Свинцовые тучи над оперативным аэродромом казались низким потолком, придавившим землю. Внутри кабины МиГ-31БМ с бортовым номером «красный ХХ» царил свой, отрешенный от внешнего мира мирок, пахнущий озоном, топливом и холодным потом. Подполковник Игорь «Мастер» Звягинцев привычным движением провел ладонью по панели приборов, проверяя готовность систем. Рядом, в задней кабине, штурман-оператор капитан Артем «Протон» Холмогоров уже оцифровывал поступающие с командного пункта данные.
— «Гранит-78», докладывайте готовность, — голос руководителя полетов с КП был сухим, безэмоциональным, как гудение трансформатора.
Звягинцев нажал на переговорное устройство, его голос, слегка искаженный кислородной маской, прозвучал в эфире четко и спокойно:
— «База», «Гранит-78». Системы проверены, экипаж готов к выполнению задачи. Заправка под потолок. Ждем команду.
— Задача подтверждается. Прикрытие ударной группы «Вепрь» на маршруте. Координаты сектора патрулирования и условного противника поступают на борт. Время «Ч» в десяти минутах.
— Принято, «База». «Гранит-78» понял.
В наушниках щелкнуло, связь прервалась. Осталось только ждать. Эти последние минуты перед вылетом всегда были самыми тягучими. Звягинцев мысленно прокручивал карту: Баренцево море, нейтральные воды, маршрут «Вепря» — звена дальних бомбардировщиков Ту-22М3. Их «условный противник» сегодня был очень даже условным, но отрабатывать нужно было как в бою. Опыт в небе Сирии не прощал расслабленности.
— Протон, как данные? — бросил он штурману, глядя на застывшие стрелки приборов.
— Все чисто, Игорь Викторович. Пакет загружен. Электроника ведет себя прилично. Заслоны ставить будем в квадрате «Дельта-пять». Имитация перехвата высокоскоростной цели. Интересненько.
В эфире снова зашипело.
— «Гранит-78», взлетная полоса свободна. Погода в районе аэродрома: облачность нижняя, видимость пять километров. Разрешение на запуск и взлет.
Звягинцев обменялся взглядом с Холмогоровым через зеркало заднего вида.
— Экипаж, запускаю двигатели.
Мощный, сокрушающий все другие звуки рев турбин наполнил кабину. Истребитель, до этого момента бывший просто тяжелой грудой металла, вздрогнул и ожил. Стрелки на приборах поползли вверх. Фонарь кабины медленно, с едва слышным шипением опустился, изолируя их от внешнего мира.
— «База», «Гранит-78». Выруливаю.
Самолет, ведомый точными движениями рук Звягинцева, покатился по рулежке к началу взлетной полосы. Мелкий дождь забивал стекла, но внутри было сухо и холодно от работающего кондиционера.
Вырулив на старт, Звягинцев на мгновение замер, давая двигателям выйти на максимальный режим. Весь истребитель напрягся, как хищник перед прыжком.
— «Гранит-78», на взлете.
Он отпустил тормоза. Чудовищная сила вдавила его в кресло. За окном мелькали огни взлетки, сливаясь в сплошные линии. Скорость нарастала с пугающей быстротой. Руление, отрыв, уборка шасси — все действия были отточены до автоматизма. Земля ушла из-под колес, и МиГ-31, тяжело набирая высоту, нырнул в серую вату облаков.
На несколько секунд их поглотила абсолютная, молочно-белая слепота. Потом самолет вынырнул из верхнего яруса облаков, и их ослепило низкое полярное солнце. Внизу простиралось бесконечное море облаков, похожее на заснеженную равнину, а над ним — пронзительно-синее небо.
— Красота-то какая, — не удержался Холмогоров.
— Работать, Протон, — хотя сам Звягинцев не мог не восхищаться этим вечным пейзажем. — «База», «Гранит-78». Набрали эшелон. Идем по маршруту.
— «Гранит-78», подтверждаем. Свяжитесь с «Вепрем-один» на основном ЗПУ.
Звягинцев переключил канал.
— «Вепрь-один», это «Гранит-78». Вас слышим. Как слышите?
В наушниках раздался новый, более низкий голос:
— «Гранит-78», «Вепрь-один». Слышим вас разборчиво. Идем по графику. Ваше появление своевременно.
— Понял. Осуществляем прикрытие. Держимся вашей «девятки».
Где-то далеко впереди, невидимые за десятки километров, шли три «Ту-22М3». Их задача — условный удар по морской цели. Задача МиГов — не дать «условному противнику» — таким же условным истребителям НАТО — этот удар сорвать.
Полет был монотонным. Только гул двигателей, ровное дыхание в масках и монотонный голос Протона, докладывающего о параметрах полета.
Внезапно на табло замигал красный индикатор.
— «Гранит-78», «База». По данным РТВ, в вашем квадрате неопознанная воздушная цель. Имитация нарушения границ условным противником. Категория одна. Координаты передаем.
Звягинцев мгновенно преобразился. Вся расслабленность исчезла, взгляд стал острым, цепким.
— Принято, «База». Протон, пеленгуй!
— Уже работаю, — голос Холмогорова стал собранным, быстрым. — Цель! Пеленг два-семь-пять, расстояние триста двадцать, высота восемь тысяч. Скорость высокая. Идет на сближение с «Вепрем».
— «Вепрь-один», маневрируйте, уходите вниз. Мы берем на себя, — Звягинцев уже кричал в радиомикрофон, одновременно переводя свой истребитель в крутой вираж.
— Поняли, «Гранит». Ждем вашей работы.
— Протон, ставим заслон! Расчет на перехват!
МиГ, послушный рулям, рванулся вперед, набирая высоту. Звягинцев чувствовал, как перегрузки вдавливают его в кресло. Глаза бегали между индикатором на лобовом стекле и аналоговыми приборами.
— Дистанция двести! Цель ведет себя агрессивно, имитирует маневр уклонения, — докладывал Холмогоров. — Классификация — имитатор высокоскоростной цели. Похоже на наш МиГ-29.
— Вижу его на радаре, — сквозь зубы процедил Звягинцев. — Выходим в атаку.
Он представил себе этого «противника». Летчик, такой же, как он, выполняющий свой учебный сценарий. Где-то там, в эфире, на своих частотах, его наводчик тоже отдавал команды.
— Захват! — крикнул Холмогоров, когда символ на ИЛС накрыла значок цели.
Звягинцев положил руку на гашетку. Не настоящую, конечно. Учебную.
— «Пуск». Условная ракета воздух-воздух по цели номер один.
Он плавно потянул ручку на себя, выполняя противозенитный маневр.
— Цель поражена. Выходим из атаки.
— Подтверждаю, условное поражение цели, — голос с КП был довольным. — «Вепрь-один» продолжает выполнение задачи. Ваша работа завершена. Возвращайтесь на базу.
Звягинцев перевел дух. Адреналин начал потихоньку отступать.
— «База», «Гранит-78». Задание выполнено. Возвращаемся.
Обратный путь прошел в почти полном молчании. Оба летчика были поглощены собственными мыслями, переживая заново только что закончившийся бой. Пусть учебный, но от этого не менее напряженный.
Когда колеса мягко коснулись бетона родной взлетной полосы и МиГ, выпустив тормозной парашют, замер на своем стояночном месте, Звягинцев выключил двигатели. Наступила оглушительная тишина, в которой было слышно только собственное сердцебиение.
Он открыл фонарь. Влажный холодный воздух ворвался в кабину, пахнущий керосином и дождем. Техники уже бежали к самолету.
Холмогоров выбрался из своей кабины, его лицо расплылось в ухмылке.
— Ну что, Мастер, «условного» достали?
— Достали, Протон, — Звягинцев снял шлем и провел рукой по взмокшим волосам. — Сегодня достали условного. Завтра… посмотрим. Главное — отработали без сучка без задоринки.
Он посмотрел на небо. Тучи начали расходиться. Где-то там, за ними, уже возвращались на свои базы «Тушки» «Вепря». Их миссия тоже была выполнена.
Он сошел на землю, чувствуя приятную усталость во всем теле. Еще один день. Еще одна успешная задача. И так будет до тех пор, пока они нужны здесь, в небе, на самом острие стального копья, что держит оборону страны. Они — соколы. Стальные соколы «Запада». И их крылья еще не раз отбрасывать тень на те карты, где другие видят лишь «условного» противника.
Любые совпадения случайны, все имена вымышленные.