В воскресное утро Андрейка спал долго. Павел с матерью, чтобы не разбудить его, сидели на кухне и тихо разговаривали.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aMhFUQASXm4TY36r
- Мам, я боюсь, что Люба заберёт у меня сына, - поделился своими опасениями Павел.
- Так ведь её благоверный категорически против, чтобы Андрейка жил в его дорогущей квартире.
- В том-то и дело, что Люба сейчас с ним не живёт. Она мне звонила вчера поздно вечером, жаловалась, что Аркадий выгнал её. Люба вернулась в свою квартиру.
- Ну и дела! – покачала головой Нина Николаевна. – Но Андрейка ведь не мячик, чтобы пинать его туда-сюда. У этой Любы то одна, то другая прихоть. Ох, непорядочная она баба! Пусть только попробует потребовать Андрейку назад! Ни за что не отдадим ей нашего мальчика!
- Мам, а что мы сможем сделать? – опустил голову Павел. – Суд определил местожительство Андрейки – с матерью. Не отдадим ей его по-хорошему, так она с полицией нагрянет. Уж я Любу прекрасно знаю! Не хватало мне ещё проблемы с законом иметь, боюсь, тогда я вообще сына не увижу.
- Ох, Пашенька, душа у меня за вас болит. Очень я переживаю за Андрюшеньку. И за тебя переживаю, вижу, как ты маешься. Задумчивый ты стал, серьёзный, напряжённый. И всё из-за этой сумасбродной Любы!
- Мам, какой бы Люба ни была, но я ей очень благодарен. Благодарен за то, что она подарила мне Андрюшу, я не могу себе представить жизни без него.
- Да, за внучка ей, конечно, спасибо… - вздохнула Нина Николаевна.
- Который час? – Павел взглянул на часы, висевшие над дверью. – Уже десять?
- Заболтались мы с тобой, сынок. А что же Андрюша, неужто до сих пор спит? – встала из-за стола Нина Николаевна. – Пойду-ка я, гляну.
- Просыпайся уже, соня, - ласково сказала бабушка, отвесив шторы, впуская в комнату солнечный свет.
- Я посплюещё немного, бабушка, - потянулся Андрейка.
- На часах уже – начало одиннадцатого. А я тебе оладушек ещё час назад напекла…
- Мои любимые оладушки? – Андрейка быстро вскочил с кровати и, не успела бабушка оглянуться, помчался на кухню.
- Доброе утро, сынок! – улыбкой встретил его Павел.
- Доброе утро, пап! А где оладушки?
- Так вот же они, бабушка глубокой тарелкой их накрыла, чтобы не остыли.
Андрюша протянул руку, но отец остановил его.
- Подожди, Андрюша. Ты забыл, что нужно сделать перед завтраком?
- Нет, пап, не забыл: нужно умыться и зубы почистить. Но это потом… - махнул рукой мальчик.
- Нет, так не пойдёт, Андрей, - спокойно, но твёрдо сказал отец. – Пока ты не умоешься и не почистишь зубы, за стол ты не сядешь.
- Но, пап. Оладушки же остынут!
- Они уже целый час тебя дожидаются, не остынут, если ещё пять минут подождут.
Андрейка стоял в нерешительности, уж очень ему хотелось отведать бабушкиных оладушек поскорее.
- Ну же, сынок, - поторопил его отец. – Чем быстрее ты приведёшь себя в порядок, тем быстрее приступишь к трапезе. А если ты не будешь слушаться, я попрошу бабушку, чтобы она тебя больше ничем вкусненьким не баловала. По утрам будешь есть одну манную кашу, которую приготовлю я! – усмехнулся Павел, видя неподдельный ужас на улице сына.
- Не-ет, только не твою манную кашу! Там же сплошные комочки! Фу! Я эти комочки с детского садика ненавижу! – завопил Андрейка и побежал в ванную комнату.
- Ты замечательный отец, Пашенька! – сказала Нина Николаевна, улыбаясь. – Ты правильно воспитываешь Андрюшу. Смотрю я на вас и не нарадуюсь – вы, как одно целое!
- Спасибо, мам, мне приятно слышать такие слова. Я очень стараюсь. Я мечтаю, чтобы Андрюша вырос достойным человеком.
- Он обязательно вырастет именно таким, не сомневайся, Паша…
- Я всё сделал, пап! – в кухню ворвался Андрюша.
- Когда же ты успел зубы почистить?
- Я их чистил по ускоренной программе, - засмеялся Андрейка, взял оладушек, от души положил на него вишнёвое варенье и откусил кусочек, прикрыв глаза от удовольствия.
- Вкусно-о-о! – то и дело приговаривал он.
- Кушай, мой золотой, кушай! – бабушка радовалась аппетиту внука. – Я тебе таких оладушек сколько хочешь напеку!
- Пап, а мы пойдём сегодня запускать змеев? – спросил Андрюша, доев четвёртый оладушек.
- Ты слишком долго спал, сынок, - развёл руками Павел. – Посмотри в окно: ещё каких-то 15 минут назад светило солнце, а сейчас небо затягивается тучами, вот-вот дождь пойдёт.
— Эх! — разочарованно вздохнул Андрейка, подбежав к окну. — И правда, тучи. И ветра почти нет. Совсем нет.
Он прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как первые тяжёлые капли дождя застучали по подоконнику, оставляя мокрые следы. Его плечи поникли.
Павел подошёл к сыну сзади и положил руку на его голову.
— Ничего, полетаем в следующий раз. Погода — дама капризная, не угадаешь.
— Но я так ждал... — голос мальчика дрогнул.
Нина Николаевна, перехватив взгляд сына, хлопнула себя по лбу.
— Так! Раз уж капризная погода подарила нам такой денёк, чтобы побыть дома, давайте его правильно использовать. Андрюша, а ты бабушке поможешь?
— В чём? — без особого энтузиазма спросил мальчик.
— А мы сейчас открытый пирог будем печь, с яблочным повидлом!
- Открытый пирог? – удивился Андрейка. – А это как?
- Сейчас я тебя научу! – улыбнулась бабушка.
Идея оказалась удачной. Лицо Андрейки прояснилось. Он стал помогать просеивать муку под весёлые рассказы бабушки. Приготовление пирога превратилось в увлекательную игру. Павел, доставая из духовки противень, ловил себя на мысли, что хмурый дождь удивительным образом наполнил их день уютом и теплом. Квартиру наполнил сладкий, густой аромат яблок.
— Аромат-то какой! — восхищённо произнёс Андрейка, вбирая в себя сладкий запах печёных яблок и корицы.
— Вот-вот, сейчас остынет немного, и будем пробовать, — ласково ответила Нина Николаевна. — С чайком горяченьким...
В этот момент в коридоре раздался резкий, настойчивый звонок в дверь — чей-то палец не отпускал кнопку, наполняя квартиру тревожным, неприятным звуком.
Все трое замерли. Улыбка сошла с лица Андрейки. Он инстинктивно прижался к отцу.
Павел встретился взглядом с матерью. В её глазах читалась та же тревога, что сжала ледяным комом его собственное сердце.
— Я открою, — тихо сказал Павел, вытирая руки о полотенце.
Он медленно пошёл в прихожую, взглянул в глазок, и его лицо стало суровым. Он глубоко вздохнул, повернул ключ и открыл дверь.
На пороге стояла Люба. Но не вчерашняя — жалкая и немного нетрезвая, а собранная, с холодным, каменным выражением лица. Дождевые капли стекали с её плаща.
— Люба? Что случилось? — спросил Павел, понимая по выражению её лица, что она пришла не с добром.
— Я за сыном, — отрезала она, не глядя ему в глаза. Её голос был ровным и безразличным, словно она делала заказ в магазине. — Собирай его вещи. Я заберу его сегодня же.
Из-за спины Павла послышался тихий, испуганный вздох. В проёме кухонной двери стоял Андрейка, бледный, с широко раскрытыми глазами.
— Мама? — прошептал он.
— Здравствуй, сынок, — Люба бросила на него беглый, ничего не выражающий взгляд. — Одевайся. Поедем домой.
— Нет! — вырвалось у мальчика, и он отшатнулся назад, натыкаясь на подошедшую бабушку.
— Любовь, опомнись! — вступила Нина Николаевна, заслоняя внука собой. Голос её дрожал от возмущения. — Зачем ты это делаешь? Пожалей Андрюшу…
- Я его мать! Андрюша отныне будет жить со мной?
- А как же Аркадий? – спросил Павел.
- Это не твоё дело! – резко отрезала Люба.
- Нет, как раз – моё! Я имею право знать, куда ты собираешься забрать моего сына – к себе домой или в квартиру Аркадия?
- К себе домой, - сквозь зубы процедила Люба. – Доволен?
— Люба, давай поговорим спокойно, — тихо, почти умоляюще сказал Павел. — Зайди, чаю попьёшь, мы как раз пирог испекли…
- Некогда мне с тобой чаи распивать. Я забираю сына – и мы уходим.
- Ты же видишь, Андрюша напуган, он не хочет с тобой идти.
- Зря я его тебе отдала, - прошипела Люба на ухо Павлу, - надо было догадаться, что вы настроете его против меня. Ещё и маменька твоя наверняка постаралась!
- Это неправда, Люба, - полушёпотом, чтобы не слышал Андрейка, ответил Павел. – Никто против тебя Андрейку не настраивал, даже в мыслях не было. А идти он к тебе не хочет, потому что ему было с тобой некомфортно…
Андрейка вдруг вырвался из-за бабушкиной спины. Его лицо было мокрым от слёз.
— Я не хочу с тобой! Не хочу! — закричал он, обращаясь к матери. — Я хочу остаться с папой! И с бабушкой!
Люба на мгновение смутилась от этой детской, искренней вспышки, но тут же взяла себя в руки.
— Ты маленький и ничего не понимаешь. Идём, Андрюша. По дороге домой мы зайдём с тобой в кафе, и ты закажешь себе всё, что захочешь!
Люба сделала шаг вперёд, но Павел преградил ей путь.
— Нет, Люба. Сегодня — нет. Ты видишь, в каком он состоянии? Оставь его в покое. Поговорим завтра.
В квартире повисла тяжёлая, невыносимая пауза, разрываемая лишь тихими всхлипываниями Андрейки. Аромат свежеиспечённого яблочного пирога, ещё недавно такой аппетитный, теперь казался горьким.
— Хорошо, — неожиданно сказала Люба, не привыкшая отступать. Она отвела взгляд от Павла и посмотрела на сына. На его заплаканное, испуганное лицо. — Ладно, завтра в обеденный перерыв приходи в кафе напротив твоего офиса…
Она сделала шаг назад и, не дожидаясь ответа, стала спускаться по ступеням.
Павел медленно закрыл входную дверь, повернул ключ и прислонился к ней лбом, пытаясь перевести дух. Сердце бешено колотилось в груди.
В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Андрейки. Нина Николаевна обнимала его, тихо что-то шепча на ухо.
— Пап... — дрогнувшим голосом позвал мальчик. — Но почему мы не можем снова жить все вместе – я, мама и ты? Почему вы всё время ругаетесь с мамой? Я так хочу, чтобы вы с ней помирились…
Павел подошёл к нему, опустился на корточки и крепко обнял.
— Так вышло, сынок… Я бы тоже хотел, чтобы мы с твоей мамой остались друзьями, но…
Павел поймал на себе взгляд матери. В её глазах стояли слёзы, но она кивнула ему, словно говоря: «Ты всё говоришь правильно».
— Знаешь что? — Павел встал, стараясь говорить бодрее. — А давайте-ка есть наш пирог, а то он совсем остынет. И чайку горяченького. Мама, ты же налила?
— Конечно, налила! — Нина Николаевна поспешно утёрла глаза уголком фартука. — Иди, внучек, садись за стол. Всё уже на столе.
Они вернулись на кухню. Аромат яблок и корицы снова создавал тихий семейный уют, но в воздухе всё ещё висела мрачная тень от визита Любы. Андрейка ел пирог молча, не поднимая глаз от тарелки.
Павел смотрел на него и понимал, что отступать больше некуда. Завтрашний разговор должен был всё решить. Окончательно и бесповоротно. Павел не мог больше позволить своему сыну жить в постоянном напряжении.
— Всё наладится, не расстраивайся, сынок, — тихо сказал он. — Поверь мне.
Андрейка молча кивнул, и в его глазах наконец-то появился крошечный огонёк надежды.