Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 14
Мы вернулись домой, и воздух квартиры, напитанный запахом новенькой мебели и чего-то неуловимо родного, столичного, окутал нас после уличной суеты. Не сговариваясь, мы разложили свои ноутбуки, словно два готовящих оружие к бою солдата. Я заняла уютное, стратегически выгодное местечко на кухне, где под рукой был чайник и окна выходили во двор, позволяя наблюдать за неспешной жизнью города. Роман, предпочитая комфорт и мягкость, обосновался на широкой кровати в жилой комнате, подложив под спину пару подушек.
Мы с головой ушли в работу, генерируя идеи с таким азартом, будто от этого зависела судьба мира, пока у меня настойчиво и требовательно не заурчало в животе. Но мы, женщины, в жёстких условиях можем долго терпеть и голод, и холод, а вот у мужчин, кажется, «терпелка» совсем коротенькая и настроена на более частые приемы пищи. Потому, когда я только-только подумала, что хорошо бы сделать перерыв и пообедать, на кухню заглянул Орловский и с виноватой улыбкой спросил:
– Лина, может, сходим пообедать? Есть очень хочется.
– Мы что, так и будем каждый день по кафе и ресторанам ходить? – спросила я безо всякой задней мысли, просто размышляя вслух о наших будущих тратах и быте.
Но спутник мой, как обычно, воспринял всё сказанное на свой счет, мгновенно увидев в них скрытый упрек. Его лицо слегка напряглось, и он сказал с ноткой обиды в голосе:
– Если тебе нужны деньги, ты только скажи, я оплачу…
– Милый мой, – состроила умильно-кислую физиономию, пытаясь сгладить неловкость. – Я не содержанка, чтобы кормиться за твой счет. Вполне самодостаточная девушка.
– Что ты сразу в бутылку лезешь? – расстроенно сказал Роман, проведя рукой по волосам. – Я же искренне, от души хотел предложить.
– Вон, Люсеньку свою на свидание пригласи и оплати за неё тарелку борща со сметаной и мясные котлетки с пюрешкой, она их наверняка всему остальному предпочитает, – язвительно заметила я, не удержавшись от шпильки. – Фигуру ей всё одно беречь уже бесполезно, а с тобой хоть поест на халяву.
– Что ж ты колкая такая, как еж? – спросил Орловский с риторической интонацией, в его голосе слышалась усталость от наших вечных препирательств.
– Да уж какая есть! Не нравится – не ешь!
– Ладно, проехали, – он примирительно поднял руки. – Ты лучше скажи: чем тебе ресторанная еда-то не угодила? Ты явно не о ценах заботишься, я же вижу.
– Нет, забочусь о своём здоровье. И о душевном спокойствии, – я отвернулась к окну, наблюдая, как ветер гоняет по двору крупные снежинки. – Видела я много раз, из чего нам в детдоме варят и жарят первое, второе и компот. Ты бы узнал, как это происходит на самом деле, к еде бы не притронулся. А мы ничего, ели. Нам деваться было некуда. – Я помолчала, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. – Но знаешь, с тех пор к общепиту отношусь с большим подозрением. Он как минное поле. Сегодня ты ешь, и всё хорошо, вкусно и красиво. А завтра обычный, казалось бы, салатик превращает тебя в заядлого посетителя туалета, который двух шагов сделать не может без рулона туалетной бумаги и молит лишь об одном: чтобы пробку не выбило в самый неподходящий момент. В общественном транспорте, например.
Орловский недоверчиво хмыкнул, его скепсис был написан на лице.
– Неужели тебе ни разу не приходилось животом страдать после посещения кафе? – с нажимом спросила я.
– Наверное, это потому, что у меня отменное чутье на правильные места, – с апломбом заявил он, гордо выпрямив спину. – И отличный ЖКТ.
«Ладно, умник, устрою я тебе как-нибудь проверку твоего чутья», – мстительно подумала я, а вслух сказала совершенно другим, деловым тоном:
– Короче, я выступаю за домашнее питание. По крайней мере, будет понятно, что из чего и, главное, кем и как сделано. Чистыми ли руками, со свежими ли мыслями.
– Договорились, – легко пожал плечами Роман, не видя подвоха. – Так что у нас на обед сегодня?
И тут я поняла, как крупно вляпалась. Все из-за своего упрямства и длинного языка! «Вот же балбесина, блин! – мысленно ругала себя, невольно поджав губы, что всегда выдает разочарование собой. – Ну зачем всю эту пламенную речь толкнула?! Лучше бы молчала в тряпочку. А теперь придётся ещё и этого оболтуса кормить, который в кухне только чайник кипятить умеет».
Но делать нечего. Назвалась груздем, полезай в кузов. Пришлось быстро сообразить, какие ингредиенты мне нужны и что из них можно сотворить на скорую руку. Я мысленно провела ревизию в холодильнике и придумала сварить легкий мясной суп с вермишелью, на второе пожарить картошку с луком, а на третье… «Обойдется», – таким был мой безапелляционный вывод. С тяжелым вздохом направилась к холодильнику, чувствуя на себе испытующий взгляд Орловского.
Я чиркнула на первом попавшемся под руку листочке, вырванном из блокнота, список необходимых продуктов и с самым серьезным видом протянула его Роману.
– Вот. Ступай в магазин и всё купи, до последней позиции. Договариваемся так: я беру на себя кулинарную часть, с тебя – своевременная поставка провизии. И да, посуду моешь тоже ты. Это не обсуждается.
– Я?! – возмущенно начал было Орловский, его брови поползли вверх, но, наткнувшись на мой суровый, не предвещающий ничего хорошего взгляд, он благоразумно замолчал. Молча взял бумажку, словно это был не список продуктов, а приказ верховного главнокомандования, и, накинув куртку, вышел.
Как только за ним закрылась дверь, я осталась одна в звенящей тишине квартиры. И тут же, подгоняемая жгучим любопытством, помчалась в комнату. Мне было ужасно интересно посмотреть, что он там у себя на ноутбуке успел насочинять. Увидеть, как именно креативит мой главный и, по сути, единственный конкурент, было идеей фикс!
Но я жестоко просчиталась: на экране входа красовалось окно запроса пароля. Блин. Я хотела было попробовать ввести несколько очевидных комбинаций наугад – дату рождения, его имя, – но вовремя вспомнила, что современные системы безопасности этого не прощают. Если несколько раз ошибиться, компьютер заблокируется намертво. Роман вернется, увидит это и сразу поймет, что я пыталась бесцеремонно забраться в его личные документы. Скандала не миновать.
Пришлось с тяжелым вздохом наступить на хвост своему любопытству и вернуться на кухню, к собственным идеям. Мне позарез, до дрожи в коленках, нужен был яркий, прорывной концепт того, как продвигать спортивные мячи в этой глухой, замороженной девять месяцев в году провинции.
Я села за стол и принялась источать идеи, выжимая их из себя, как сок из лимона. Мальчик счастливо бежит по улице, прижимая к себе новенький мяч, он будет играть с друзьями в футбол до самого заката... «Стоп. А тут вообще в него играют?» – задалась я резонным вопросом. Потом пришла другая, более живописная идея: стройные, загорелые девушки играют в волейбол. На могучих соснах натянута сетка, все происходит на залитой солнцем полянке рядом с берегом реки... «А реки-то тут есть, кроме той, что скована льдом большую часть года?» – я опять прервала сама себя.
Так промучилась еще час, если не больше, пока не поняла: надо остыть. Мозг уже буквально кипел, отказываясь генерировать что-либо путное. Тут вернулся Роман с несколькими увесистыми пакетами. Он молча выложил их содержимое на стол и, не сказав ни слова, ушел в комнату. Я принялась разбирать продукты, параллельно обдумывая меню, и начала готовить. «Блин, придумала же себе проблему на ровном месте! – злилась на себя, шинкуя лук. – Могла бы сейчас спокойно сидеть и креативить. Вместо этого, как последняя домохозяйка, торчу у плиты. Эх, язык мой – враг мой! Болтала бы поменьше!»
Проходит еще почти два часа, и я, вытирая руки о фартук, зову Орловского обедать. Он появляется на пороге кухни и, увидев на столе тарелку с дымящимся супом, набрасывается на нее, словно голодный зверь. Обжигает рот, но глотает жадно, почти не жуя. Уплетает один кусок хлеба за другим, а я смотрю на него и неожиданно для себя ощущаю, как мне приятно. Вся эта сцена выглядит до смешного по-семейному. Я – заботливая жена, которая ждала любимого с работы и основательно приготовилась к его возвращению. Он – уставший муж, счастливый вернуться домой и насладиться вкусным домашним ужином. «Прямо идиллия», – думаю с теплой улыбкой. Но эта хрупкая идиллия рассыпается в прах в тот самый момент, когда Роман, опустошив тарелку, отваливается на спинку стула и с видом ресторанного критика изрекает:
– Ничего так. Есть можно. Недосолен, конечно, и специй почти нет, а так, в принципе…
Будь я его настоящей женой, он бы сейчас огрёб по полной программе. Разделочной доской по макушке – это как минимум. А максимум – всю следующую неделю питался бы исключительно бутербродами собственного приготовления. Но я ему не супруга, хотя обидно мне не меньше, а может, даже и больше. Столько сил и времени потрачено зря!
– Знаешь, что, Орловский? – говорю ледяным тоном, с трудом сдерживая гнев. – Еще одно такое слово, и я свои обещания насчет полезного домашнего питания возьму обратно. А теперь немедленно извинись.
– Прости, – он тут же опускает повинную голову, поняв, что перегнул палку. – Не подумал.
– На первый раз прощаю, – снисходительно отвечаю, чувствуя себя великодушной королевой. – А теперь поделись-ка своим креативом насчет тех треклятых мячей. Есть хоть какие-то идеи?
Роман поднимает голову и хитро, с прищуром, смотрит мне в глаза.
– Я исключительно с целью обмена опытом, – заявляю как можно увереннее, хотя внутри все трепещет от собственной наглости. Ведь лезу не в свое дело! Мы же конкуренты! Не имею права так поступать! Если наш шеф Жираф узнает, мне точно крышка.
– Конечно, понимаю: одна голова хорошо, а две лучше, особенно когда они обе такие светлые, – с легкой иронией говорит мой спутник. – Смотри, что я подумал: здесь ведь лето очень короткое. Начинается где-то в середине июня, а в конце августа уже, считай, заканчивается. Получается что-то около двух с половиной месяцев. За это время особо не наиграешься в мячик на улице. Но кое-что успеть можно. Значит, надо отталкиваться от погоды, от этой скоротечности. Что-то вроде…
– «У природы нет плохой погоды»? – подсказываю я. – Это из «Служебного романа», было уже. Слишком избито.
– Знаю. Не то.
– А что тогда? «Будет время для удач – покупай скорее мяч»?
Роман громко смеется. Я тоже не могу сдержать улыбки. Вышло как-то местечково, по-простому. Но ведь, может, так и нужно, разве нет? Мы же сюда со своими столичными амбициями и сложными маркетинговыми правилами приехали, а тут народ простой, думает иначе. Поясняю эту мысль своему собеседнику, и он согласно кивает.
– «Мяч в руки от скуки», – предлагает он свой слоган.
– «Летом не зевай, мячи покупай», – парирую я.
– «Лету – тело, мячу – дело».
– «Мячи “Тес Котт”: и рад народ».
– «У “Тес Котт” всё просто: мячи для игр и роста».
– «Не сиди, как пень, играй с мячом весь день!» – выдаем мы почти хором и снова смеемся, понимая, что лед между нами, конкурентами, кажется, начал понемногу таять.
Мы, словно два усердных алхимика, склонившихся над ретортами в поисках философского камня, накидываем слоганы, чтобы потом выбрать лучший, самый цепкий и звучный, и начать от него отталкиваться, выстраивая хрупкую конструкцию будущей рекламной кампании. После недолгих прений решили остановиться на аудио- и визуальной продукции, как на самых верных способах достучаться до сердец и кошельков.
С интернетом здесь было туго, он походил на капризную барышню – то появлялся, то исчезал без предупреждения. Своего телевидения в городе отродясь не было. Только одинокая местная газета, пахнущая свежей типографской краской, и единственная радиостанция, чей сигнал едва пробивался сквозь помехи. Именно с этими двумя столпами медиапространства и сотрудничала фирма «Успех», когда ей кто-то заказывал рекламу. В общем, развернуться нам особенно и негде, приходилось работать в предложенных спартанских условиях.
Заканчиваем, когда за окном уже глубокая, бархатная ночь. Я, чувствуя приятную усталость во всем теле, снова плетусь на кухню, чтобы нажарить простой, но от этого не менее желанной картошки. Благо, пока мы креативили, Роман, оказывается, не терял времени даром и часть его провел за медитативной чисткой клубней. Потому мне теперь оставалось лишь нарезать их аккуратными ломтиками, щедро посолить, добавить шипящего на сковороде масла с золотистым репчатым лучком да методично перемешивать, чтобы не подгорела. Этим нехитрым, почти гипнотическим действом я и занимаюсь, вдыхая аппетитный аромат.
– Тебе идёт, – вдруг слышу я тихий голос от двери.
– Что? – переспрашиваю, не оборачиваясь.
– Ты за плитой такая домашняя, хозяйственная, – говорит Орловский, и в его голосе нет ни капли привычного снисходительно-кобелиного тона, которым он обычно со мной разговаривал. В его интонациях слышится что-то новое, теплое и искреннее.
– Нравится? – я поворачиваюсь, лукаво улыбаясь.
– Да, – просто отвечает он, не отводя взгляда.
– А ты женись! – выпаливаю задорно, совершенно в шутку, и мой спутник вдруг теряется, словно пойманный врасплох. Он опускает глаза, что-то бормочет себе под нос и быстро уходит в комнату.
Мне почему-то становится немножечко совестно. Человек, кажется, впервые за все время искренне сделал комплимент, а я ему так грубо по рукам надавала. Нехорошо получилось. Потому, когда накладываю парящую картошку на тарелку, его порцию делаю нарочито побольше, с горкой. Сама есть не хочу: на ночь картофель – прямой путь к лишним килограммам. Вместо ужина иду в душ, чтобы заодно смыть с себя въедливые кухонные запахи. Волосы и кожа уже успели пропитаться ароматом жареной картошки, словно у заправской поварихи из заводской столовой.
Стою, намыливая тело душистым гелем, и горячая вода тугими, упругими струйками хлещет сверху. Хорошо, что здесь полноценная ванная, и мне отчаянно хочется наполнить её до краев, добавить пены и полежать, расслабиться, забыв обо всем. Но это как-нибудь потом, а пока просто стою под душем и, смывая мыльную пену, тихо напеваю себе под нос популярный мотивчик:
– Зачем мне солнце Монако? Для чего, скажи, мне луна в Сен-Тропе? Когда твой взгляд светит ярко, В этом смысла – ноль, если тебя рядом нет…
В следующую секунду дверь в ванную резко распахивается, и в клубах пара появляется Роман. Он делает один широкий шаг и оказывается прямо передо мной. Замираю от неожиданности, даже не подумав прикрыться. Да и чем?! А этот нахал, которого я только что вкусно покормила, стоит и беззастенчиво пялится на меня, медленно проводя взглядом снизу доверху и обратно! У меня от такого откровенного возмущения дыхание замерло в груди.
– Ой, прости, пожалуйста, – произносит Роман. Хотя лицо у него абсолютно серьезное, в глазах пляшут насмешливые чертики, а рот с трудом сдерживает скабрезную улыбочку. – Не в ту дверь вошёл. Не привык ещё к планировке. Подумал, здесь туалет.
Сказал, а сам и не думает уходить, продолжает нагло меня рассматривать. Черт возьми, да это уже переходит все мыслимые и немыслимые границы!
– Пошёл во-о-он! – не выдержав, заорала я во всю мощь своих легких.
Романа как ветром сдуло. Но зато, когда я, завернувшись в пушистое полотенце, вышла из душа, на кухне царил образцовый порядок. Посуда была тщательно перемыта, высушена и аккуратно убрана в шкаф. На столе не было ни единой крошечки, ни капельки жира. Я прошла в комнату.
– С легким паром, – сказал Роман с невозмутимым видом, как всегда делая вид, что ничего из ряда вон выходящего не стряслось.
– Завтра ты купишь сюда кресло-кровать, – отрезала я в ответ на его натянутый комплимент. – Всё. Чеши на кухню. Я спать хочу.
Он поспешно подхватывает свой ноутбук и бесшумно удаляется. Остаюсь одна в комнате. «Интересно, – рассуждаю уже на грани сна, – что он ещё такого придумает, чтобы меня соблазнить? Хотя и методы выбирает какие-то дурацкие, прямолинейные. Лучше бы просто на свидание пригласил, как нормальный человек».