Мы вернулись хмурые.
- Он отказался. - Сообщил я.
Папа посмотрел на меня укоризненно.
- Что же ты так, Юрка? Неужели слов не нашёл?
- Вова действительно отказался. - Заступился Митя. - Только Юра здесь ни при чём, Золотарёв родителей ждёт и разговаривать с нами не стал, даже рассердился.
Мите мой отец ничего не сказал. Взял за руку Наташку.
- Что ж, идёмте.
Мы пошли гулять, но настроение уже не было прежним. Словно испарились, растворившись в жарком летнем воздухе, все радости и ожидания сегодняшнего дня. Я даже рассердился на папу. Вот зачем он заставлял нас с Митей идти за Вовкой? Он ведь даже не знает его, не знает, как Золотарёв поступает с людьми. А что, если мой папа боится Вовкиного отца? Тот же почти самый главный на заводе после директора. Думать о таком было неприятно, и эта неожиданная мысль окончательно меня расстроила. Я покосился на идущих рядом взрослых. Они разговаривали между собой о каких-то своих делах, Наташка давно отцепилась от отцовской руки и шла между нами с Митькой.
- Юра, а почему здесь в речке купаться нельзя, а у бабушки в деревне можно?
- Не знаю. - Отмахнулся я. - Наверное, здесь речка глубокая.
- Вот сейчас дойдём и посмотрим. - Митя ласково взглянул на мою сестру. - Смотри, Наташа, сколько цветов здесь. Можно букет для мамы собрать.
- Ура! Букет! - Сестрёнка с энтузиазмом принялась рвать цветы. - Здесь красиво! А у нас в лагере одни шишки.
- У нас лес. - Терпеливо объяснил Митя. - А здесь около речки - луг. Поэтому и растения разные.
Пока дошли, Наташка успела собрать не один, а два букета. Второй, стесняясь, вручила Митиной маме.
- Да, берега совсем заросли. - Заметил папа. - И идти далековато. Поэтому вас сюда и не водят. Но место здесь красивое, в самый раз для привала. А что, братцы, устроим пионерский костёр? Я картошки прихватил на всякий случай.
Глаза наши заблестели, а настроение начало стремительно улучшаться.
- Какой костёр, Алёша? - Возмутилась мама. - Какая картошка?
- Вот. - Отец показал на свой портфель.
- А я-то думаю, зачем ты его потащил с собой. Не выдумывай, пожалуйста. Я взяла достаточно еды.
- И я Мите тоже привезла. - Спохватилась Митина мама. - Здесь на всех хватит. Может быть, не стоит затевать возню с картошкой?
- Я согласна. - Поддержала моя мама.
Но мы смотрели так жалобно, что они обе наконец сдались.
- Не волнуйтесь, дамы. Всё пройдёт организованно и быстро. - Воспрял духом отец. - Друзья мои, быстренько сбегайте за сухими ветками. И Наташу с собой возьмите.
- Зачем, пап? Без неё быстрее. - Заспорил было я.
- Юра... - Мама смотрела строго. - Ты слышал, что папа сказал?
- Слышал, слышал.
Мы с Митей снова взяли Наташу за руки и направились обратно к лесу.
- И чего два раза ходить? - Бурчал я. - Если бы папа сразу сказал про костёр, набрали бы веток уже по дороге. Стоп. А только ветки или толстые дрова тоже нужны? Митя, вы идите пока, а я вернусь спрошу, чтобы потом не ходить снова.
- Хорошо. - Согласился друг. - Догоняй. Идём, Наташа.
Я повернул назад. Папа что-то тихо говорил моей и Митиной мамам. Ага, наверное, готовят какой-то сюрприз. Поэтому и отправили нас втроём, чтобы Наташа не проболталась. Я заулыбался и подобрался поближе. Взрослые стояли ко мне спиной, а меня почти не было видно в высокой траве.
- Машину вынесло на обочину, она перевернулась. Золотарёва едва успели вытащить, но выживет он или нет — большой вопрос. Впрочем, реальность такова, что если чудо всё же случится, то человек останется инвалидом. Его жена не уходит из больницы, сыну, видимо, решили пока не сообщать. - Папин голос звучал печально, а у меня сбилось дыхание и пересохло во рту.
- Бедный мальчик. - Прошептала Митина мама. - Как знакомо это всё. Когда мой муж пoгиб, Митя переживал и своё, и моё горе. Я только ради него тогда взяла себя в руки.
- Это не всё. - Добавила моя мама. - В машине с главным инженером была какая-то женщина. Она пoгибла. Представляете, какой дополнительный удар для его жены...
- Римма, ну это-то здесь при чём. - Сердито оборвал папа.
Я больше не слушал. Пятясь задом, выполз из травы и бегом бросился догонять Митю.
- Ты что, Юр? - удивился он. Видимо, на моём лице было написано что-то такое, что удивило и взволновало друга. - Что ваш папа сказал?
- Он... Он сказал... Митя, давай возьмём средние палки, не очень тонкие и не слишком толстые. - Я говорил торопливо, запинаясь на словах. Глаза Мити стали тревожнее.
- Что-то случилось, Юрка?
- Потом. - Я показал глазами на Наташу. Он кивнул понятливо. Обратно шли молча. Свалили ветки в кучу. Я, улучив момент, шепнул Мите услышанную страшную новость. Совсем невесело разжигали костёр. А если улыбались, то только ради Наташки и чтобы взрослые ни о чём не догадались. Папа пытался нас растормошить, но ни его шутки, ни долгожданная печёная картошка не скрасили остаток этого дня.
Проводив родителей, мы возвращались в спальню с тяжёлыми сумками и не менее тяжёлыми сердцами. Остальные ребята весело переговаривались, делились привезёнными из дома гостинцами. Вовки в спальне не было, но, казалось, никто не замечал его отсутствия.
- Гриша, а Золотарёв где? - Я подошёл к Грише Смирнову.
- Откуда я знаю. - Он удивлённо посмотрел на меня. - С родителями, наверное, поехал куда-нибудь. Тебе он зачем, Паршин?
- Так спросил. - Я поспешил отойти. - Просто все здесь, а его нет.
- Соскучился? - Хохотнул Гришка.
Я тихо вышел из спальни. На крыльце увидел вожатую.
- Ксения Викторовна, вы не знаете, где Вовка?
Она посмотрела на меня и сразу всё поняла.
- Знаешь уже?
Я кивнул. Она отвела меня в сторону.
- Вот что, Юра, Вова сейчас в медицинском кабинете, под присмотром. Ему начальник лагеря сообщил. Мать попросила. Она сама находится в больнице рядом с его отцом. Состояние очень тяжёлое. Вову пока просили оставить в лагере, дома сейчас сложная обстановка. Сегодня он побудет в изоляторе, ему так надо сейчас, а там посмотрим. Ты никому не говорил? Кто-то знает ещё?
- Только Митя.
- Вот пока и не говори никому. И Зотову передай.
- Мы не скажем, Ксения Викторовна, не волнуйтесь. И Митька не скажет. Он вообще кремень. Ксения Викторовна, а может быть, нам как-то с Вовкой побыть?
- Нет, Юра. Ему сейчас как раз надо побыть одному. А ребятам скажем, что Вова приболел.
Я вернулся в спальню, шепнул Мите, чтобы он молчал, поделился с ребятами тем, что привезли родители, и после отбоя уткнулся лицом в подушку. Сон не шёл. Утомившиеся за день мои товарищи спали. Даже Митя, поворочавшись какое-то время, заснул, а я не мог спать. Почему-то всё время думал о Вовке. Он, наверное, тоже не спит. Странно, ещё вчера я почти ненавидел этого мальчика, а сейчас... Я и сам не знал, какие чувства борются внутри меня, не давая покоя.
Я покосился на приоткрытое окно. Изолятор находился в отдельном домике вместе с медицинским пунктом. И окно его смотрело на корпус столовой, в которой сейчас никого нет. Я оделся и крадучись добрался до подоконника, неслышно спрыгнул вниз и в обход вдоль забора направился к столовой. Конечно, окно палаты изолятора было тёмным. Оно, пожалуй, единственное в лагере, было закрыто снаружи решёткой.«Будто в тюрьме», — подумал я и невольно поёжился.
Подобрав несколько шишек, бросил в окно. Первая попала в прут решётки и отскочила, но вторая тихо звякнула о стекло.
- Вовка! - Тихо позвал я. - Вов! Ты здесь?
Никто не отзывался. Вдруг Ксения Викторовна что-то перепутала, и Золотарёв совсем не в изоляторе. Я бросил третью шишку, просто так, потому что осталась в руках, и собрался уходить, но створка окна слегка приоткрылась, и изнутри раздалось тихо:
- Чего тебе?
Вовкин голос, сиплый, словно он действительно болел, и глухой от недавних слёз, звучал устало.
- Вов, ты как? Тебя закрыли, да?
- Паршин, иди отсюда. Без тебя тошно.
Я не обиделся. В такие моменты, когда у человека случается горе, обижаются только глупые люди.
- Да уйду сейчас. Вовка, ты голодный? Я тебе пирожок Женькин принёс и конфет. Помнишь, Валя «Золотой ключик» обещал? Я знаю, ты не любишь, но они просто в кармане оказались. Валька всем раздал.
Я говорил торопливо, словно хотел заглушить тем самым свои и Вовкины печальные мысли. Даже если бы он начал орать и ругаться, то, по крайней мере, хоть на минуту перестал бы думать о своей беде. Но он не заорал.
- Чудак ты, Юрка. - Сказал вдруг Золотарёв. - Мы же враги с тобой, а ты пришёл.
- Враги — это когда война. - Хмуро ответил я. - А мы с тобой что?
- А чай, а рубашка? Из-за меня с тобой ребята не разговаривали.
- Ерунда. - Великодушно отмахнулся я. Помолчал и добавил: - Вот с Азаровым только... Нельзя было там Кольку бросать.
- Знаю я. - Произнёс он глухо. - Только, если бы Колька разбился, нас всех бы в колонию отправить могли. И отца тогда точно бы с должности сняли, а ему его карьера дороже всего. А ещё...
Вовка замолчал. Я присел на сосновые иглы, привалившись спиной к стене под окном, и ждал.
- Юрка, ты здесь?
- Здесь. - Отозвался я.
- Ещё от нас отец уйти хотел. - Наконец решившись, выдавил Золотарёв. - Боялся только, что по партийной линии пропесочат. А с мамой они всегда ругались. Она плакала потом, грозилась к директору завода пойти. Если бы меня в колонию... или на учёт поставили, отец бы обязательно ушёл, и я остался бы виноват. Тогда точно ничего бы уже было не вернуть. Я испугался, что Колька разбился, и велел ребятам молчать. Так бы никто не догадался, что мы тоже туда ходили. Это кудрявый трепачом оказался.
- И хорошо, что оказался. - Вздохнул я. - Вдруг бы Колька правда умeр.
- Мы же не знали, что у него сердце больное, я не знал. А так получается, что я один виноват. Сигареты мои были, и идти тоже придумал я.
- Ты виноват, Вовка. - Твёрдо сказал я. - Конечно, виноват. Только, если они тебя послушали, то виноваты тоже. Вот Митя меня не послушал, хотя я сказал ему со мной не идти. А он пошёл...
- Да, ты меня точно бы не послушал. - Вздохнул Золотарёв. - Юрка, ты как думаешь, может, с отцом это всё случилось, потому что я с Колькой так, а?
- Глупости. - Сказал я сердито. - Ты же пионер, Вов. Ты что, всерьёз веришь во все эти грoбы на колёсиках и прочую чушь, которая из-за чего-то там происходит? То ты, а то твой отец.
Я услышал, как облегчённо выдохнул мой недавний противник. Наверное, очень тяжело думать, что всё, что произошло плохого, произошло по твоей вине.
- Возьмёшь пирожок? - спросил я. - А то я его уже почти раздавил в кармане.
- Давай. - Тихо ответил он.
Я, поднявшись на цыпочки, протянул ему пирог с капустой и конфеты. Несколько ирисок упали на землю. Я поднял, развернул одну и сунул в рот.
Мы молчали и жевали по обе стороны стены, каждый со своей стороны.
- Я пойду. - Неохотно сообщил я. - А то, если вожатая узнает, попадёт.
- Попадёт. - Согласился Вовка. - Иди.
Я отошёл совсем немного, когда он окликнул меня.
- Юра!
- Что?
- Спасибо.
- Да ладно.
Вернувшись и забравшись под одеяло, я наконец-то уснул.
* * * * *
Утром после подъёма Вовка вернулся. Непривычно серьёзный, осунувшийся, он сам попросился обратно в отряд. Так сказала Ксения Викторовна, отозвав нас с Митей в сторону.
- Вы приглядите за ним, мальчики. - Попросила она нас. - Сами понимаете, трудно ему сейчас.
Мы переглянулись и кивнули.
- О, Вовка! - Крикнул кто-то из мальчишек. - Жаль, что ты заболел! К тебе поэтому не приехали, да?
- Поэтому. - Митя оттеснил крикуна. - Сам не понимаешь что ли? Радуйся, что карантин в лагере не объявили, а то бы ничьих родителей не пустили. Хорошо, что ошиблись, и он на самом деле просто... Просто отравился чем-то. Да, Вов?
- Да. - Вовка сел на свою кровать и уставился в пол, а я в который раз подивился Митиной сообразительности.
- Ничего, Вовчик. - Гриша Смирнов плюхнулся рядом. - Нам знаешь сколько всего навезли, мы поделимся. Только спрятать надо, а то вожатые отнимут ещё. Скажут, не положено. Давай мы у тебя спрячем, у тебя смотреть не будут, раз...
- Да уймись ты, Гришка! - Рассердился я. - Ты что, не видишь, он не выздоровел ещё.
- Прячьте, если хотите. - Вовка кивнул на свою сумку. - А я... Мне нельзя пока ничего этого.
Он лёг и уткнулся в подушку.
Мы с Митей договорились, что не будем оставлять Золотарёва одного. Если Вовка оставался в спальне, Митя доставал своего «Графа», которого совсем не успевал читать, и устраивался неподалёку. А я старался находиться где-то рядом на улице.
- Не надо, Юр. - Наконец попросил Золотарёв.
- Что не надо? - Я сделал удивлённый вид.
- Что я не вижу, что вы с Митькой ходите за мной. Вас Ксения попросила, да? Пусть не боится, не сделаю я ничего. И из лагеря не убегу. - Он поднял на меня пустые и безнадёжные глаза. - Потому что теперь уже ничего не исправить, понимаешь. Уже случилось всё. Директор сказал, что отец в реанимации, он не приходит в себя, а маме не до меня сейчас.
В один из дней объявили, что мы играем в «Зарницу». Самые старшие и самые маленькие не участвовали. Старшим было уже неинтересно, а малыши легко могли потеряться в лесу. Саша пообещала им, что проведёт для них собственную игру, и мы собирались ей в этом помочь. Оставшиеся четыре отряда поделили на «зелёных» и «синих». Вовка вместе со всеми нацепил выпавшие нам по жребию зелёные погоны.
- Вовчик, помнишь, как в прошлом году? - Гриша встал рядом с приятелем. - Давай ты будешь главный, и мы опять своей группой...
- Нет. - Золотарёв покачал головой. - Я вот с ними.
Он кивнул на меня, Митю и ещё нескольких ребят и объяснил:
- Они первый раз играть будут, не знают ещё ничего. А ты бери «старичков», вы и без меня справитесь.
- «В бой идут одни старики»? — хмыкнул польщённый Гриша. Ещё бы Золотарёв сам уступил ему первенство. — Вот посмотрите, мы этот синий флаг мигом добудем.
- Не торопитесь. — Без улыбки отозвался Вовка. — Поиграть людям дайте. Игру не только для вас устраивают.
Задача заключалась в том, чтобы первыми найти в лесу спрятанный флаг противника и доставить его на территорию лагеря, не столкнувшись с «синими». Если же встреча всё же произойдёт, требовалось сорвать бумажные погоны с противоположной стороны. Один погон — ранен, оба — yбит. Раненый мог добраться до «медсанбата», где девочки в косынках с красными крестами и запасом зелёных бумажных прямоугольников прикрепляли недостающий погон. После этого разрешалось вернуться в игру. Потерявший оба погона выбывал из игры до её окончания.
Жульничать и драться не разрешалось. И надо сказать, что мы с честью выполняли нехитрые правила игры. Правда, довольно скоро стало понятно, что каждый в любой момент может легко лишиться погон. Противник не дремал, и Митя с Женей, хоть и не так быстро, но выбыли из игры.
- Я вообще неловкий. - Улыбнувшись, виновато сообщил Митя, махнув нам рукой. - А вы, ребята, берегите погоны.
Мы с сожалением проводили их с Женькой взглядами и юркнули в кусты. Время шло, а ни один из флагов ещё не был найден...
Окончание будет опубликовано 20 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************