Казалось, что обстоятельства в тот день складывались против нас. Всё больше ребят уходили следом за Митей и Женькой в лагерь, но мы с Вовкой и Васей Потаповым держались.
На одной из тропинок столкнулись с понурым Гришей Смирновым.
- Руслана «yбили», меня вот тоже... - вздохнул он. - Валька с одним погоном к девчонкам побежал. А флаг мы так и не нашли. Правда, «синие» наш тоже ещё не взяли. Не идёт сегодня игра.
- Где смотрели? - быстро спросил Вовка.
- Там, где в прошлом году штабы были, на пригорке, и вон в той стороне. - Гриша махнул рукой по направлению к реке.
- Понятно. - Вовка огляделся. - Ну, где в прошлом году, там бы вожатые точно прятать не стали, каждый год в новое место относят, а если там нет, то посмотрим в другой стороне. Погнали, Юрка. Там овраг один есть. Вася, не отставай.
«Синие» действительно были в овраге. Одни стояли наверху, а флаг и ещё двое ребят-часовых находились внизу.
- Хорошо устроились. - Хмуро сказал Вовка. - Незаметно туда не спустишься. Эти сверху сразу погоны сорвут. И где только наши ходят? Когда не надо, целыми толпами носятся, а тут...
- Может, сбегать позвать? - Встрепенулся Вася.
- Ага, а если с тебя по дороге погоны сорвут? Или ещё хуже, в плен возьмут? Попробуем пошуметь.
Он схватил палку и с силой запустил в дальние кусты.
- Нашли! - Крикнул кто-то из «синих», и наши противники бросились туда.
- Конечно, нашли. - Вторую палку Золотарёв запустил в другую сторону.
- Ребята, окружают!
«Синие» разделились. Один из мальчиков, дежуривших в овраге, крикнул второму:
- Охраняй, Димка!
И бросился на подмогу к своим.
- Вася, стой здесь. Юрка, за мной.
Вовка принялся ловко спускаться вниз. Я старался не отставать. Караульный обернулся, но Вовка уже протянул руку.
- Вот и всё, Димка. Убит.
- Пацаны! - истошно заорал Димка.
Золотарёв сунул мне флаг.
- Юрка, беги. Я прикрою.
- Давай вместе. - Растерялся я, потому что просто не мог оставить его здесь совсем одного.
- Вместе не получится.
- Получится!
Я вскарабкался наверх и передал флаг Васе, шепнул ему:
- Уходи. Только тихо.
Потапов кивнул и быстро исчез в кустах, а я схватил первую попавшуюся палку и побежал так, чтобы «синие» меня видели.
- У того флаг! - снова заорал Димка.
Мальчишки бросились за мной.
- Ты yбитый или нет?! - возмутился Вовка, отвешивая часовому несерьёзный подзатыльник. - Чего орёшь, как живой?
Конечно, они догнали. Видели бы вы их лица, когда они увидели, что никакого флага у меня нет. И я, и Вовка, оставшись без погон, медленно шли в сторону лагеря, когда кто-то закричал:
- «Зелёные» победили!
- Значит, добежал Вася. - Обрадовался я.
- Добежал. - Подтвердил Вовка, и мы улыбнулись друг другу...
А через несколько дней его всё же забрали.
- Отцу хуже стало,- мрачно сообщил он, собирая сумку. - Юрка, вот то, что ребята на хранение отдавали. Я погнал.
Забегая вперёд, скажу, что отец его с трудом, но выжил и работал потом в артели инвалидов в нашем небольшом городе, пил и ругался с Вовкиной матерью, которая так и не бросила его. Хотя ещё долго все говорили, что женщина, разбившаяся в той страшной аварии, была любовницей главного инженера.
Но тогда Вовка просто уехал, вложив мне на прощание в руку плотный маленький прямоугольник - пять заветных пластинок дефицитной жевательной резинки. Мы с ребятами потом разделили их на всех по маленькому кусочку, а обёртку и блестящую фольгу я сохранил на память. Она потом ещё долго хранила тонкий нездешний запах и память об этом лете.
До конца смены оставалось ещё много всего интересного: и вторая «Зарница» для наших маленьких подопечных, и поход, и танцы по вечерам, и прощальный костёр. Но чем быстрее приближался день отъезда, тем грустнее становился я. Меня впереди ждала следующая смена, а вот ребята уезжали. За эти несколько недель мы по-настоящему подружились. Конечно, оставались на ещё одну смену Гриша Смирнов и Вася Потапов, но Миша, Женька, Валя, все они разъезжались по домам, а, главное, уезжал Митя.
- Мы будем видеться в городе, Юра. - Обещал он.
Я грустно кивал и, если честно, то уже не очень верил. А вдруг получится так же, как с Олегом. Мы тоже уверяли друг друга о том, что непременно встретимся этим летом. И что?
- Конечно, Мить. - Отвечал я, но на сердце с каждым днём становилось всё тяжелее.
В последнюю ночь мы веселились вовсю. Ну как веселились. Вдруг вспомнили, что смена прошла, а мы так и не намазали девочек зубной пастой. Ждали, пока они уснут, но не выдержали и заснули сами. А проснулись в белых полосах от «Чебурашки» и «Апельсиновой» под дружный хохот девчонок и долго сокрушались, что отомстить уже не получится.
У дверей автобуса я крепко стиснул Митину ладонь. Хотел сказать что-то очень хорошее на прощание, но голос не слушался, и я лишь выдавил хрипловато:
- Счастливой дороги, Мить.
- Увидимся, Юра! - Он помахал мне рукой через стекло.
Я стоял, пока автобус не исчез в лесу, потом развернулся и зашагал обратно. В спальне было пусто. Гриша и Вася, наверное, как обычно, гоняли в футбол. В нашем лагере ребятам, приезжающим на две смены, разрешалось не возвращаться домой, а оставаться на пересменку, и мои родители, посовещавшись, решили, что нам с Наташей тоже не стоит ездить туда-сюда. Но меня вдруг охватила такая тоска, что впору было завыть.
- Юра! Ты здесь? Как хорошо! - В спальню заглянула Саша. - Иди успокой своё горюшко. Подружки уехали, а Наташа слёзы льёт. Никак уговорить не могу. Да и ты, гляжу, приуныл. Не грусти. Повара вам сегодня что-нибудь вкусное приготовят, а начальник лагеря киномеханика выйти попросил. Вечером мультики будут, «Ну погоди».
- С чего это? - Грустно поинтересовался я.
- Так каждый год одно и то же. - Вздохнула Саша. - Одни уезжать не хотят, а те, кто остались, ревут, домой рвутся. Вот и выкручиваемся, как можем.
- Я не хочу домой. - Возразил я. - Просто...
- Просто Митя Зотов уехал. - Продолжила Саша. - Верно? Ну ничего. Другие ребята приедут, будут у тебя новые друзья.
- Такого, как Митя, не будет. - Вздохнул я.
В день заезда новой смены Ксения Викторовна поставила нас с Гришей на ворота.
- Вы здесь самые серьёзные. Даже ты, Смирнов.
- А чего это «даже»? - Обиделся Гриша, но на ворота встал с гордым и независимым видом.
Я равнодушно смотрел на подъезжающие автобусы и выбирающихся оттуда ребят. И вдруг... Не поверил собственным глазам. Потёр их для верности. А потом бросился навстречу.
- Олег!
- Юрка! - Друг опустил сумку на землю и хлопнул меня по плечу. - А мне бабушка письмо твоё отдала! Я пришёл, а она сказала, что ты в лагере, что не приедешь.
- А ты? Как же ты сюда попал, Олег? Это же от завода лагерь? А вы...
- А папу сюда перевели. Срочно вызвали. Там на заводе уволился кто-то, что ли.
- Олег, а твой папа, он кто?
- Папа - ведущий инженер. - Олег смотрел на меня непонимающе. - Да какая разница, Юрка? Они с мамой переездом заняты, папа на заводе сразу пропадать начал, а я про лагерь спросил, знал же, что ты здесь. Вот меня и отправили по какой-то резервной путёвке в виде исключения. Ты что, не рад?
«Это, наверное, Вовкина путёвка», — подумал я. Но Олег же совсем не виноват в том, что приехал вместо Золотарёва. Он же ничего не знает.
- Нет, что ты! Я рад, Олег, очень рад! Ты просись обязательно в третий отряд, ладно? У нас вожатая знаешь какая, и ребята с прошлой смены.
- Паршин! Ты что пост бросил? - Сердито позвал Гриша. - Я, значит, «даже», а он гуляет!
- Этот как раз с прошлой смены? - Весело поинтересовался Олег.
- Это Гриша. - Я улыбнулся в ответ. - Он хороший, только слишком прямолинейный. - Я пошёл, а то и правда он там один стоит.
Я стоял и думал, как иногда неожиданно всё складывается. Я так не хотел ехать в лагерь, ненавидел это лето, считал его худшим в своей пока ещё небольшой жизни, а именно в лагере встретил Вовку и Митю, научился дружить и отстаивать своё мнение. Я только вчера думал, что с отъездом Мити закончилось всё хорошее, а сегодня сюда приехал другой мой друг, с которым никогда не бывает скучно. Как будто выглянуло из-за туч солнце. Я поднял глаза навстречу огненным лучам и счастливо зажмурился. Потому что впереди ещё был целый месяц лета и столько всего хорошего, что хотелось, чтобы поскорее наступил следующий день...
Эпилог.
- Ну что, Дмитрий Владимирович, может быть, съездим в «Огонёк»?
Митя привычным жестом поправил очки на переносице.
- Юрий Алексеевич, неужели ты думаешь, что от него что-то осталось?
- Вот и давай проверим. Мить, ты что это? В заброшенный корпус ночью пошёл, а в старый лагерь поехать слабо?
- Да я валидол дома оставил. - Митя провёл ладонью по тронутым сединой волосам.
- А у меня есть. Поделюсь. - Подмигнул я. - Помнишь, как раньше делились в лагере.
Оба засмеялись. Свою детскую дружбу мы с Митей пронесли через всю жизнь, несмотря на то, что, разъехавшись по молодости, долгое время жили в разных городах. С Олегом наши пути разошлись ещё в старших классах школы. Как-то внезапно всё закончилось. А вот с Вовкой Золотарёвым хоть и не дружили близко, но сохраняли приятельские отношения, обменивались новостями, встречаясь.
Володя рано пошёл работать. Отец его пил, пропивая и без того скудную свою зарплату. Мама начала болеть, и он взял заботы о ней на себя. Удивительно было видеть, как этот избалованный детской вседозволенностью мальчик постепенно превращался в самостоятельного ответственного мужчину. Вовка первым из нас женился, у него родился сын, с которым он всегда проводил много времени. Сейчас он счастливый дед двух прекрасных внучек.
Про Руслана я больше никогда ничего не слышал. Наверное, это к лучшему. А вот Коля Азаров не дожил до тридцати. Его сердце всё же однажды не выдержало. Маша Киселёва рассказала. Мы с ней даже встречались немного в юности, но семью я создал с совсем другой девушкой, своей однокурсницей. Валя, напротив, женился-таки на Рите Матвеевой. Актрисой она не стала, зато прекрасно реализовала все свои способности в школе, став учителем, даже театральный кружок вела.
Моя сестрёнка Наташа, Наталья Алексеевна, тоже выбрала педагогику, правда, до сих пор работает в детском саду, с малышами. И в студенческие времена, когда ездила вожатой в пионерские лагеря, всё время вспоминала свою Сашу.
А я стал врачом. Детская история с Колей или случай с Вовкиным отцом повлияли на мой выбор, не знаю. Но почему-то для себя я определил такой способ спасать людей. Для армии я был недостаточно смел и силён, так всегда мне казалось, хотя профессор филологии, мой Дмитрий Владимирович Зотов, утверждал обратное.
- Зря ты так, Юрка. - Говорил он. - По-моему, чтобы лечить людей, надо иметь гораздо больше смелости. Я бы, например, не смог.
- Ты просто не пробовал. - Уверял я его, но он никогда не соглашался.
- Юра, ты спишь? - Сидящий за рулём Митя тронул меня за плечо. - Дальше не проехать, дороги нет.
- Не сплю, задумался. Давай пешком. - Предложил я.
- Давай.
Мы пошли по заросшей тропе туда, где когда-то располагался наш лагерь.
- Люда приедет в этом году? - Спросил Митя, вглядываясь в заросли.
- Не знаю. Вроде бы обещала Алёшку привезти.
Дочь с внуком приезжали нечасто, и Митя знал, как я скучаю по Алёше.
- А мои в Турцию рвутся. Что там делать в этой Турции, Юр?
- Что ты ворчишь, как старик, Митя? Пусть съездят, страну посмотрят.
- Я и есть почти старик. - Покачал головой Митя. - Если бы посмотреть, а то ведь они опять за пределы отеля не выйдут. В прошлый раз вернулись, Пашка только и твердил: «Дед, там мороженого сколько хочешь есть можно. Дед, там пирожного сорок видов. Дед, там газировка...»
- Митька, но мы такими же были. - Засмеялся я. - Вспомни, ворчливый ты пенёк, наши разговоры по ночам. Тоже про конфеты и газировку.
- У нас тогда особо ничего не было. - Отмахнулся профессор. - А с другой стороны, было столько, что нынешним детям и не снилось. Мы, Юра, были счастливыми, потому что умели видеть радость в мелочах. Корпус... Совсем развалился, смотри.
- Светлая память Кольке. Жаль парня, рано ушёл.
Мы смотрели на раскрошившиеся, заросшие кирпичи и видели Колькину белозубую улыбку: «Учусь в пятой школе, футболом интересуюсь, а достижений у меня никаких нет»...
Забора больше не было, лишь кое-где сохранились покосившиеся столбы, домики давно развалились, но ещё видно было, что покрашены они в разные цвета.
- Помнишь цыплят на Наташкином домике? - спросил я. Внутри вдруг разлилось тепло, словно сестрёнка опять прижималась ко мне, боясь идти к себе в отряд. - Их закрасили потом. Наташа рассказывала.
Я больше не ездил в лагерь, да и Митя тоже. А вот подросшую Наташу родители отправляли ещё пару раз.
Мы бродили среди забытых всеми, заброшенных лагерных останков и вспоминали, вспоминали...
- Мы как последние динозавры с тобой. - Усмехнулся Митя. - Вот вымрем, и даже не вспомнит никто потом, что был такой лагерь, да и место, где он находился, не найдут.
- Детство не возвращается, Митя. - Я вздохнул. - Надо уметь прощаться с ним без горечи. А воспоминания... У наших детей и внуков они уже будут своими, не могут же они в самом деле жить нашими. И помирать я, например, пока не собираюсь.
- Да это так, Юра, к слову пришлось. Просто грустно немного. Я то наше лето всегда буду помнить, мы же тогда с тобой подружились.
- Да уж, Дмитрий Владимирович. То лето многое изменило и в моей жизни, хотя сначала я этого не понял. Мне кажется, после него я и начал взрослеть. А ведь сначала посчитал его худшим летом своего детства. Только потом понял, что, оказывается, всё наоборот.
- Ну, большое видится на расстоянии. - Философски заметил Митя. - Иногда, чтобы понять, надо, чтобы прошло время. Ну что, Юра, домой?
- Домой, Мить. Сейчас Катерину твою захватим и к нам. Лариса на ужин звала.
- Спохватился. - Митя улыбнулся. - Катерина уж полдня как у вас. Они там с Ларой пирожки затеяли.
- С капустой?
- С чем же ещё. Помнишь те, Женькины?
- А то!
Мы зашагали к машине, оставляя за спиной память о самом лучшем лете нашего с Митей детства.
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************