Предыдущая часть:
Никита поддел край обоев ногтем. Они отстали легко, видимо, наклеены недавно. Под ними обнаружилась гладкая металлическая поверхность. Небольшая квадратная дверца без ручки, но с цифровой клавиатурой.
— Сейф. Ну конечно, — прошептала Алефтина. — Дел рук Руслана. Больше некому.
— Что ж, по крайней мере, мы знаем, где ваш бывший супруг прятал накопления, — заметил Никита. — Вопрос, как открыть.
— Может, попробуем угадать? — предложила она.
— Угадать? — скептически хмыкнула Алефтина. — Это сейф. Здесь могут быть тысячи вариантов, и можно торчать здесь вечно.
— А может, у вашего мужа есть значимые даты? Что-то особенное, что он мог использовать как код, — предположил Никита.
Алефтина задумалась, и в памяти всплыла деталь. Бывший супруг был банален в паролях для почты и сетей. Он всегда брал дни рождения.
— Есть мысль. Бывший супруг помешан на числах и датах. Давайте проверим, — сказала она.
Она подошла к панели и ввела шесть цифр: день, месяц и год его рождения. Дисплей мигнул красным. Ошибка.
— Так, попробуем день рождения его покойного отца. Он его чтил, — продолжила она.
Снова неудача. Алефтина отошла от стены, чувствуя разочарование.
— Бесполезно. Видимо, здесь Руслан решил проявить оригинальность, — заключила она.
Она уже направилась на кухню, когда её пронзила идея. Была ещё дата. Его мать.
— Постойте, — воскликнула Алефтина, возвращаясь к сейфу, и набрала шесть цифр.
Раздался тихий щелчок, и дверца отъехала в сторону.
— Вот это да! — выдохнул Никита.
Алефтина с замиранием заглянула внутрь, но её постигло разочарование. Вместо стопок купюр или ценностей полки были забиты старыми кассетами, дискетами и USB-накопителями. На каждом — этикетка с именем и фамилией.
— Что это? — прошептала Алефтина, беря одну флешку. — Воротынцев И. П. Помню этого пациента. Владелец строительной фирмы.
— Какая-то картотека, — предположил Никита. — И на всех ярлыках имена.
— Нужно проверить, — решила Алефтина.
Она взяла накопитель, прошла в зал и вставила в ноутбук. Сначала ничего. Открыла папку — один файл без имени. Кликнула, и это оказалась аудиозапись. Из колонок раздался нервный, прерывистый мужской голос, с вздохами.
— Я тогда перевёл средства на офшор. Жена не должна пронюхать. Это на случай разрыва. Да, три миллиона. Счёт на Кипре. Номер...
Алефтина похолодела. Это был голос Воротынцева. Она узнала. Но говорил бизнесмен как в бреду, и сразу стало ясно.
— Боже! — прошептала Алефтина, глядя на Никиту широко открытыми глазами от ужаса. — Муж записывал пациентов на диктофон сразу после процедуры, когда они ещё не полностью отошли от анестезии.
— Что вы подразумеваете? — спросил Никита.
— Некоторые обезболивающие имеют эффект, похожий на сыворотку истины. Пациент в полусознании, воля ослаблена, и он может выдать любые тайны, если умело спрашивать. Руслан, он по второму образованию психолог, недавно окончил вуз заочно, и он явно знал, как это использовать. И, пользуясь состоянием пациентов, собирал компрометирующие материалы, — объяснила она, осознавая масштаб обмана.
Алефтина лихорадочно перебирала фамилии на этикетках. Банкиры, деятели искусства, предприниматели. Все они были состоятельными и влиятельными, проходившими лечение в их больнице. Ей стало тошно от понимания, чем занимался супруг на работе. Вдруг её внимание привлекла другая флешка.
— Демидов Я. В., — прочла она вслух. — Ярослав Васильевич Демидов? Помню его. Сложная была операция. Он потом не оправился, ушёл через неделю. Запомнился тем, что прямо в палату нотариуса вызывал, составлял завещание, говорил, что всё отпишет сыну от первого брака. Имени не припомню. А в итоге, кажется, всё досталось другому сыну, Герману. Тот тип, видимо, в последний момент переубедил отца.
Алефтина вставила флешку в ноутбук и запустила запись. Раздался тихий, хриплый голос, но на этот раз пожилой. Алефтина повернулась, чтобы сказать Никите, и замерла. Он стоял посреди комнаты, бледный как мел, и держался за голову, будто от страшной боли.
— Герман, он не получит ни гроша, проиграет всё состояние, всю мою империю. Всё только Артёму, моему сыну Артёму Ярославовичу. Он единственный... — доносилось из динамиков.
— Артём, — прошептал гость. — Меня зовут Артём.
Он отступил назад. Глаза наполнились ужасом и озарением. Он смотрел на Алефтину словно впервые.
— Отец, это голос моего отца. Демидов. Я Артём Демидов, — произнёс он.
Внезапно ноги подкосились, и мужчина упал на колени, а затем завалился набок, потеряв сознание. Алефтина кинулась к нему. Чуть позже нашла в аптечке нашатырь. Через миг Артём пришёл в себя, закашлялся и открыл глаза.
— Я всё припомнил. Всё, — задыхаясь, говорил он. — Герман — мой сводный брат. Он пытался меня убрать. Отец оставил всё мне, а Герман как-то подменил завещание и уже готовился принять наследство. Я приехал оспорить, и он понял, что проиграет процесс. Заманил меня за город, сказал, для переговоров о разделе отцовского бизнеса. Устроил пикник, предложил напиток. Я отпил глоток, а дальше — мрак.
Артём вспомнил всё. Ужасная правда за его амнезией теперь раскрылась. Алефтина опустилась рядом на колени.
— У нас есть доказательство. Запись голоса вашего отца — показание тех, кого шантажировал Руслан. Мы обязаны обратиться в полицию прямо сейчас, — заявила она.
Вечером в фойе кинотеатра Николай нервно сжимал телефон. Аня, сияющая и немного стеснённая, выбирала попкорн.
— Ну что, на какой сеанс пойдём? — спросила она.
— Может, на ту романтическую комедию? — предложила она.
— Да, конечно, — рассеянно ответил врач, не отрываясь от экрана смартфона.
Он подключился к трансляции с мини-камеры.
— Аня, смотри, — сказал он.
На экране виднелась размытая картинка палаты. Кровать, оборудование и Вероника Максимова, которая, открыв глаза, осторожно оглядывалась.
— Не может быть, — прошептала девушка. — Она же в коме.
— Уже нет, — подтвердил Николай.
Он увеличил звук. В палату кто-то вошёл. Голос Вероники прозвучал чётко и ясно.
— Да, Сергей Викторович, всё по сценарию. Отец в истерике, каждый день у постели слёзы льёт. Хорошо, что мой жених перестал наведываться. Думаю, его отец скоро подыщет другую невесту. Ещё неделю полежу в этой коме, и можно просыпаться.
— Вероника Анатольевна, это очень опасно, — ответил нервный мужской голос.
Аня узнала его — реаниматолог Сергей Викторович.
— Ой, не волнуйтесь вы так за долг вашего сына, — рассмеялась Вероника. — Я же обещала, всё покрою. Ещё и прибавлю сверху. Главное, чтобы вы вовремя нужные средства в систему добавляли.
Николай до боли сжал смартфон. Ярость накрыла его.
— Вот стерва, — прошипел он. — Она просто разыгрывала. Разрушила жизнь и карьеру лучшему хирургу больницы, подставила Алефтину под увольнение, только чтобы избежать свадьбы. Нет, я этого не спущу.
Последующие дни напоминали бурю. Серия задержаний потрясла город. Германа и двоих его подельников, в которых Алефтина легко узнала мужчин с реки, арестовали прямо в офисе отцовской фирмы. В больнице запустили масштабную инспекцию. Начальника с позором сняли за то, что поддался нажиму и уволил ценного специалиста вроде Алефтины. Руслана взяли прямо в комнате для врачей. Сейф с компроматом стал ключевой уликой. Теперь его ожидал реальный срок за вымогательство и нарушение конфиденциальности. Веронику Максимову и реаниматолога тоже привлекли за обман. А Алефтину с извинениями вернули на пост. В первый рабочий день, шагая по коридору, она увидела Николая и Аню, идущих за руки.
— Коля, Аня, я что-то упустила? — с улыбкой спросила она.
— Алефтина Григорьевна, — смущённо пробормотала девушка, краснея. — Мы тут просто поразмыслили и решили, что хотим быть парой.
Жизнь постепенно входила в колею. Единственной заботой для Алефтины оставался маленький Ваня. Она подала бумаги в опеку, чтобы отобрать у отчима права. Но сначала закон стоял на его стороне, ведь он опекун, без судимостей, не на учёте. Но, к счастью, об этом узнал Артём. Он, уже полностью вошедший в наследство, решил помочь.
— Нельзя, чтобы этот алкоголик калечил жизнь такому пареньку. Я привлеку лучших адвокатов. Финансы не проблема. Вытащим Ваню из приюта, — заверил он.
И вскоре они взялись за дело. Адвокаты собрали улики, нашли свидетелей плохого обращения. За это время Алефтина и Артём сильно сблизились. Они вместе вывозили Ваню на прогулки, ужинали и планировали будущее. Суд постановил в их пользу. Антона лишили опеки. И в день, когда они забирали Ваню из приюта навсегда, Артём взял Алефтину за руку.
— Аля, — начал он, поглядывая на Ваню, который радостно обнимал Жучка. — Посмотри на него. Он наконец улыбается. И это благодаря тебе. Спасибо.
— Нет, благодаря тебе. Ты спасла меня, потом его. Кажется, ты спасаешь всех, кого встречаешь. Аля, я не хочу уходить. Хочу, чтобы этот дом стал нашим, чтобы мы вместе заботились о Ване, о Жучке. Я люблю тебя и всех вас, — признался он.
В глазах Алефтины застыли слёзы радости.
— Я тоже, — ответила она.
Он притянул её и поцеловал. Но это было не завершение истории, а только её старт. Алефтина, вернувшись к работе, продолжила спасать жизни, теперь с поддержкой Артёма и Вани, которые стали её семьёй. Николай и Аня развивали свои отношения, а клиника, очистившись от интриг, работала эффективнее. Артём управлял империей отца честно, помогая нуждающимся, как и Алефтина. Ваня вырос в любящей обстановке, забыв о прошлых обидах, и Жучок стал верным спутником. Всё это показало, что даже из бед можно выйти сильнее, обретя близких.