Я ещё плохо понимал значение родительского дня. Сказать, что особо скучал по родителям? Нет. Наташка скучала, но она маленькая, а я всё равно обычно не видел их почти целое лето. Конечно, в первые дни пребывания я многое бы отдал за нечаянное чудо их появления здесь. Мечтал: мама и папа опомнятся, приедут и заберут нас домой. Но то сначала. А сейчас мне уже начало нравиться в лагере. Я подружился с ребятами, Ксения Викторовна и Саша относились ко мне хорошо. В кружке у Андрея Ивановича было интересно, он общался с нами живо и по-дружески и, кажется, очень ценил то, что мы снимали с него часть забот в возне с малышами.
Вдохновляло лишь то, что родители должны были привезти разных вкусностей. Об этом говорили все. Интересно, наши с Наташкой родители знают, как проходят родительские дни? Стоп. Папа же рассказывал, как он в своё время тоже бывал в лагере. Значит, знают.
Слова Ксении Викторовны оказались пророческими. Прошло совсем немного времени с начала смены, а мы, столкнувшись с лагерным режимом и разработанной для советских детей системой питания, начали после отбоя превращаться в голодных волчат.
«Бери ложку, бери хлеб, собирайся на обед!» — дружно напевали все под мотив горна.
Нет, кормили нас сытно, ведь детское меню утверждалось на уровне министерства и разрабатывалось в Институте питания, но кто-то не любил кашу, кто-то отодвигал суп, в котором плавал варёный лук, и только второе обычно подчищалось до вылизанных тарелок: котлета с пюре или гречкой, макароны, особенно по-флотски. Стаканы с компотом тоже всегда оставались на столах пустыми. Самое интересное заключалось в том, что днём нам совсем не хотелось есть. Но стоило разойтись по спальням, как животы начинали урчать, а вместо страшных историй, которые к тому времени были пересказаны по несколько раз, начинались воспоминания о том, кто что, когда и где ел вкусного. Лагерный аппетит неизбежно превосходил количество поступающих в организм калорий, включая добавку. Все запасы, которые привезли с собой наши «бывалые» товарищи, давно иссякли, и мы иногда жалели о недоеденном в обед супе.
Однажды, когда я по обыкновению заглянул к сестрёнке в шестой отряд, Саша попросила:
- Юра, дойди, пожалуйста, до столовой. Там повариха Нина Васильевна, тётя Нина. Забери у неё сухарики для моих мышат.
- Для каких мышат?
Вид у меня, видимо, был настолько удивлённым, что она весело рассмеялась и, показав на своих малышей, объяснила:
- Вот они мышата и есть. Я Нину Васильевну попросила остатки хлеба на плите подсушивать. Она режет, подсаливает немного и сушит, а я им вечером перед сном выдаю сухарики, чтобы засыпать веселее было. Только, Юр, потише. Узнают, попадёт мне.
- Хорошо.
Повариха посмотрела на меня подозрительно, но сухари отдала.
- Спасибо. - Вежливо поблагодарил я, хотя подношение предназначалось совсем не мне.
Это почему-то произвело на женщину благоприятное впечатление. Она вдруг окликнула меня, уже повернувшегося, чтобы уйти.
- Сам-то из какого отряда?
- Из третьего.
- Погоди.
Тётя Нина быстро и ловко свернула из старой газеты кулёк, щедро сыпанула туда сухарных обломков.
- На-ка, держи. Погрызёте с мальчишками. Тоже ведь дети, хоть и большие. Да не болтай особо, слышишь?
Я быстро отнёс сухари в шестой отряд и помчался к своим. Какими же вкусными казались тёмные хлебные кусочки, хрустевшие на наших крепких молодых зубах. Мы грызли их и отчего-то беспричинно смеялись, объединённые общей маленькой тайной.
- Мамка приедет, пирожков с капустой привезёт. - Мечтательно протянул Женя. - У меня бабушка, знаете, какие пирожки печёт.
- А я конфет просил, если приедут. Ребя, кто «Золотой ключик» любит? - Поинтересовался Валя. - Я очень люблю.
- Я! И я! - Раздались голоса.
- Да ну. - Вовка поморщился. - Ерунда, а не конфеты. К зубам только липнут. «Белочка» или «Кара-Кум» вот это конфеты. «Мишка Косолапый» тоже.
- А тебе привезут? - Поинтересовался простодушный Женя.
Золотарёв презрительно усмехнулся.
- Может, что и получше привезут.
- Может быть, резинку жевательную, как в прошлом году. - С надеждой протянул Гриша Смирнов. - Поделишься, Вов?
- Посмотрим. - Вовка отвернулся, всем своим видом давая понять, что наши разговоры ему вовсе не интересны.
Митя посмотрел на обескураженного Вальку и сказал спокойно:
- Мы с мамой такие шоколадные конфеты только на праздники покупаем, если достать удаётся. А так я «Морские камешки» люблю и «Дюшес».
- Я люблю «Барбариски», они кислые. - Вспомнил я. - А сестрёнка «Снежок». Ну, шоколадные, конечно, тоже. Мы с Наташкой из новогодних подарков сначала карамельки съедаем, а потом уже самые вкусные.
- Руслан, а ты что молчишь? - Поинтересовался Вася. - Не любишь конфеты?
- Люблю только «Взлётные». - Глядя мне в глаза, проговорил бывший друг.
- Вкусные? - С интересом спросил Вася. - Я не пробовал.
- Где бы ты их попробовал. Их только в здании аэровокзала купить можно, да в самолётах перед взлётом дают. - Руслан говорил с Васей, но продолжал смотреть на меня. - Поэтому они и называются так. Это чтобы уши не закладывало.
- А ты как будто на самолёте летал? - Недоверчиво спросил Миша.
- Приходилось. - Руслан отвернулся.
Я не знаю, врал он тогда или нет. Мы ведь так не успели подружиться по-настоящему. Я тоже, как и большинство ребят, никогда не пробовал такие конфеты и не летал на самолёте, поэтому рассуждать о них не мог. После нашего с Русланом разрыва он так и не сошёлся с Вовкиной компанией, на него там просто не обращали внимания. Пожалуй, сейчас Руслан чувствовал себя так же, как я в первые дни, только его никто не задевал.
Ситуацию спас Гриша Смирнов, вспомнивший неожиданно про автоматы с газированной водой. Разговор пошёл оживлённей. Мальчишки делились способами добыть стакан газировки с сиропом за одну копейку, а не за три. Или за три, но с двойным сиропом.
- Если бросить копейку и ударить кулаком посильнее, — с жаром доказывал Миша, — то наливается с сиропом. Надо только знать, куда бить. И чтобы взрослых рядом не было.
- А у нас один пацан на вторчермете нашёл такие кружочки железные, — делился Женя, — точь-в-точь как три копейки. Как начал всех угощать. Мы потом тоже туда лазили, но там не было больше.
- А у меня монетка была с дырочкой на верёвке. - Вздохнул Валя. - Я с двойным и даже с тройным сиропом газировку пил за одну копейку. А потом верёвочка порвалась.
- Копейку-то зачем кидал? Можно же без неё было. - Спросил кто-то.
- Не знаю. - Валя пожал плечами.
- Но ведь это нечестно. - Вздохнул Митя. - Обман получается.
- Как же, копейку-то я всё равно платил! - Воскликнул Валя. И все засмеялись, даже Митька.
Но не надо думать, что мы просто ждали родителей и говорили о еде. Мы готовились к этому дню, убирали и украшали территорию около домиков. Готовили номера для концерта.
- Юра, ты у нас что умеешь? - Спросила Ксения Викторовна.
- Я ничего! - Испугался я. - У меня нет никаких талантов. Пусть девочки выступают.
- Девочки и так выступают. - Вздохнула вожатая. - Маша с Галей песню репетируют, Лена танцевать будет, но и от мальчиков что-то надо.
- Ксения Викторовна, давайте я лучше починю что-нибудь. - Взмолился я. - Доску, например, на веранде прибью. Возьму у Андрея Ивановича инструмент и сделаю. Только не выступать.
- Я много стихотворений знаю наизусть. - Вмешался Митя. - Могу выступить. А Юра пусть крыльцо починит.
- Стихотворение — это хорошо. - Обрадовалась вожатая. - Ты, Зотов, подойди ко мне потом. Скажи, что декламировать будешь. Я тебя сама послушаю.
- Спасибо, Мить. - Я с облегчением выдохнул. - Ты настоящий друг.
- Не за что. - Улыбнулся он. - Просто ты здорово умеешь работать руками, а я неплохо декламирую. Я уже выступал у себя в школе. И здесь выступлю, раз надо.
Так что подготовка к родительскому дню шла полным ходом и занимала все наши мысли.
* * * * *
- Мама, мамочка! - Наташка висела у мамы на шее, а я независимо стоял рядом с отцом.
- Ну как тебе в лагере, Юрий? - Папа смотрел на меня внимательно. - Подружился с кем-нибудь?
- Конечно. - Я кивнул. - У меня один лучший друг Митя Зотов из шестнадцатой школы, ну и остальные ребята тоже хорошие.
- Так уж все и хорошие? Плохих совсем нет? - Шутливо воскликнул отец.
- Обыкновенные дети. - Мама наконец выпустила Наташку из объятий, поправила ей растрепавшуюся ленточку в косе. - Что ты, Алёша, глупости спрашиваешь? Они сейчас стоят все красивые и воспитанные на линейке, а через час превращаются в настоящих маленьких дикарей. Если бы ты больше времени проводил с детьми, то знал бы их эту особенность.
- Риммочка, я же работаю. - Папа вздохнул. - Сама знаешь, как сейчас дела обстоят на заводе.
- Вот именно, что знаю, потому что тоже там работаю. Но дети, Алёша, не трава. Сами по себе не вырастут. - Она критически оглядела нас с Наташей и, видимо, осталась удовлетворена увиденным. - Папа и сегодня рвался идти на завод. Еле уговорила его поехать вместе.
Отец виновато пожал плечами и потёр кончик носа, как делал всегда, когда бывал чем-то смущён.
- Мама, папа, а Юра с Митей к нам в отряд часто-часто приходят! - Похвасталась Наташа. - Саша говорит, что всем бы таких старших братьев, как наш Юра!
- Надо же. - Мама одобрительно кивнула. - Не ожидала от тебя, Юра. Но, признаюсь, ты меня очень порадовал. А где же твой лучший друг?
- Так вон он, Митя, со своей мамой. Мить! - Я помахал ему рукой. Митя улыбнулся и замахал в ответ. - Я вас потом обязательно познакомлю, после концерта.
Я огляделся. Приехали почти ко всем. Впрочем, это неудивительно. Наших родителей привезли те же самые заводские автобусы, которые специально выделялись для подобных поездок: отвезти ли в лагерь детей или на сельхозработы их родителей, привезти подшефных школьников на экскурсию на производство — работа для небольшого заводского автохозяйства находилась всегда.
Ко многим приехали только матери. Я уже знал, что у многих ребят из нашего отряда отцов нет вовсе. А у других, наверное, были заняты. Я видел, что мамы приехали к Жене, Мише, Грише Смирнову. К Васе приехала бабушка. Я нашёл глазами Руслана. Он, опустив голову, стоял перед высоким стройным юношей, тоже светловолосым, но не с такими кудрявыми волосами, и внимательно и невесело слушал его. Наверное, это был его старший брат. Мама, тоже высокая, красиво одетая женщина, наблюдала за их разговором молча. Потом что-то сказала юноше и, достав расчёску из сумочки, принялась расчёсывать кудри Руслана. Парень пожал плечами и отошёл в сторону, а Руслан недовольно дёрнулся и попытался освободиться из заботливых материнских рук. Но женщина не дала ему этого сделать и тоже принялась что-то быстро говорить.
Я отвернулся, и тут мой взгляд наткнулся на Вовку Золотарёва. Он стоял чуть в стороне от всех, лицом к воротам, сунув руки в карманы брюк. Я насторожился. Странно, что к Вовке никто не приехал. Но тут я вспомнил, что у них ведь есть машина, а значит, родителям Золотарёва не надо трястись в автобусе вместе со всеми, они могут приехать в любой момент.
Папа перехватил мой взгляд.
- А к этому мальчику, что же, не приехал никто? Он из вашего отряда, Юра?
- Да. - Я неохотно кивнул. - Это Вовка Золотарёв. У него отец главный инженер, и у него машина своя. Приедут ещё.
- Не Вовка, а Вова... - Машинально поправила мама и растерянно посмотрела на отца. - Бедный мальчик.
- Чего это он вдруг бедный? - Сердито заговорил я. - Наоборот, каждый раз хвастается, что у него всё самое лучшее, противно даже!
- Юра... - Папа положил руку мне на плечо, но тут заиграл горн, и всех пригласили на концерт.
Родители, да и мы сами были благодарными зрителями. Горячо хлопали артистам, своим товарищам, дёргали взрослых.
- Папа, смотри, а эта девочка из нашего отряда.
- Мама, а наши кровати в спальне рядом стоят.
Когда вышел Митя, я замер. Почему-то волновался, что его будет не слышно. «Замолчите все!» — хотелось крикнуть мне галдящим ребятам, но они замолчали сами. Митя читал отрывок из стихотворения Эдуарда Багрицкого, и его всегда тихий голос вдруг развернулся, окреп и зазвучал в лесной тишине среди сосен:
- Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивaли нас.
Но в крoви горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.
Возникай, содружество
Ворона с бойцом,
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом...
И в голосе Мити мы сейчас ясно слышали и звон стали, и топот лошадиных копыт, и выстpeлы. Так хорошо читал мой друг. А когда закончил, над лагерем ещё несколько минут висела тишина, а потом все начали хлопать, как сумасшедшие.
- Видели теперь, какой Митька! - Я с гордостью повернулся к родителям. - Он такой... Вы даже ещё не знаете. Он настоящий друг.
Родители, конечно, похвалили Митю, но мне показалось, что мысли их были заняты чем-то другим, и я даже обиделся немного. Ещё бы, ведь Митька так здорово выступил.
Потом мы все познакомились с Митиной мамой, и мой папа предложил погулять всем вместе. С родителями разрешено было выходить за территорию лагеря.
- Покажете, какие интересные места у вас здесь есть.
Мы с Митей переглянулись, невольно вспомнив разрушенный корпус, и я торопливо сказал:
- Может быть, к речке? А то мы ни разу не ходили. Говорят, там купаться нельзя, так хоть посмотрим.
- К речке! К речке! - Запрыгала Наташка.
- Только вот что, друзья. - Папа обнял нас с Митей за плечи. - Давайте-ка позовём с собой этого мальчика - Вову Золотарёва.
- Это ещё зачем? - Запротестовал я и, решив схитрить, добавил. - Он же родителей ждёт.
- А если они не приедут? - Папа был настойчив. - Что же, он так и будет их ждать? Ко всем приехали. Ему обидно. Идите, позовите.
- Пойдём. - Согласился более покладистый Митя.
- И чего это ещё папа придумал. - Виновато пробурчал я по дороге. - Как будто только к одному Золотарёву не приехали.
- Ну, в нашем отряде только к нему. - Напомнил Митя и вздохнул. - А твой папа просто очень хороший человек.
Мы подошли к Вовке и я, пересилив себя, выдавил:
- Вов, пойдём с нами к речке, чего здесь стоять одному.
- Я родителей жду. - Он отвернулся. - Они приедут скоро.
- Идём, Вова. - Поддержал Митька. - Предупредим дежурных на входе, они скажут, где мы.
Вовка нерешительно затоптался, и тут меня словно кто-то потянул за язык.
- Ну да. А то вдруг они совсем не приедут.
- Они приедут! Понял?! - Гневно крикнул мне в лицо Золотарёв. - И пошёл ты! Оба вы пошли! На свою речку!
Он развернулся и убежал в домик, а мы стояли растерянные и опустошённые.
- Ладно, пойдём. - Я потянул Митю за рукав. - Пусть, раз не хочет.
- И всё равно его жаль. - Митя посмотрел на меня сквозь новые очки, которые привезла ему мама. - Я всё понимаю про него, но когда никто не приехал, это грустно.
Мы медленно возвращались к родителям, а где-то там, в пустой спальне, совсем один, сидел и, может быть, даже плакал Вовка Золотарёв...
Продолжение выйдет 18 сентября
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************