтина дремала урывками, просыпаясь от малейшего звука. Ей казалось, что она натворила безрассудство, приютив в доме совершенно постороннего мужчину, которого пытались устранить, и ещё сбежавшего ребёнка. Ответственность тяжёлым грузом давила, а утро приветствовало серым светом через жалюзи. Первым делом Алефтина направилась в зал. Мужчина сидел на диване, держась за голову руками.
— Доброе утро, как ваше самочувствие? — осторожно спросила она, держа дистанцию.
Незнакомец поднял на неё глаза.
— Голова гудит, как барабан, и слабость по всему телу, — ответил он. — Скажите, где я нахожусь и кто вы такая?
— Вы в моей квартире. Меня зовут Алефтина. Я обнаружила вас вчера вечером у реки. Вы были в отключке. Помните, что с вами приключилось? — поинтересовалась она, стараясь не пугать.
Он напряжённо уставился в пространство, пытаясь ухватить осколки воспоминаний.
— Река, потёмки, какие-то голоса, всё в дымке. Ничего не вспоминается толком, — признался он.
— А как ваше имя? — продолжила Алефтина.
Мужчина закрыл глаза. На лбу выступил пот от усилий.
— Не уверен, стараюсь, но пустота. Как белая преграда, — описал он.
Алефтина нахмурилась — типичная потеря памяти. Последствия удара или веществ.
— Постойте, а я ведь даже не осмотрела ваши карманы вчера. Может, там документы? — предложила она.
Мужчина сразу начал себя обшаривать. Куртка, брюки — карманы пусты. Ни кошелька, ни телефона, ни ключей.
— Как будто меня нарочно лишили всего, — пробормотал он.
В этот момент в дверь настойчиво постучали. Алефтина вздрогнула. Кто мог явиться так рано? Заглянув в глазок, она удивилась, увидев Николая. Бывший коллега стоял с пакетом, из которого выглядывал хлеб, и выглядел крайне виноватым. Она отворила дверь.
— Коля, что ты здесь забыл? — спросила она.
— Алефтина Григорьевна, извините, что без предупреждения, — начал молодой врач сразу. — Я всю ночь глаз не сомкнул. Совесть гложет. Не должен был позволять вам брать всю ответственность на себя. Это несправедливо. Я в конце концов мужчина. Обязан был вас отстоять, а вы меня как мальчишку прикрывали. Я прямо сейчас направлюсь к Михаилу Олеговичу и...
— Коля, успокойся, — мягко перебила его Алефтина. — Уже поздно менять что-то. Документ подписан. Заходи.
Она отмахнулась от его оправданий. Сейчас были заботы посерьёзнее. Николай вошёл в прихожую и только теперь заметил сначала мужчину, встающего с дивана, а затем Ваню, вышедшего из комнаты, протирая сонные глаза.
— Ой, кажется, я некстати. У вас посетители, — смутился Николай.
Алефтина вздохнула. Скрывать правду от единственного, кому она сейчас доверяла, не имело смысла.
— Заходи на кухню. Ваня, иди умойся. А вы? — она повернулась к незнакомцу. — Присаживайтесь. Полагаю, нам всем стоит обсудить ситуацию.
За чашкой быстро сваренного кофе она кратко изложила Николаю события прошлого вечера. Он слушал, и выражение его лица становилось всё более серьёзным.
— Ничего себе, — выдохнул врач, когда она завершила. — Вы осознаёте, в какую историю влипли? Ведь его пытались устранить, и те люди вас видели, значит, могут вернуться. Послушайте, я думаю, надо обращаться в полицию.
— Нет, нет, пожалуйста, без полиции, — неожиданно твердо заявил незнакомец.
— Почему? — удивился Николай. — Это же попытка убийства.
— И что я им расскажу? — горько усмехнулся гость. — Добрый день, меня хотели убрать, но я не помню, кто я, кто они и по какой причине. У меня нет ни одного удостоверения. Меня могут счесть бродягой, пьяницей или психом. Подержат в камере несколько дней и отпустят. А те, если узнают, что я выжил и обратился за помощью, наверняка доведут дело до конца.
Алефтина посмотрела на бывшего коллегу. В словах незнакомца таилась пугающая, но разумная логика.
— Коля, он имеет резон. Похоже, это слишком рискованно. Давайте подождём, может, воспоминания вернутся. Хотя бы пару суток, — предложила она.
— Хорошо, — после кратких раздумий согласился Николай. — Но вам всем следует быть крайне осторожными.
— Послушайте, — снова заговорил незнакомец. — Всё это как-то неловко, но обращаться ко мне "эй, ты" или "незнакомец" неудобно. Может, придумайте мне временное имя? Чтобы проще общаться было.
Алефтина улыбнулась. В этой странной обстановке его идея казалась вполне разумной. Она посмотрела на Ваню, который с интересом прислушивался к беседе взрослых.
— Ванюша, есть предложения? Какое имя подошло бы этому дяде? — спросила она.
Мальчишка на миг задумался, внимательно оглядывая спасённого мужчину.
— Никита, — уверенно заявил он. — Мне это имя очень нравится. Я бы хотел, чтобы меня так звали.
— Никита, — повторил мужчина и примерил на себя. — Звучит прилично. Пусть будет Никита. Спасибо, Ваня.
Николай пробыл у них ещё около часа, обсуждая детали, а потом, посмотрев на часы, поспешил на службу, пообещав заглянуть вечером с продуктами. Когда он ушёл, Алефтина занялась приготовлением еды. Вскоре, после манипуляций у плиты, она подала яичницу с беконом и чай, параллельно пытаясь разговорить Никиту в надежде, что какая-то мелочь запустит память.
— А может, вы припоминаете, что предпочитали на завтрак: кофе или чай? — поинтересовалась она.
— Не знаю. Чай, наверное. Благодарю, — ответил он. Он ел аккуратно, но с аппетитом человека, давно не евшего.
— А чем вы занимались? Может, попробуете вспомнить, что делали руками? Например, держали руль машины, или компьютерную мышь, или даже скальпель? — продолжила Алефтина.
Никита посмотрел на свои ладони — широкие, с крепкими пальцами и несколькими зажившими шрамами.
— Не могу сказать, ничего не всплывает, — признался он.
Алефтина вздохнула. В душе она уже жалела, что отвергла мысль о полиции. Тут в беседу вмешался Ваня.
— Тётя Аля, мне, наверное, пора домой, — сказал мальчуган, заметно погрустнев. — Отчим наверняка отоспался. Устроит разнос, что я не пришёл ночевать.
— Да, пожалуй, я тебя провожу, — решила Алефтина. — А Жучок пусть пока побудет здесь. Никита, вы сможете приглядеть за щенком?
— Конечно, — мужчина с теплотой посмотрел на пушистика, который уже устроился у него на коленях.
Пока Алефтина собиралась, Никита встал из-за стола и подошёл к кухонным шкафам.
— Скажите, у вас инструменты в доме имеются? — спросил он.
— Инструменты? — Алефтина задумалась. — Кажется, в кладовой лежит набор, от отца остался. Но я в этом не разбираюсь. Моя стихия — медицина.
— А моя, видимо, нет, — усмехнулся Никита. — Давайте попробую. Всё равно заняться нечем.
Алефтина указала на кладовую, а сама вышла с Ваней на улицу. Дом, где жил мальчик с отчимом, оказался в соседнем квартале, напротив старой, потрёпанной пятиэтажки. Дверь открыл заспанный, помятый мужчина в грязной майке. От него веяло перегаром.
— Чего требуется? — грубо спросил он, увидев посетителей. — А, это ты, сорванец, где шлялся всю ночь?
Видимо, он подумал, что Алефтина привела Ваню, чтобы нажаловаться на его шалости.
— Если этот малец вам стекло разбил или ещё что, то у меня средств нет. Сразу говорю, можете в милицию стучать, мне без разницы, — предупредил он.
— Успокойтесь, ваш сын ничего не натворил, — холодно ответила Алефтина. — Он просто заигрался и переночевал у меня. Я хотела поговорить с вами. Антон Денисович, нельзя так обращаться. Вы несёте ответственность за ребёнка, а вместо этого, судя по всему, пьёте с утра до вечера.
— Слушай сюда, — вспылил отчим. — Не суйся в чужие дела. Это мой пацан, и я сам разберусь, как его растить. А ты вали, откуда явилась.
Продолжение: