Слово потасовка так и просится к ряду таких слов, как тасовка, подтасовка, растасовка, перетасовка. Внешне все они очень похожи и отличаются только приставками. Ввиду этой очевидности все популярные этимологические словари выводят слово потасовка из французского tasser – «сваливать в кучу, накладывать». Фасмер даже отмечает, что первоначально потасовка значило «неразбериха», правда, не ссылаясь на какие-либо источники. В словаре Шанского говорится, что потасовка пришла в литературный язык из картежного арго: потасовка исходно – «перемешивание карт».
Действительно, все существительные этого ряда и по значению, и по своему строению весьма четко соотносятся с первоначально «картежными» глаголами: тасовать, подтасовать, растасовать, перетасовать. В конечном итоге тасовать восходит к французскому tasser, который в русский язык, вероятно, попал через посредство польского tasowac с тем же «картежным» значением.
Однако существительное потасовка в смысловом плане никак не соотносится с формой совершенного вида глагола тасовать, хотя чисто формально есть соблазн их сблизить. Не фиксировалось у этого существительного и значение «неразбериха». Потасовка – это драка, борьба, стычка. Следовательно, в слове потасовка есть какая-то загадка, которая не позволяет это явно производное слово (в нем как будто бы есть приставка по- и суффикс –к-) связать с другими словами русского языка, в том числе и с глаголом тасовать.
Доктор филологических наук И.Г. Добродомов предложил другую этимологию. Он справедливо заметил, что реконструкция первого значения «неразбериха», указанная в словаре Фасмера, не выглядит убедительно, поскольку факт перемешивания своих и чужих в драке-потасовке едва ли может рассматриваться как самый существенный компонент этого явления, чтобы дать ему признак для наименования. Кроме того, фактически наиболее старым значением у слова потасовка было «наказание, сопровождающееся побоями», отмеченное семнадцатитомным «Словарем современного русского литературного языка» как устаревшее.
Он даст таку потасовку, что и глаза выпялишь; у него, что велит, то и делай.
П. А. Плавильщиков. Бобыль (1790)
Вот посмотрю я: если ты мне не приведешь сейчас кузнецов да в два часа не будет все готово, так я тебе такую дам потасовку… сам на себе лица не увидишь!
Н. В. Гоголь. Мертвые души (1842)
В пользу увязывания глагола (по)тасоватъ с существительным потасовка можно было бы привести зафиксированный в Словаре В.И. Даля под словом тасовать фразеологизм задать кому тасовку «потасовку», но это выражение, вероятно, следует рассматривать в качестве результата трансформации более распространенного его варианта задать потасовку. Следовательно, (считает Добродомов) редкая бесприставочная форма тасовка в значении «потасовка» должна рассматриваться в качестве вторичного варианта более распространенного слова потасовка и в силу этого не может использоваться в этимологических построениях.
Добродомов полагает, что по своему происхождению существительное потасовка не имеет, вероятно, никакого отношения к русскому глаголу тасовать: оно было образовано, скорее всего, в семинаристской среде от греческого глагола πατάσσω (патассо) «бить, ударять, колотить», который встречался на протяжении всей истории греческого языка. Есть он и в религиозных текстах, знакомых семинаристам, и сохранился в новогреческом языке только в переносном значении «подавлять, утихомиривать силой». К основе греческого глагола патасс-о мог быть добавлен русский словообразовательный суффикс -овка, а первый слог па был переосмыслен в качестве приставки по-, которая в безударном положении фактически произносится с гласным а, как и в соответствующем греческом слове. Безударная приставка по- в существительном потасовка фактически существует только на письме, а в устной форме она имеет произношение, гораздо более близкое к звучанию начального слога в греческом первоисточнике.
В русском языке, отмечает Добродомов, есть некоторое количество довольно выразительных слов, которые были «изобретены» семинаристами и вошли в широкое употребление. Таковым следует считать загадочное по своему значению и строению прилагательное стоеросовый. Это слово было образовано на основе греческого названия креста стаурос (ср. имя Ставр), которое также имело более старое значение «кол, шест, свая». Семинарского же происхождения и загадочное слово мантифолия, употребленное неоднократно в произведениях А. П. Чехова.
По мнению Добродомова, именно в семинарской среде возникло на базе латинского выражения a parte «отдельно, особняком» наше привычное слово парта, которое известно только с XIX века, причем в «Очерках бурсы» Помяловского слово парты было еще снабжено характерным пояснением в скобках (учебные столы), что достаточно выразительно говорит о его непривычности для современников Помяловского. Такое предположение о латинско-семинарской этимологии слова парта представляется более вероятным, чем даваемое М. Фасмером сопоставление с немецким apart или французским a part – латинизмами, не относящимися к учебному процессу. Добродомов заключает, что семинарские слова в русском языке все еще остаются недостаточно изученными и выявленными, они требуют к себе внимания исследователей.
От себя добавлю, что с семинарскими словами мы уже встречались. Таковыми считаются катавасия, ахинея, сморозить, ерунда и др. Версия, отсылающая существительное потасовка к греческому πατάσσω «бить, ударять, колотить», в семантическом плане выглядит более убедительно. Однако у потасовки есть синоним – свалка, который хорошо соответствует французскому tasser – «сваливать в кучу». Нередко ребяческие потасовки называли свалками. По смыслу этому обозначению хорошо соответствует и фразеологизм «куча мала».
На шум общей свалки прибежало ещё трое старичков. Однако они быстро сообразили, что пришли слишком поздно, и тогда один из них, чтобы хоть немного вознаградить себя за лишение, крикнул:
— Куча мала, ребята. Произошло что-то невообразимое. Верхние навалились на нижних, нижние рухнули на пол и делали судорожные движения руками и ногами, чтобы выбраться из этой кутерьмы.
А. И. Куприн, «На переломе (Кадеты)», (1900)
Кто-то закричал в этот момент “куча мала!” — и скоро оба борца исчезли под грудою повалившихся первоклассников.
Е. Н. Чириков. Предатель (1903)
В игру вступают женщины из тех, что помоложе и побойчее, за парня заступятся другие парни, и пойдет свалка, чистая куча мала, которая каким-то образом все передвигается да передвигается к воде, пока наконец все вместе не скатятся с крутого бережка.
В. А. Солоухин. Капля росы (1959)
Казалось бы, в пользу происхождения существительного потасовка от соответствующего глагола, восходящего к французскому tasser – «сваливать в кучу», имеются дополнительные аргументы. Из арго картежников в общий язык попало немало метких словечек: очковтирательство, брать на понт, передергивать (искажать смысл сказанного), блефовать, рвать и метать, ва-банк, ходить козырем, козырять, тузить (бить) и пр. Может быть и потасовка (драка) отсюда же? Возможно. Однако, как мы видели из литературных примеров, раннее значение слова – «удар, затрещина, взбучка, наказание», а вовсе не «свалка» и не «куча мала». Вероятно, сближение свалка, куча мала и потасовка произошло уже в русском языке.