Предыдущая часть:
Не дожидаясь реакции, Нина быстро повернулась и направилась к своей калитке, оставив Еву одну с этой страшной загадкой. Кто был за рулём? Но ведь Максим чётко указал: "Ольга в невменяемом состоянии". Это было центральным элементом его повествования, оправданием для действий его отца. Но если за рулём была не Ольга, то кто? Сомнения, словно ядовитые змеи, зашевелились в душе. Рассказ Максима, который она с трудом приняла, теперь начал расползаться по швам. Движимая желанием поделиться с кем-то, Ева снова направилась в кафе к Кириллу. Другого места, куда она могла обратиться, просто не существовало. Бывший заказчик был там, вытирал стаканы за стойкой. Увидев Еву, он сразу всё уловил.
— Опять они? — тихо поинтересовался Кирилл, кивнув в сторону улицы, где находился дом Ольги, и его взгляд выразил заботу.
Ева молча кивнула и села за тот же столик. Кирилл снова принёс ей горячий шоколад. Он умел ухаживать и выслушивать.
— Муж мне солгал, ой, как же это больно, — сказала Ева, и её тон дрогнул. — Он поведал мне такую историю, безумную, пугающую, и я поверила, что это истина, но теперь ничего не понимаю, всё рушится.
После кратких колебаний она изложила ему всё: про "покойную" жену, её больного сына, подстроенную смерть и свой визит с истерикой Ольги. Не забыла Ева упомянуть и о загадочных словах соседки. Кирилл слушал внимательно, не прерывая. Лицо его было сосредоточенным. А когда она завершила, мужчина надолго умолк, глядя в окно.
— Я, разумеется, не знаком с вашей семьёй и не мне судить, — произнес он наконец, с ноткой раздумья. — Но я знаю одно. В маленьких поселениях, как наше, всё на виду, и жители здесь болтливы, сплетни разлетаются быстро.
История Ольги известна здесь отрывками. Прибыла много лет назад с нездоровым ребёнком. Ни с кем не общается, живёт отшельницей. К ней приезжает какой-то мужчина на дорогой машине. Все полагают, что это её спонсор, но истину никто не ведает.
— И как же её выяснить? — с отчаянием спросила Ева, голос полон надежды и боли. — Я же не могу просто подойти и расспросить у неё. Она меня даже на порог не пускает!
Кирилл задумался.
— Как вы считаете, она верующая? Может, это зацепка.
— Не знаю. Максим об этом не упоминал, никогда не затрагивал.
— А вот у нас говорят, она очень набожная. Каждое воскресенье посещает нашу скромную церковь. Её духовник — отец Сергий, человек мудрый и добрый. Возможно, он в курсе чего-то. Конечно, он не нарушит тайну исповеди, но, может, подскажет направление. Могу вас с ним свести, если хотите.
Предложение оказалось неожиданным, но Ева ухватилась за него, как за спасательный круг. Церковь в Заречье была старой, с намоленными образами, ароматом ладана и воска. Отец Сергий оказался невысоким священником с седыми волосами и удивительно светлыми, лучистыми глазами. Он выслушал Еву в маленькой комнате при храме. Кирилл представил её и деликатно ушёл.
— Тяжёлая история, дочь моя, — сказал батюшка, когда она закончила свой сбивчивый рассказ. — Ложь — великий грех, особенно та, что уродует столько жизней.
— Я не знаю, что предпринять, батюшка, — призналась Ева. — Я хотела бы докопаться до правды. Я запуталась полностью. Соседка посоветовала узнать, кто был за рулём в ту ночь. Вам что-нибудь известно об этом?
Отец Сергий тяжело вздохнул.
— Знаю я только то, что Ольга — душа израненная и глубоко несчастная. Она пришла к нам много лет назад с младенцем на руках, спасаясь от какой-то страшной беды. Никогда она не говорит о своём прошлом. Для неё это незаживающая рана. Но я вижу её страх. Она живёт в постоянном страхе.
— Перед чем или перед кем? — спросила Ева, затаив дыхание.
— Перед теми, кто имеет над ней власть, — уклончиво ответил он. — Большего сказать не вправе, но могу дать зацепку. Есть у Ольги сестра Светлана. Она работает в областной клинике медсестрой и иногда приезжает навещать. Эта женщина — единственная, кто связывает Ольгу с её прошлой жизнью. Возможно, она прольёт свет на эту тайну.
Областная больница. Для Евы это был шанс. Но как отыскать медсестру по имени Светлана в огромном учреждении? И тут Ева вспомнила. Её школьная приятельница Даша трудилась санитаркой в приёмном отделении той самой клиники. Правда, в последние годы они редко встречались, но связь поддерживали. Поблагодарив за совет, Ева вежливо попрощалась и поехала домой. По пути не удержалась, набрала номер старой знакомой.
— Даш, привет! Ой, давно не звонила, извини, — начала Ева. — Тут такое дело. В общем, у меня к тебе необычная, но очень важная просьба. Мне нужно найти одну медсестру. Её зовут Светлана, но фамилии я не знаю. Знаю только, что сестра её живёт в Заречье, и зовут её Ольга.
— Заречье, Ольга... — задумалась Даша на другом конце, и Ева услышала, как она шелестит бумагами. — Постой, а у нас в терапии Светлана Игоревна Кораблёва? Кажется, из тех мест. Часто упоминает Заречье. Женщина тихая, замкнутая. Похоже на твою.
— Да, вероятно, она! Даш, можешь дать мне её номер или сказать, когда у неё дежурство? Это вопрос жизни и смерти, поверь.
Даша, ощутив отчаяние в голосе подруги, согласилась помочь. На этот раз Еве повезло, так что через пару часов она уже поджидала Светлану у выхода из больницы. Когда та вышла, Ева сразу узнала её. Женщина была неуловимо похожа на Ольгу. Те же большие грустные глаза и та же хрупкая фигура.
— Светлана Игоревна! — окликнула её Ева, стараясь звучать уверенно.
Женщина вздрогнула и повернулась.
— Да. А вы кто такая?
— Меня зовут Ева Сомова. Я жена Максима Сомова.
При упоминании имени лицо медсестры застыло. Она побледнела и попыталась обойти Еву.
— Мне не о чём с вами беседовать, уходите.
— Пожалуйста, всего пять минут! — Ева преградила путь, голос полон мольбы. — Я знаю про Ольгу, про аварию, но чувствую, что мне рассказали не всю правду. Ваша сестра живёт в постоянном страхе, а я хочу ей помочь. Но для этого мне нужно разобраться, что произошло на самом деле. Пожалуйста, не уходите!
Она смотрела на Светлану с такой мольбой и искренностью, что та остановилась. Плечи женщины опустились. Она посмотрела на Еву долгим, оценивающим взглядом, словно решая, стоит ли доверять.
— Ладно, хорошо, — наконец выдохнула она, с ноткой усталости. — Пойдёмте в парк. Здесь не получится поговорить спокойно, коллеги кругом, услышат.
Они уселись на лавочке в дальнем углу больничного сквера. Светлана долго молчала, сжимая ремешок сумки, а потом её прорвало. Слёзы полились из глаз, когда она начала говорить, задыхаясь от рыданий и душевной муки.
— Вы даже не представляете, во что ввязались, ой, как же это страшно, — начала она шёпотом. — Это семья Сомовых. Это не люди, это монстры. Особенно его отец Виктор Петрович. Мать ещё ладно, но он... Он разрушает жизни.
— Расскажите, пожалуйста, правду об аварии, — попросила Ева, и сердце её сжалось в предчувствии ужаса. — Кто был за рулём? Это ключ ко всему.
Светлана подняла на неё заплаканные глаза.
— За рулём в ту ночь был ваш муж.
Ева оцепенела. Воздух словно выкачали из лёгких.
— Он был нетрезв, — продолжала Светлана, и каждое слово било как молот. — Они с Ольгой возвращались с дня рождения его друга. Сестра умоляла его не садиться за руль, просила вызвать такси, но он же — хозяин положения, всё под контролем. В итоге не справился на скользкой трассе и вылетел в кювет. Автомобиль перевернулся несколько раз. Сам он отделался царапинами и синяками. Подушка сработала. А вот Ольга получила тяжёлую травму головы и спины. Её еле спасли.
Светлана умолкла, пытаясь совладать с рыданиями.
— А дальше начался кошмар. Прибыл Виктор Петрович и сразу всё понял. Пьяный сын, серьёзная авария, пострадавшая жена. Это же тюремный срок. Конец его карьере и позор для семьи. Вот тогда он взялся за дело. Подкупил врачей, чтобы в анализах Максима не нашли спиртное. Потом подмазал свидетелей, чтобы в отчёте указали, что за рулём была Ольга, которая якобы потеряла контроль из-за острого психоза. Короче, эти богачи использовали её послеродовую депрессию, чтобы свалить вину на сестру.
— Но зачем инсценировать её смерть? — спросила Ева, голос полон ужаса.
— Это был второй этап их плана, — с горечью усмехнулась Светлана. — Когда Ольга пришла в себя, она была в ужасе от того, что натворили её родственники. Сказала, что расскажет всем правду. Она не позволила бы сделать из себя виноватую. Тогда Виктор Петрович осознал, что невестка для них угроза. Свёкр поставил ультиматум: либо она исчезает, умирает для всех, и тогда он будет обеспечивать её и больного Лёшу всю жизнь. Либо он задействует связи, чтобы запереть её в психлечебницу, а Лёшу сдать в интернат для инвалидов. Ольга была сломлена, перепугана, едва жива после аварии. Она согласилась ради сына.
Сомовы сфабриковали документы, перевезли её в этот дом в Заречье, как в тюрьму. Там Максим все эти годы изображал жертву и несчастного отца, пока не женился на вас. Ева слушала, и мир вокруг рушился. Всё было обманом, абсолютно всё. Не было благородной вины, была трусость, подлость и чудовищный обман.
— Но зачем Максим женился на мне? — прошептала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются, и голос дрогнул.
Светлана посмотрела с бесконечной жалостью.
— А вы сами не догадываетесь? Лёша нездоров. Ему с каждым годом хуже. Ему нужен постоянный уход. То есть мальчик никогда не станет нормальным, как мечтал его дед. Он — вечное напоминание о позоре. Именно тогда Виктор Петрович решил, что Максиму требуется здоровый наследник, здоровый ребёнок, который продолжит их династию. А для этого нужна здоровая, ничего не подозревающая жена. Вот они и выбрали вас, проверили всю вашу историю, родословную, здоровье, так что ваш брак был ничем иным, как тщательно спланированной операцией. Он женился на вас, чтобы вы родили ему здорового ребёнка и заменили неполноценного сына от первого брака.
"Заменили". Это слово взорвалось в сознании Евы ослепительной вспышкой боли. Их потерянный ребёнок. Он не был плодом любви. Он был проектом, который должен был заменить дефектного сына от первого брака. А её скорбь — тихая печаль, которую муж так холодно игнорировал. Теперь ясно, почему. Потому что она не справилась, не выполнила роль. Ева оказалась как бракованный инкубатор. Она сидела на лавочке в больничном парке, и золотая осень вокруг неё окончательно угасла, превратившись в серый, безжизненный ландшафт. Светлана тактично встала и, тихо попрощавшись, направилась к остановке. Правда, которую Ева так упорно искала, оказалась страшнее любых самых мрачных догадок. В этой новой жуткой реальности ей больше не было места рядом с человеком, которого она думала, что знает и любит. Холодная пустота заполнила душу. Не осталось ни слёз, ни гнева. Только выжженная пустыня.
Тем временем на другом конце города Максим внезапно почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Звонки Еве оставались без ответа. Её машины не было дома, и эта тишина была хуже любого скандала. Максим понял, она явно что-то заподозрила и теперь раскапывает его тайны. Что-то сдвинулось, и этот сдвиг грозил разрушить всю его тщательно построенную жизнь. Подумав, Максим набрал номер, который предусмотрительно не хранил в контактах.
— Настя, это я. У меня неприятности, серьёзные.
Любовница, которую он тщательно прятал от всех — от Евы, родителей и, естественно, Ольги. Она была его отдушиной. Яркая, циничная хозяйка галереи искусств была полной противоположностью всем женщинам в его жизни. Настя не требовала чувств, не обременяла проблемами. Их связь была договорённостью. Приятное времяпровождение в обмен на щедрую финансовую помощь.
— Ну что опять, мой бедный мученик? — голос Насти звучал иронично, с лёгкой насмешкой. — Жена снова в плохом настроении, или что-то похуже?
— Хуже, гораздо хуже. Кажется, она узнала что-то про Ольгу, то, что ей знать не положено. Не знаю, как она пронюхала, но она пропала, не отвечает на звонки!
— О, твоя простушка-дизайнер решила сопротивляться! — в голосе Насти впервые прорезался интерес. — А это уже на что-то похоже. И что планируешь делать? Бегать за ней с цветами? Просить пощады, как щенок?
— Не смешно, Настя, — отрезал Максим, голос полон раздражения. — Если она докопается до всей истории с аварией, мне конец. Отцу тоже несладко придётся.
— Ну, в таких случаях нужно опережать, милый, — лениво протянула Настя. И в её тоне проявилась твёрдость. — Твоя жена недавно потеряла ребёнка, верно? А значит, она, вероятно, в неустойчивом эмоциональном состоянии. Горе, депрессия, возможно, видения, подозрительность. Любой специалист подтвердит, особенно если его хорошо мотивировать.
Максим умолк, обдумывая её слова. Идея казалась чудовищной, но при этом гениально простой.
— Ты предлагаешь объявить Еву невменяемой? Это же безумие!
— Я предлагаю защитить твои интересы, дорогой. У вас, кажется, совместный бизнес по дизайну ландшафтов. Её часть. Если она будет признана неспособной, кто станет её опекуном и получит контроль над её активами? Правильно, преданный, заботливый муж. А ты разместишь её в хорошей приватной клинике, где её подлечат от стресса после травмы, ну а сам спокойно разберёшься с делами. И когда она выйдет, если выйдет, то станет послушной и управляемой. Или обездоленной, выбирай сам.
Продолжение: