Свадьба, счастье и горести
Весь мир в очередной раз рухнул под ногами прямо накануне свадьбы. До этого момента все шло более-менее нормально. Мама, конечно, ворчала, все забывала, переспрашивала по десять раз. Но это было еще терпимо.
Однажды ночью Татьяну разбудил звонок в дверь. Она подскочила с постели и, выбежав в прихожую, увидела консьержку с мамой рядом. На маме была лишь ночная рубашка и домашние тапочки на ногах.
- Вы чего же дверь-то не закрываете как следует, Татьяна Георгиевна? Мама ваша по двору бродила. Я и не заметила, как она из подъезда вышла. Через окошко и увидала ее случайно. А дверь вашу она нараспашку открытой оставила.
Татьяна поблагодарила заботливую женщину и увела маму в спальню, плотно заперев при этом дверь.
После этого случая, о котором мама наутро и не вспомнила, пришлось нанять сиделку. Она приходила утром, но в семь вечера ее рабочий день заканчивался, поэтому кому-то приходилось спешить домой после работы, либо Татьяна уходила раньше, либо Максим.
За два дня до свадьбы прибыли родители жениха. И в тот же день ей позвонил Эдик.
- Мы с Ликой уже в Москве, остановились в гостинице. Когда нам подъехать к вам?
Таня несказанно обрадовалась приезду брата, так как вечером была назначена встреча и знакомство с родителями Максима. Все это Татьяна быстро сообщила Эдуарду и пригласила их тоже.
- Встречаемся в ресторане, - сказала она и засобиралась домой.
До закрытия магазина оставалось еще несколько часов, но это уже не имело большого значения. Все полномочия до конца недели были переданы Изольде, а у Татьяны намечался длинный выходной, или короткий отпуск, во время которого должно произойти наконец ее долгожданное бракосочетание.
Перед самым уходом Изольда вдруг попросила ее задержаться на пару минут и, потупив взор, спросила:
- Господин Грюони все-таки не приедет? Ничего он вам не сообщал?
- Нет, не приедет. А почему ты спрашиваешь? Ты хотела бы его увидеть?
- Да, мы с ним договорились встретиться в его следующий приезд, но он сломал ногу. Вы ведь в курсе?
- Конечно в курсе. Нет, Изольда, он своего решения не поменял. Извини.
А с Франко случилась большая неприятность. Страшный любитель игры в гольф он был все-таки дилетантом, поздно начал, как следует не освоил и в один прекрасный день получил травму. Как раз за неделю до предполагаемого вылета в Россию.
Нога страшно распухла, в голени образовалась трещина, наложили гипс, поэтому о поездке не могло быть и речи. Он прислал по электронной почте свое фото, на котором он, опираясь на палочку, стоит с забинтованной ногой и с кислой физиономией.
«Очень прошу меня простить, но я не в форме. Мысленно с вами, желаю счастья. Франко Грюони», - так было написано под фотографией. И Изольда тоже была, оказывается, осведомлена об этом.
«Ловелас», - отметила про себя Татьяна и выкинула эту проблему из головы, и без нее хватало с лихвой.
Подъехав к дому чуть раньше, чем предполагалось, она вошла в квартиру и поняла, что Максим уже с мамой. Не успев сообщить им о своем приходе, она на минуточку задержалась в прихожей, как вдруг услышала их разговор.
- У меня еще сыночек был, Ленечка. Но он умер. Они с Эдиком двойняшки, Эдик родился первым, а Ленечка не успел. Обмотался пуповинкой весь, пока врачи его вытаскивали, он уж и задохнулся.
- Как же так? А Таня? – спросил удивленный Максим.
- А Таня мне не родная, нет. Я удочерила ее, так уж вышло. С горя думала она мне Ленечку заменит, да разве чужую дочь с родным сыном сравнить, да еще такую непутевую? Не получилось у меня материнской любви к ней. Настрадалась я.
- А Эдуард знает об этом? – вновь голос Максима.
Чувствовалось, что он удивлен и ошеломлен. Его посвятили в тайну, о которой, пожалуй, никто больше и не догадывается.
- Не-е-ет, что ты! Ни Татьяна, ни Эдичка не посвящены в это. Зачем? Это моя жизнь, моя трагедия. Дети не знают ничего.
У Тани подкосились ноги. Как она сдержалась, не разрыдалась, опустившись было на пол, не понятно. Она вдруг резко встала и тихонечко вышла из квартиры, очень мягко закрыв за собой дверь.
В глазах густой туман, какая-то пелена, которая мешала ей оглядеться вокруг. Она стояла на лестничной площадке и пыталась осмыслить услышанное. Что за бред? Может быть мама действительно бредит, может быть у нее мысленный заскок? Но этого ведь теперь не узнаешь, бред это или правда. У кого спросишь? И Эдику такое не расскажешь.
Татьяна почувствовала тошноту. Ну зачем ей все это, да еще перед самой свадьбой, когда она наконец обрела бы полное спокойствие и душевный комфорт. Зачем ей эта правда, черт бы ее побрал!
И тут зазвонил ее мобильный телефон. Это был Максим, который просто поинтересовался, скоро ли она придет домой. Голос его был слегка упавший, невеселый.
- Я уже здесь, открой дверь, пожалуйста, - попросила она, вспомнив, что свои ключи оставила на тумбочке, когда выходила из квартиры.
Максим открыл дверь, посмотрел на Таню, перевел взгляд на ключи, но ничего не сказал.
- Устала? – спросил он. – Может чаю?
- Нет, не надо, - сухо ответила она и прямиком прошла в ванную комнату.
Она никак не могла взять в толк только что услышанное. Ну в принципе, какая разница? Ее удочерили, воспитали, как родную вместе с братом «близнецом». Какое это теперь имеет значение? Но вот слова «не получилось у меня материнской любви к ней» задели ее за живое.
А кто же тогда ее родители? Где они и что с ними?
«Я должна обязательно все это выяснить, пока мама в относительно здравом рассудке. Нельзя, чтобы она эту тайну унесла с собой», - подумала Татьяна и умылась холодной водой.
Конечно, она не собиралась делать это прямо сейчас, перед свадьбой. Время терпит, но вот настроение у нее было ужасное, скорее всего, это был просто стресс, который в данный момент ей был совершенно не нужен.
Выйдя из ванной комнаты, она тут же столкнулась с Максимом. Он будто поджидал ее у дверей.
- У тебя все в порядке? – спросил он озабоченно. – Пора собираться. Может маме нужно помочь со сборами? Я-то не могу.
- Хорошо, сейчас я. Подожди, пожалуйста, минут пятнадцать.
С этими словами она вошла в гостиную и увидела маму, сидящую на диване со скорбным выражением лица, в брюках и вязанке. Волосы были не прибраны и даже не помыты.
- Мама, я вернулась уже. У нас очень мало времени. Давай я тебе помогу собраться, нам надо ехать в ресторан.
- Зачем? Я никуда не поеду, - заявила она. – Я дома поем, у меня колбаса есть.
- Мама, мы сегодня встречаемся с родителями Максима. Но самое главное, Эдик с Ликой приехали и ждут нас уже. Пошли собираться!
Таня увидела, как при упоминании имени Эдика у мамы вспыхнули глаза. Она тяжело поднялась с дивана, опираясь на одну руку, и отправилась в спальню.
Через пятнадцать минут они действительно были готовы. На маме элегантно сидел темно-синий костюм-джерси с белой гипюровой блузкой. Волосы пришлось приводить в порядок с помощью сухого шампуня, они стали выглядеть намного лучше и ухоженнее. И даже маникюр успели сделать, а точнее, просто покрыли ногти почти прозрачным лаком, и мамины руки при этом похорошели.
На себя у Татьяны времени не осталось, но посмотревшись в зеркало, она решила, что выглядит вполне на уровне. Чуть-чуть подправила макияж и волосы, руки в порядке, платье очень даже приличное, других у нее теперь и не было. И выйдя из комнаты, она спросила Максима:
- Ну как? Нормально? Переодеться я уже не успею.
Максим остался доволен.
- Высший класс! Элегантные лодочки, сумочку – и можно на первую страницу журнала мод, - попробовал пошутить он, но Татьяна отмахнулась.
- Там меня только и не хватало! Ладно, поехали. Сейчас опять в пробку встрянем.
Встреча в ресторане была немного суетливой, родня с обеих сторон была незнакома друг с другом, поэтому все улыбались, пожимали приветственно руки и называли свои имена.
Елизавета Тимофеевна при этом буквально вцепилась в своего сына обеими руками и поразила его тем, что спросила тихонечко:
- А кто эти люди? Они все твои друзья?
Пришлось дотошно объяснять, кто есть кто, но мама не успокоилась на этом:
- А девушка? Вот эта, что с Татьяной разговаривает, она кто?
Эдик чуть было не вышел из себя, но сдержался.
- А это Лика, моя жена. Ты не можешь ее не знать, мама! Вспомни, пожалуйста, - произнес он наставительно.
- Да-да, конечно. Жена, я помню, - торопливо заговорила мама, чтобы еще больше не обидеть рассерженного сыночка.
Родители Максима производили приятное впечатление. Александр Дмитриевич и Надежда Васильевна Красновы представляли из себя очень степенную пару супругов, вполне еще моложавых и приветливых. Они душевно поздоровались с каждым по отдельности, а Таню даже обняли, сначала будущая свекровь, а затем и свекор.
- Мы очень рады познакомиться, Танечка, - сказала ей Надежда Васильевна, а затем протянула руку Таниной маме.
Быстрое рукопожатие, взаимные улыбки, знакомство с молодой четой Садовских, и наконец все расселись вокруг большого красивого стола. Но беседы не получалось.
Елизавета Тимофеевна все время терялась в разговоре, и было такое впечатление, что она не совсем понимает, кто эти люди, и почему она присутствует в их компании.
Инициативу в свои руки взял Эдуард. Он вдруг затребовал внимания, встал с бокалом в руке и провозгласил:
- Итак, мамочка, дорогая. В первую очередь я обращаюсь к тебе. Мы собрались здесь сегодня, чтобы познакомиться с нашими будущими родственниками. Наша Танюша выходит замуж за Максима, - при этом он широким жестом указал на молодую пару. - К ним на свадьбу приехали родители Максима, - жест в сторону старших Красновых. – Мы очень рады, что смогли собраться все вместе сегодня в преддверии этого замечательного события.
- Какого? – робко спросила его мама.
- В преддверии предстоящей свадьбы Тани и Максима, - терпеливо ответил Эдик, но все сделали вид, что не услышали ни вопроса, ни ответа.
К концу вечера компания немного оживилась, разговаривали, смеялись, и даже мама рассказала о своем супруге, Георгии Николаевиче, каким замечательным мужем и отцом он был. Но в ее рассказе все же проскочила фраза, которая всех слегка озадачила:
- Мы прожили с Георгием счастливую жизнь, и детей воспитали, моего Эдика, ну и Таню. А теперь они меня одну не оставляют. Я вот заболела немного, они мне помогают, у Тани погостила, теперь домой, к сыну поеду. Спасибо вам.
Сказано было с теплотой в голосе, но слова о дочери все равно прозвучали, как о постороннем человеке. Лика, Таня и Эдик переглянулись между собой, а Максим обнял невесту за плечи и нежно поцеловал в щеку.
Затем Таня разговорилась с Ликой, которая тоже старалась поддержать ее немного.
- Танюша, не обращай внимания на мамины слова. Мне очень жаль, но она заговаривается иногда. И говорит не совсем то, что думает.
- Спасибо, Лика. Я уже это поняла, - ответила Татьяна как можно спокойнее и, высвободившись из нежных объятий Максима, ушла в туалетную комнату.
Здесь она сделала несколько глубоких вдохов, посмотрела на себя в зеркало, усмехнулась и произнесла:
- Делай, что должно, и будь, что будет.
Отсутствовала она минут десять, и, направляясь к своему столу, вдруг услышала разговор Максима с Надеждой Васильевной. Они стояли у барной стойки, от которой Татьяну закрывала массивная колонна, увитая искусственной традесканцией.
- Ты подумай хорошо, сынок. Ведь если мать Татьяны больна, то и с ней может такое же случиться в будущем, наследственность. Это серьезный шаг, на который ты себя сознательно обрекаешь, - тихо говорила Надежда Васильевна.
Татьяна не стала бы дальше подслушивать, но ей крайне важно было знать, что ответит Максим.
- Мама, я люблю Таню, и никогда не брошу ее, ни больную, ни хромую. От тебя я таких слов не ожидал, извини.
После этого Татьяна быстро вернулась в туалет, ей не хотелось, чтобы Максим увидел ее и догадался, что она подслушала еще и этот малоприятный разговор.
«Я мечусь, как загнанный зверек», - мелькнуло у нее в голове, и она испытала такую душевную боль, от которой захотелось разрыдаться.
Но у нее был тыл, был помощник и опора на все случаи жизни, ее Максим. При мысли о нем боль немного отступила, но как теперь смотреть в глаза его матери?
Она для нее явно неподходящая ее сыну невеста и жена. Но в конце концов, не ей решать. И, наверное, Максим все же объяснит ей со временем, что она не родная дочь, и наследственность ей не грозит..
«Ладно, придется сделать вид, что я ничего не слышала, ничего не знаю, и ничего никому не скажу, как в той дурацкой песне. И нужно избегать всех этих подслушиваний, иначе они меня доконают», - подумала про себя Татьяна.
Она расправила плечи, высоко подняла голову и вернулась к столу, как ни в чем не бывало.
На следующий день началась предсвадебная лихорадка. Куча звонков, какие-то срочные коррективы торжества, уточнение деталей. Хотя всем этим занимался в основном Максим. Он то появлялся, то пропадал, был весь в бегах. Таня с Ликой были заняты по хозяйству и последним приготовлением свадебного наряда.
- Сногсшибательное платье! – восхищалась Лика. – Ваш Грюони просто уникум какой-то.
При воспоминании о Франко Татьяна немного досадливо поморщилась, но Лика этого, к счастью, не заметила.
И наконец этот торжественный день наступил. С самого раннего утра, перед приходом парикмахера и визажиста, Лика сделала Татьяне маску на лицо и руки. Затем покормила завтраком Елизавету Тимофеевну и отправила ее в душ, а зама занялась подготовкой ее наряда. Про себя она тоже не забывала, и когда ее свекровь решила немного вздремнуть после душа, убежала в парикмахерскую.
И вот подошел момент сборов. Татьяна с красивой прической, элегантной, но не вычурной, с макияжем и маникюром стояла перед зеркалом и придирчиво себя оглядывала. Все было на уровне и именно так, как ей и хотелось. Затем они с Ликой облачили ее в подвенечное платье, и обе пришли в немой восторг.
Платье буквально струилось по Татьяниной стройной фигуре, оно переливалось матовыми оттенками от белоснежного до нежно-голубоватого. Лиф был отделан стразами так искусно, что казалось, будто он осыпан бриллиантовым инеем.
Юбка, изящно расклешённая книзу, переходила в подол мягкими красивыми фалдами. Сзади фалды были чуть длиннее и создавали подобие шлейфа. А стройную прямую спину украшала вставка из белоснежного крученого гипюра, по-видимому ручной работы. Она в форме треугольника изящно спускалась от плеч к середине пояса.
Материал, из которого было сшито это роскошное платье, на ощупь был настолько нежным и шелковистым, что казалось, будто он соткан из лебяжьего пуха.
- Это что-то с чем-то! – воскликнул восхищенный Эдик, увидев сестру в свадебном наряде. – Танечка, ты восхитительна, дорогая моя. Максим упадет.
- Вот этого только не надо, пожалуйста, - улыбнувшись сказала Татьяна и вдруг заметила маму, робко стоящую в дверях, прижавшись к косяку.
- Мамочка, заходи в комнату, чего ты там стоишь? – сказала Таня и направилась было к ней.
Елизавета Тимофеевна слегка отшатнулась, но потом все же переступила порог и сказала:
- Ты, Таня, замуж выходишь? Как жаль, что твой отец не дожил до этой минуты.
В ее глазах блеснули слезы, но Эдик подошел, обнял ее и сказал:
- Да, жаль. Но ты с нами, и это большая радость для всех, правда, девочки?
Таня с Ликой улыбнулись и поддержали его. Мама в красивом темно-розовом платье была сама элегантность. Ее седые, но по-прежнему густые волосы они с Ликой красиво уложили, а легкий, почти незаметный макияж придал ее лицу свежесть и смягчил черты.
Стали незаметны скорбные морщинки, и даже вниз опущенные губы поменяли свою форму и обрели вполне отчетливое очертание. Нет, веселой мама не выглядела, но и больной не казалась. И это уже радовало.
Ну а затем все по порядку и расписанию. Жених прибыл в точно обозначенное время и с нетерпением буквально ворвался в квартиру невесты. Увидев ее, он не удержался, схватил на руки и стал кружить по комнате.
- Все, моя! Теперь уже не отвертишься, Танечка, - балагурил он.
- Да я и не собиралась, хотя сорок минут у меня еще есть.
Со словами «нет и не может быть» он чинно взял ее под руку и пригласил всех отправиться в ЗАГС.
Уже сидя в ресторане, за прекрасно накрытым свадебным столом, Татьяна вновь и вновь ловила себя на мысли, что несмотря ни на что, она счастлива, любима, она в кругу своих родных и близких празднует самый торжественный и счастливый день в своей жизни.
Небольшой банкетный зал был красиво украшен, играла чудесная музыка, официанты незаметно суетились вокруг стола, подавали все новые закуски, затем горячее, а в конце торжественного застолья был преподнесен и свадебный торт.
Где Максим заказал такое чудо, Таня не знала. Но отдала должное кондитеру. Торт представлял из себя произведение искусства, не меньше. Многослойный, белоснежный, увитый гибкими ветвями с изумительными цветами, которые выглядели, как живые, торт возвышался на серебряном подносе и приводил всех в восторг.
Было сказано много теплых слов, поздравлений и пожеланий. Высказывались все, в том числе и мама. Но она была немногословна:
- Я поздравляю Татьяну и Максима, они сделали очень серьезный шаг. Желаю им жить долго и счастливо.
И все было бы ничего, но этот скупой тост испортила концовка. Сначала мама наклонилась к Эдику, сидящему рядом с ней, и что-то тихо спросила. Он ей ответил тоже тихо, почти на ухо. Елизавета Тимофеевна выпрямилась и продолжила, обращаясь к старшим Красновым:
- А вам, родителям жениха, я желаю внуков. Пусть радуют. Меня-то мой сын не торопится сделать бабушкой.
Все сидели молча, затем Эдик со словами «Да уж!» поднялся и как бы в продолжение маминых слов провозгласил:
- Будут и внуки и правнуки, не волнуйся, мама, еще понянчишься.
После этих слов все заулыбались, и тут объявили танец молодых.
Красавец Максим в элегантном черном костюме закружил свою молодую жену в вальсе так лихо, что она еле успевала за ним. Но все равно, на них было очень приятно смотреть.
Щелкали вспышки фотокамеры нанятого фотографа, гости стояли полукругом и взирали на плавно скользящую по паркету пару с огромным удовольствием. Зрелище действительно было очень красивым, танцевали молодые так, как будто долго репетировали накануне, хотя на самом деле это был просто полет души, импровизация, вдохновение, которое присуще всем счастливым парам.
Уже поздним вечером, после чая, кофе, торта и коктейлей всех мастей, свадьба подошла к концу. Татьяна даже и не знала, что для их «первой брачной ночи» Максим снял роскошные апартаменты в отеле, куда они, попрощавшись с гостями и забрав букеты цветов, отправились в подъехавшем лимузине. Это тоже был сюрприз.
Родители Максима уехали к нему домой, а Эдик с Ликой, забрав маму, поспешили к Тане на квартиру. Мама изрядно устала и уже не раз просила сына отвезти ее, но они с Ликой как-то умудрились уговорить ее дождаться конца торжества.
Что в жизни может быть прекрасней!
Ее рука - в его руке!
Огонь любви пусть не угаснет
В семейном милом очаге!
- Вот и поженились Максим и Танечка! И да, пусть будут счастливы друг с другом. Не будем сейчас говорить об испытаниях, которые им предстоят. Самое главное - вдвоем легче их преодолевать.
- Спасибо, дорогие читатели, что вы все же верили, что любовь у них настоящая. Хотя толика сомнения была относительно Максима, но к счастью, сомнения развеялись. Буду благодарна за ваши отзывы и комментарии.
- Продолжение