Золотая клетка для «великого князя»
Империи, скроенные по лекалам одного человека, имеют скверное свойство расползаться по швам, как только их создатель отправляется в лучший мир. Великий и ужасный Тимур, он же Тамерлан, Железный Хромец, построил свою державу по принципу, где железо ценилось куда выше человеческой жизни. Но пока дед перекраивал карту мира от Дели до Средиземного моря, его любимый внук Мухаммад Тарагай занимался делами куда более утонченными. Мальчик, родившийся в 1394 году, с юных лет получил от деда прозвище Улугбек — «великий князь». Это был не просто комплимент, а, по сути, ярлык, определивший всю его дальнейшую жизнь. Пока другие отпрыски дома Тимура учились владеть саблей и мысленно делили еще не завоеванные земли, Улугбек с головой ушел в книги. Его больше занимали траектории планет, чем маршруты военных походов. Однако статус обязывал. В мире, где политика решалась на поле брани, быть просто умным было недостаточно. Дед, видимо, понимая, что книжного червя надо как-то адаптировать к реальности, решил действовать проверенным методом. В десять лет Улугбека женили. В том же возрасте ему формально отдали в управление солидный кусок империи — Ташкент и Могулистан, огромные территории, включавшие Семиречье и Восточный Туркестан. Десятилетний правитель — звучит как анекдот, но для той эпохи это была норма. Понятно, что все решения за него принимали взрослые дяди, но сам факт назначения приучал к мысли о власти.
Когда в 1405 году Тимур покинул этот мир, его империя предсказуемо затрещала. Началась борьба за наследство, из которой победителем вышел отец Улугбека, Шахрух. Будучи человеком основательным, он сумел удержать ядро державы. Своего пятнадцатилетнего сына-интеллектуала он в 1409 году посадил на трон Самарканда — жемчужины империи. Через два года, когда юноше стукнуло семнадцать, под его руку отдали весь Мавераннахр. Правда, править самостоятельно ему не дали, приставив в качестве опекуна опытного эмира Шах-Малика. Этот тандем — мечтательный юноша и суровый вояка — должен был удерживать регион в узде. Но, как водится, на всякую хитрую конструкцию находится свой смутьян. В городе Отрар объявился некий шейх Нур ад-Дин, которому были глубоко безразличны авторитеты. Собрав вокруг себя недовольных, весной 1410 года он пошел войной на Самарканд. Увидев приближающееся войско, «великий князь» Улугбек и его грозный опекун поступили единственно верным, с их точки зрения, образом — покинули город. Мятеж пришлось прекращать лично Шахруху, который привел из Герата большое войско и быстро навел порядок. Нур ад-Дин пал в бою, а власть Тимуридов утвердилась надолго. Улугбек же извлек из этой истории единственно возможную выгоду. Он убедил отца, что во всем виноват опекун. Удивительно, но Шахрух согласился. С ноября 1411 года Улугбек стал единоличным повелителем огромной области. Он получил то, чего хотел — свободу. Но использовать он ее решил совсем не так, как ожидали от внука Тамерлана.
Самаркандский звездочет на троне
Получив в руки власть, Улугбек не бросился завоевывать новые земли. Он решил потратить ресурсы на свою давнюю мечту — превратить Самарканд в главный интеллектуальный центр мира. Он затеял грандиозное строительство. Первым делом, в 1417 году, на главной площади города, Регистане, началось возведение медресе — мусульманского университета. Это был настоящий научный центр. Улугбек лично приглашал туда самых светлых ученых своего времени. Говорят, он сам читал лекции студентам, сидя у входа на простом камне. Но медресе было лишь началом. Главным делом его жизни стала астрономия. К началу 1420-х годов под Самаркандом, на холме Кухак, началось строительство обсерватории, которой не было равных. Это был гигантский научный инструмент. Основой служил исполинский секстант Фахри — мраморная дуга радиусом более 40 метров, вкопанная в землю. По ней перемещались специальные приспособления, позволявшие измерять координаты небесных светил с невиданной точностью. Здание обсерватории было, по сути, лишь футляром для этого грандиозного прибора.
Вокруг Улугбека собралась целая плеяда выдающихся умов: Гияс ад-Дин Джамшид аль-Каши, Кази-заде ар-Руми, Али Кушчи. Они были настоящими учеными, которые вели скрупулезные, ежедневные наблюдения за небом. Сам Улугбек проводил в обсерватории все свое свободное время, предпочитая компанию ученых обществу военачальников. Он все глубже погружался в мир формул и звездных таблиц, и все дальше отдалялся от государственных дел. А дела эти требовали постоянного внимания. Управление огромной провинцией — это не только научные диспуты. Это сбор налогов, разрешение споров и борьба с кочевниками. Улугбек, по сути, переложил всю эту рутину на своих эмиров, а сам занимался тем, что считал действительно важным — познанием Вселенной. Такой подход, конечно, не добавлял ему популярности ни среди военной аристократии, ни среди духовенства, которое с подозрением смотрело на его увлечение науками. Шейхи и имамы роптали, что правитель тратит казну на бесполезные здания и доверяет цифрам больше, чем священным текстам. Но пока был жив его отец, могущественный Шахрух, никто не смел открыто выступить против Улугбека. Он был под защитой и мог позволить себе роскошь быть правителем-ученым.
Звездный каталог и земные неурядицы
Главным итогом почти тридцатилетней работы самаркандской обсерватории стал труд, обессмертивший имя Улугбека, — «Зидж-и Гургани», или «Новые Гурагановы астрономические таблицы». Работа над ним была завершена примерно к 1437 году. В каталоге были описаны положения 1018 звезд, вычисленные с поразительной для той эпохи точностью. Погрешность в данных была минимальной, и европейские астрономы смогли превзойти этот результат лишь два столетия спустя, уже с помощью телескопа. Но «Зидж» содержал не только координаты звезд. Улугбек и его команда с невероятной точностью вычислили и другие фундаментальные астрономические величины. Например, длину звездного года они определили как 365 дней, 6 часов, 10 минут и 8 секунд, ошибившись менее чем на минуту по сравнению с современными данными. Этот титанический труд был вершиной астрономии Средневековья. Улугбек, по сути, создал подробную карту Вселенной, видимой невооруженным глазом.
Но пока правитель витал в небесах, на земле дела шли все хуже. Его пренебрежение политикой приводило к катастрофическим последствиям. Характерным примером стала история с монгольским царевичем Барак-огланом. В степях к северу от владений Улугбека шла очередная междоусобица. Один из претендентов на престол, тот самый Барак, потерпев поражение в 1419 году, прибежал в Самарканд. Улугбек принял беглеца с распростертыми объятиями. Тот целовал ему руку, клялся в вечной верности. Улугбек растаял и даже дал войско, чтобы тот отвоевал себе трон. Отец Улугбека, Шахрух, будучи куда более прагматичным политиком, советовал не доверять Бараку. Но Улугбек настоял на своем. И, как показали дальнейшие события, старый Шахрух был абсолютно прав. В 1425 году Барак-оглан, не без помощи Улугбека, захватил власть. Укрепившись, он немедленно «отблагодарил» своего покровителя. Вместо благодарности он тут же начал предъявлять претензии на города Тимуридов. Улугбеку пришлось воевать с тем, кого он сам же и привел к власти. Эта история наглядно демонстрировала, насколько плохим политиком был великий астроном. Он судил о людях по книжным представлениям о чести, не разбираясь в реальных человеческих мотивах. В грязном мире интриг он был наивен, и эта наивность в итоге стоила ему и трона, и жизни.
Роковая ошибка кагана
Пока был жив Шахрух, Улугбек мог позволить себе заниматься звездами, зная, что за спиной стоит мощная отцовская армия. Но в марте 1447 года Шахрух умер. Главный защитник ушел, и Улугбек, как старший в роду, формально унаследовал верховную власть. Впрочем, ничего хорошего ему этот титул не принес. В государстве немедленно вспыхнула смута. Его собственные племянники, Ала ад-Даула и Абулкасым Бабур, отказались признавать власть дяди-книжника. Началась классическая феодальная междоусобица, где правнуки Тимура с азартом делили дедовское наследие, не стесняясь в средствах. Ала ад-Даула захватил Мешхед, Абулкасым — прикаспийские земли. Улугбек попытался действовать решительно. Он отправил на подавление мятежа войско во главе со своим старшим сыном, Абд ал-Латифом. Но поход закончился катастрофой: войско было разбито, а сам Абд ал-Латиф попал в плен. Улугбеку пришлось пойти на унизительный торг, уступив племянникам захваченные территории в обмен на освобождение сына.
Но через год, весной 1448 года, Улугбек, собрав огромное, почти 90-тысячное войско, решил взять реванш и двинулся на Герат. В битве под Тарнабом он разгромил своего племянника. Победа была полной и безоговорочной. Казалось, вот он, шанс восстановить авторитет. И тут Улугбек совершил главную ошибку своей жизни. Завоеванный гератский трон он отдал своему старшему сыну, Абд ал-Латифу. Но при этом была допущена чудовищная несправедливость. Хотя Абд ал-Латиф как полководец сыграл ключевую роль в этой победе, Улугбек по непонятным причинам публично объявил главным триумфатором своего младшего сына, любимчика Абд ал-Азиза. Это было публичное унижение. Абд ал-Латиф был оскорблен до глубины души. Этой обидой немедленно воспользовались злейшие враги Улугбека — самаркандские шейхи. Духовенство увидело в оскорбленном наследнике идеальный инструмент для свержения «правителя-вероотступника». Они начали нашептывать Абд ал-Латифу, что отец его не ценит и отвернулся от истинной веры. Долго уговаривать не пришлось. Зерна ненависти упали на благодатную почву. Обиженный сын решил пойти против собственного отца.
Шесть месяцев позора
Осенью 1449 года трагедия достигла своей кульминации. Войско Абд ал-Латифа двинулось на Самарканд. Отец и сын сошлись в битве у селения Димишк. Армия Улугбека была разбита. Сам каган бежал в Самарканд, надеясь укрыться за его стенами. Но ворота цитадели оказались заперты. Шейхи, теперь уже полные хозяева города, не пустили своего свергнутого правителя в собственную столицу. Преданный всеми, Улугбек вместе с младшим сыном и горсткой верных людей попытался найти убежище в другом городе, Шахрухии. Но и там его не впустили. Изгнанный отовсюду, он принял последнее решение — сдаться на милость сына. 24 октября 1449 года он подъехал к стенам Самарканда и смиренно попросил о пощаде. Его немедленно арестовали. Абд ал-Латиф умыл руки, передав судьбу отца в руки шариатского суда. На суде Улугбек держался с достоинством. Он отказался от власти и просил лишь об одном: позволить ему остаться в своей обсерватории. Суд, лицемерно изображая милосердие, повелел ему совершить хадж в Мекку. Но это был лишь спектакль. Той же ночью, тайно, шейхи возобновили заседание и вынесли окончательный вердикт.
Через три дня Улугбек покинул город, якобы отправляясь в паломничество. В ближайшем кишлаке его догнал гонец с приказом остановиться. Это была ловушка. Вскоре в кишлак прибыл человек, имевший к Улугбеку давние счеты. В руках у него была фетва. Спутники Улугбека разбежались. Ученый пытался сопротивляться, но его земной путь был прерван. Через два дня в темнице оборвалась и юная жизнь его любимого сына Абд ал-Азиза. Возмездие, однако, оказалось скорым. В начале мая 1450 года Абд ал-Латиф увидел пророческий сон. Он открыл наугад книгу стихов Низами и прочел: «Отцеубийце не может достаться царство, а если достанется — то не более, чем на шесть месяцев». Утром 8 мая, спустя чуть более полугода после гибели отца, заговорщики вынесли приговор и ему. Его голова стала жутким украшением того самого медресе, что построил отец. Новые власти устроили из всего этого циничный спектакль. Улугбека объявили шахидом — мучеником за веру. Его останки с великими почестями перезахоронили в родовой усыпальнице. А шейхи, вынесшие ему смертный приговор, не только не пострадали, но и громче всех прославляли нового «святого», наглядно демонстрируя, что в политике нет ничего более гибкого, чем принципы.
Понравилось - поставь лайк! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай статьи без цензуры Дзена!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера