Это было давно, когда я был совсем ещё небольшим мальчиком. Детство моё проходило, как у всех советских ребят: школа, любимые книги, игры до темна во дворе в свободное от уроков время, долгожданные дни отдыха, когда можно не думать о скучных школьных обязанностях.
В тот год я с особым нетерпением ждал летних каникул. В деревне, куда нас с сестрёнкой Наташей регулярно отправляли родители, у меня появился новый приятель Олег. Прошлым летом мы были очень дружны, практически не расставались, а ещё Олег оказался генератором таких увлекательных идей, что у меня просто не было ни одного свободного или скучного дня. Фантазия его казалась неистощимой, и мы, не выезжая за пределы деревни, побывали с ним в разных концах света, да что там. Мы даже выходили в открытый космос. Ночью, на заброшенной колокольне. Расставались с трудом и клятвенно пообещали друг другу встретиться через год. Мой новый друг задумал нечто грандиозное, и я находился в предвкушении встречи с ним.
Учебники были сданы, дневники предъявлены родителям и благополучно заброшены в стол, список книг на лето приколот к обоям на стене, а я каждый день ждал, когда папа скажет: «Ну, братцы-кролики, собирайтесь в деревню».
Но отец молчал. Наконец я не выдержал:
- Папа, когда мы уже поедем к бабушке?
- А вы в этом году не поедете. Разве мама вам не сказала? Римма, ну ты что? В самом деле молчала?
- Хотела сделать сюрприз.
- Сюрприз? - Наташа подпрыгнула на одной ножке. - Мамочка, а какой?
- Вы с Юрой в этом году едете в лагерь! На целых две смены! Папа чудом выбил путёвки.
- Ну, не выбил. - Смутился отец. - Просто кто-то по неизвестным причинам отказался от них.
- Неважно. - Остановила его мама. - Главное, что обычно тебе вообще их не предлагают. А сам ты и не спросишь. А здесь такая удача.
- В какой ещё лагерь? - Я всеми силами старался не выдать собственного разочарования.
- Ну как в какой, в папин заводской, "Огонёк".
- Мама. - Мой голос дрогнул. - А можно как-то вернуть хотя бы мою путёвку? Наташа пусть едет, а мне надо в деревню.
- Я без Юрки не поеду. - Испуганно пискнула сестра.
- Начинается. - Мамино лицо стало сердитым, крохотная морщинка между бровями теперь казалась заметнее. - Надо ему. С каких это пор, Юрий, ты стал у нас таким деловым? Ничего не желаю знать. Лагерь - это интересно, весело, это детский коллектив, в конце концов.
- Мама, мы только что избавились от этого детского коллектива! - В отчаянии воскликнул я. - Целый год просидели в закрытом классе за партами.
- Юрка, братец, ну что ты так реагируешь? - Как мне показалось, виновато хмыкнул папа. - Когда я был таким, как ты, мне безумно нравилось в лагере.
- А что тебе там нравилось? - Наташа прижалась к отцу. - Расскажи, пап.
Поняв, что впереди меня ждёт вечер воспоминаний, я под благовидным предлогом ускользнул из кухни и, едва не плача, уселся на подоконник в нашей с Наташкой комнате. Не хотел я ни в какой лагерь, не хотел, и всё тут. Самое главное, я ведь даже не знал, как сообщить Олегу о том, что не приеду. Домашнего телефона у друга не было, а бумажку с адресом я потерял ещё по дороге в город. Ну, вернее, как потерял. Мама начала стирать брюки и, освобождая карманы от мусора, случайно выбросила её вместе с конфетными обёртками. Я погоревал, но решил, что писать письма всё равно вряд ли буду, не любил я тогда это дело, а летом мы с Олегом непременно встретимся.
И тут меня осенило: бабушка! Конечно. Напишу ей, скажу, чтобы она сообщила Олегу про лагерь. Он же первым делом прибежит ко мне. Приняв это решение, я вырвал из старой тетради лист, придвинул его к себе и принялся торопливо писать.
- Мам, дай конверт.
- Зачем тебе?
- Я бабушке написал, что мы не приедем. - Излишне трагично сообщил я. - Она же ждать будет.
Мама усмехнулась и протянула мне белый прямоугольник с маркой.
- Хоть что-то заставило тебя написать бабушке. А то не допросишься никогда. Я рада, что ты взрослеешь, Юра.
- А я не рад. - Пробурчал я. - Пока был маленький, у вас и мысли не было отправлять меня ни в какой лагерь.
- Совести у тебя нет! - Искренне возмутилась мама. - Другой ребёнок обрадовался бы. Такая возможность! А ты растёшь человеком капризным и, как выясняется, неблагодарным.
- Я же не просился туда. - Буркнул я напоследок и благоразумно удалился к себе, опасаясь, что в запасе у мамы есть ещё не один эпитет, чтобы описать мою неблагодарную натуру.
Письмо я бросил в синий почтовый ящик на углу у магазина в тот же день, надеясь, что до бабушкиной деревни оно будет идти не слишком долго, и Олег не сочтёт меня предателем и человеком, не держащим своего слова.
* * * * *
Старенький заводской автобус подвёз нас к воротам лагеря, около которых стояли ребята в белых рубашках и пионерских галстуках и вожатые. Я внутренне поморщился. Происходящее напоминало школу, которую я не слишком любил в отличие от сестры, не хлебнувшей ещё полностью школьной жизни. Подумаешь, закончила первый класс. Это, я вам скажу, семечки. Вот дальше...
- Эй, пацан, ты чего там застрял? - Я вынырнул из своих мыслей и наткнулся глазами на суровый взгляд водителя, смотревшего на меня от передней двери. Оказывается, все, и даже Наташа, уже вышли из автобуса, лишь я остался сидеть, уставившись в окно.
- Задумался. - Признался я и вздохнул.
- Думать — дело хорошее. - Мужчина внезапно подобрел и подмигнул мне. - Ох и вещей у тебя. Помочь?
- Не надо. - Отказался я. - Это сестры ещё, не только мои.
Подхватив свою сумку и чемоданчик Наташи, я спустился с автобусных ступенек и спрыгнул на землю, чуть зацепившись носком новеньких сандалий за отошедшую металлическую окантовку. Едва не шлёпнулся, но выходивший следом водитель придержал меня за локоть, и я устоял на ногах, поймав ехидный смешок высокого крепкого мальчика, что-то быстро сказавшего своему товарищу. Они засмеялись уже вдвоём, но я независимо опустил багаж на землю и повернулся к сестре.
- Ты чего вещи свои не взяла?
- А папа всегда чемоданы сам носит. - Покосилась на меня Наташа.
- Брат - это не папа. - Отрезал я. - И потом, родители тебя в лагерь отправили, чтобы ты научилась самостоятельности. Держи свой баул.
Наташка заморгала светлыми ресничками, губы её слегка набухли, и мне вдруг стало жаль эту малявку с её жиденькими белёсыми волосёнками, уже слегка растрепавшимися без маминых заботливых рук, и испуганными голубыми глазами. Если честно, мне и самому было немного не по себе, а ей и подавно.
- Ладно, не реви. - Примирительно шепнул я. - Если обижать будут, зови меня. Поняла?
Она быстро закивала и шепнула в ответ:
- Юра, а ты далеко будешь? Я боюсь.
- Не бойся никого. - Не слишком уверенно посоветовал я. - Это я так, на всякий случай. Здесь же за вами следить будут. Сейчас вожатая придёт. Вот она.
Я с облегчением ткнул пальцем в сторону спешащей к нам рыженькой улыбчивой девушки.
- Так, вы у нас Паршины, да? Юра и Наташа. - Уточнила она, сверившись со списком. - Юра, ты будешь в третьем отряде, а твоя сестра в шестом. Я её вожатая, Саша. А ваша сейчас придёт.
- Я с Юрой. - Наташка вцепилась в мою руку, но девушка подхватила её чемоданчик и ласково улыбнулась.
- Юра уже взрослый. А в моём отряде такие же ребята, как и ты. - Объяснила она. - А ещё у нас самый красивый домик в лагере. На нём нарисованы цыплята. Хочешь посмотреть?
Сестра нерешительно взглянула на меня.
- Иди, иди. - Подтолкнул я. - Цыплята же. А навестить её хоть можно?
- Конечно. - Девушка тряхнула рыжей чёлкой. - Приходи, поможешь с младшими.
Сестрёнка пошла за Сашей, которая что-то говорила ей, а я остался ждать.
- Здравствуйте, Арина Родионовна. - Раздалось над ухом. Высокий темноволосый мальчик, ставший свидетелем едва не случившегося моего падения, церемонно склонил голову. - Куда же делась ваша воспитанница?
- Вообще-то Арина Родионовна была няней у мальчика. - Я отвернулся. - Неплохо было бы знать. Это моя сестра.
- Это его сестра, Вовчик. - Многозначительно произнёс его приятель, худощавый с неприятно бегающими глазами парнишка. - А он не Арина Родионовна, а Юра Паршин. Слышал же?
- Паршин... - Задумчиво произнёс тот. - Парша - это болячка такая. У растений бывает, и у человека. Мне бабка рассказывала. Паршивый ты, оказывается, Юрочка.
Кулаки мои сжались. Их было двое, и они казались старше, но обида захлестнула горячей волной. Зачем они так? Они ведь меня даже не знают.
- А сам какой? - Я шагнул вперёд.
- А он золотой. - Приятель Вовчика подмигнул Юре. - Не чета тебе.
- Это ещё что?! - Плотная, даже слегка полноватая вожатая приближалась к нам быстрым шагом. Румянец на её щеках был под стать красной пилотке, глаза метали молнии. - Золотарёв, Смирнов, не успели приехать, а уже цепляетесь к другим? И ты тоже хорош. Ты кто у нас? Паршин? Так, Паршин здесь...
- Парша весьма заразное заболевание... - Еле слышно протянул мой недруг. То, что эти двое будут находиться в стане неприятеля, ясно стало с первой минуты. И зачем только папе дали эти проклятые путёвки? Ответить на мой отчаянно немой вопрос было некому.
Вожатая Ксения Викторовна, так она велела себя называть, повела меня вместе с другими ребятами в наш домик. Их было много среди кустов и сосен. Почти одинаковые, только разных цветов: голубые, песочные, зелёные. По дороге я увидел на боку одного из домиков неумело нарисованных цыплят и догадался, что именно в нём теперь находится Наташа. Мы не слишком дружили с сестрой. Маленькая и порой надоедливая, она часто раздражала меня своими капризами и прилипчивостью, но сейчас, глядя на жёлтые круги на зелёной стене, я так остро почувствовал одиночество, что слёзы почти навернулись на глаза. Хотя бы вожатая у нас была такая же, как Наташкина Саша, но нет, Ксения Викторовна идёт себе впереди, как знаменитый ледокол «Ленин», и ей вообще безразлично, что происходит за её широкой спиной.
Спален было две: мальчишечья и девчачья. Девочки сразу засуетились, принялись выкладывать в расшатанные тумбочки свои нехитрые пожитки, пробовать подушки на мягкость, а ребята, задвинув сумки под провисшие панцирные сетки кроватей, принялись высовываться в окна.
- Ребя, здесь низко. - Блеснул глазами Золотарёв. - В прошлом году в другом домике выше было. И окна спальни на столовку выходили, а здесь на лес.
- Ну и что? - Светловолосый кучерявый паренёк улёгся на свою кровать поверх одеяла, задрав ноги в новеньких кедах.
- После отбоя узнаешь. - Презрительно пообещал Вовка. - Кто со мной на спортплощадку?
- А разве можно? - робко спросил невысокий мальчик с перемотанной изолентой дужкой очков. - Ксения Викторовна сказала всем идти в спальню.
- Ксения Викторовна твоя к кастелянше пошла. - Золотарёв уже стоял в дверях. - Быстро не придёт, они подруги. И вообще, мы ничего плохого не делаем. Вон на плакате написано: «Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!» Значит, пойдём дышать воздухом, а то есть у нас здесь источник заражения.
Он бросил косой выразительный взгляд, заставивший меня втянуть голову в плечи. Другие же ребята, напротив, удивлённо завертелись, пытаясь понять, о чём говорит этот надменный самоуверенный парнишка.
- Откуда ты всё знаешь? - Спас меня от замешательства мальчик в очках, глядя сквозь толстые стёкла на Вовку.
- Поезди сюда с моё, узнаешь, Телескоп. - Золотарёв пнул ногой дверь. - Ребя, айда.
Мальчишки покорно потянулись следом. Я отвернулся, кудрявый остался лежать на кровати, не двинувшись с места, а тот, кого Вовка обозвал Телескопом, достал из сумки толстую книгу.
- А вы чего? - Приятель Золотарёва обернулся.
- Неохота. - Кудрявый задрал ноги на грядушку кровати, мальчик в очках открыл книгу, а ко мне вопрос и без этого не относился.
- Плюнь ты на них, Гришка. - Вова вышел из комнаты. - Пожалеют ещё.
Быстрые ребячьи пятки застучали по деревянному крыльцу, голоса стихли, кудрявый тут же опустил ноги на пол и произнёс:
- Терпеть не могу, когда командуют. Тем более такие, как этот. А вы чего?
Я пожал плечами, не зная, что ответить на его простой вопрос.
- Вожатая сказала быть в спальне. Но меня в компании и так никогда не берут. - Мальчик в очках отложил книгу и показал на свои поломанные очки. - Из-за них вот. Мама новые заказала, но их не успели сделать до лагеря.
- Дразнят? - Невольно вырвалось у меня.
- Всегда. - Он добродушно посмотрел на меня. - И телескопом, и очкариком, а иногда и похуже. Я привык уже. Мама говорит, чтобы меньше обращал внимания, тогда дразнить меньше будут, неинтересно.
- Не будут меньше. - Кудрявый мотнул головой. - Одни перестанут, другие начнут. Дyрaков хватает. Меня, кстати, Русланом зовут. А вас?
- Юра.
- Митя.
- Вот что, пацаны. - Руслан обвёл нас взглядом. - Давайте пообещаем до конца смены быть вместе. Ну раз уж так получилось.
- Я вообще сюда ехать не собирался. - Я выпалил это неожиданно. - Родители заставили. Самое плохое лето в жизни. Но, если хотите, то давайте.
- Хорошо. - Митя поправил очки. - Я тоже не очень хотел ехать, но мама сказала, что если я дома останусь, то так всё лето и просижу за книжками.
- Но ты же всё равно её сюда привёз. - Удивился Руслан. - Вон какая толстенная.
- Это «Граф Монте-Кристо», второй том. Первый я уже прочитал. Надо же узнать, чем всё закончится. Но мама говорит, что здесь меня хотя бы будут заставлять выходить на улицу.
- Тогда чего не пошёл?
Митя смутился.
- Не захотел. Нельзя что ли?
- Почему? Можно. Просто этот, как его, Вовка, он ведь и отомстить может.
- Пусть мстит. - Митя поправил очки и решительно сжал губы. - Правда, если очки разобьёт, плохо будет. Я без них ничего не вижу почти.
- Не видишь, а книжки читаешь. Ещё больше глаза портишь. Эх, Митька-Митька...
Договорить Руслан не успел.
- Устроились? - Раздалось от двери. Ксения Викторовна удивлённо оглядела пустую комнату. - А где остальные? Опять Золотарёв? Что же это за мучение такое. Ох, поедет он у меня домой! Я ему не другие наши девочки!
Она решительно вышла, а мы с Русланом и Митей переглянулись.
- Я же говорил им, что вожатая велела здесь ждать. - Вздохнул Митя. - Попадёт теперь.
- Ну и попадёт. - Отозвался Руслан. - Им же, а не тебе.
- Когда провинился даже один, иногда наказывают всех. - Пожал плечами Митя. - Я о таком читал.
- Правильно говорит твоя мама. Читать тебе надо поменьше. - Руслан встал и вышел в коридор, тут же вернулся. - Идут. Всё, пацаны, кажется, смена наша началась!
Продолжение выйдет 10 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************