Голова раскалывается на части. Солнце, пробивающееся сквозь щель в шторах, бьёт прямо в глаза, вызывая нестерпимую боль.
Состояние такое, будто бы меня бульдозер несколько раз переехал. И где то самое обещанное облегчение?
И вообще…
А где я сама?!
Это…
Точно не моя квартира.
Мягкий, пушистый ковер под босыми ногами, непонятные картины на стенах цвета мокрого асфальта…
Паника подступает, холодный ужас медленно, но верно сковывает меня. Последнее, что я помню – клуб, мерцающие огни, приторный коктейль… И Александр Петрович, мой босс, который почему-то оказался рядом. Мы разговаривали…
Но о чём? Ничего не помню! Абсолютно ничего. Только пустота, обрывки фраз, смазанные лица и… Ужас!
Сердце колотится, как сумасшедшее.
Ох уж эта Марина. Послушала её на свою голову! Знала же, что это была плохая идея.
Господи.
Неужели… Неужели я послушала её совета и переспала с первым встречным? С кем-то, кого даже не знаю?!
Наличие на мне той же самой одежды, в которой я себя помню вчера, дает шанс и надежду на то, что я не совершила глупости, о которой явно буду жалеть.
Но почему тогда я ничего не помню?! Я всегда умела держать себя в руках и контролировать в любом состоянии. Но здесь… Что-то пошло не так.
Эта мысль, как ледяная змея, обвивает меня, заставляя съёжиться от отвращения и стыда. О, господи, я же работаю в серьёзной компании, у меня репутация… Да и мне давно не двадцать лет, чтобы совершать такие сумасбродные поступки.
Вскакиваю с кровати, сердце мощно тарабанит в груди. Быстро осматриваюсь. Комната роскошная, явно дорогая. В углу – большое кожаное кресло, на журнальном столике – недопитая бутылка шампанского. Да уж.
Нахожу свой телефон. Куча пропущенных от Коли.
«Где тебя носит?!»
Пфф. Решил мне тут включить ревнивого мужа. А сам-то!
В этот момент дверь тихонько приоткрывается, и в комнату заходит… Александр Петрович. В халате. И с кофе.
О, боже.
Так вот оно что.
Я заночевала в квартире своего босса?!
Стыд. Позор. Унижение. Это конец.
— О, вы уже проснулись, — хмыкает он, игриво ухмыляясь. — Доброе утро.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит, только еле слышный писк. Стыд краской заливает меня.
— Д-доброе…
— Кофе? — предлагает он, и я механически киваю.
Александр Петрович ставит передо мной чашку.
— А как я у вас оказалась? — делаю глоток горячего напитка, но легче не становится. Боже, как мы будем после такого работать вместе?!
— О, — мужчина издает тихой смешок. — Вы вчера немного перебрали. Кричали, что домой вам никак нельзя, что там вас ждет неверный муж и что вы больше к нему не вернетесь. Вот я и решил вам помочь и взять к себе.
Давлюсь воздухом, пряча взгляд где-то в стороне. Что обо мне теперь подумает Александр Петрович?! Ведь такое поведение мне явно не свойственно!
— Кхм… Спасибо, конечно, но… — мямлю я словно робкая школьница, не осмеливаясь озвучить свой главный вопрос.
— Нет, у нас ничего не было. Я заночевал в гостиной. Да и вы вчера уснули прямо в такси, так что ни о какой близости не могло идти и речи, — в голосе мужчины звучит открытая насмешка, ещё и улыбается во все свои тридцать два идеальных зуба!
Боже, я точно сойду с ума. Прямо здесь, в этой чужой, дорогой спальне. От стыда хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться. Чтобы никто и никогда меня больше не видел.
Даже легче особо не стало от той мысли, что у нас с боссом, с Александром Петровичем, ничего не было. Хотя, казалось бы, это должно быть главным облегчением. Но нет. Как я могла так… Напиться и уснуть?! У него дома! В его постели! Позорище. Просто клеймо на лбу – «Ирина, профессиональная идиотка».
— Мне жаль, что я принесла вам неудобства, — мямлю я неразборчиво, кутаясь в шелковое одеяло, которое кажется единственным спасением от его пронзительного взгляда. Голос сиплый, как у пропойцы. Желание одно – укрыться с головой и спрятаться от всего мира, и в первую очередь от него.
— У вас была весомая причина, — мужчина смотрит на меня так… Так пронзительно, что сердце в груди делает кульбит и замирает. Его глаза, обычно строгие и деловые, сейчас кажутся… Понимающими? Или это мне просто хочется так думать? Пытаюсь вспомнить подробности вчерашнего вечера, который так плавно и незаметно перетек в ночь. Что я говорила Александру Петровичу? Зачем открыла рот? В плотном, вязком тумане мыслей, как вспышки молнии, пробиваются мимолетные флешбэки: вот я всхлипываю, вот он протягивает мне платок, вот я что-то говорю, говорю, говорю… Кажется, я использовала своего начальника как жилетку. И рассказала ему все. Абсолютно все. О Коле, его гнусной измене, своей мачехе, о своём бедном отце… Обо всей своей жалкой, никчемной жизни.
Боже.
Ну вот зачем, зачем ему это всё знать? Кто, ну кто тянул меня за язык?! Могла бы просто поплакать в подушку и уснуть. Нет же, надо было устроить сеанс психотерапии с собственным боссом!
— Знаете, обычно я себя так не веду… — пытаюсь оправдаться, хотя прекрасно понимаю, что так или иначе выгляжу жалко, просто ничтожно в его глазах. Как провинившаяся школьница, пойманная за курением за углом.
— Все в порядке, Ирина. У вас есть десять минут, поедем на работу вместе, — заключает Александр Петрович своим обыденным, чуть суховатым тоном властного босса. Будто ничего и не было. Будто я не рыдала у него на плече (или где я там рыдала?) несколько часов назад.
— На работу? — тихо выдыхаю я, пытаясь лихорадочно вспомнить, какой сегодня вообще день недели. Мозг отказывается функционировать.
— Ну да. Я, в отличие от вас, не привык пропускать ее без уважительной причины, — ехидно подмигивает мужчина, и тень усмешки пробегает по его губам, прежде чем он тактично скрывается в дверях.
Он уходит, а я чувствую, как щеки пылают жаром. Смущение, стыд, досада – гремучая смесь, от которой хочется выть.
Мда.
Занавес. Аплодисменты не требуются.
Накрываю лицо ладонями, пытаюсь взять себя в руки, глубоко вдохнуть и успокоиться. Не получается. Сердце колотится, как сумасшедшее, а в голове – каша.
Встаю, и ноги, словно деревянные протезы, не слушаются, кое-как шагают к ванной. Голова трещит по швам, перед глазами все плывет, как в тумане. И какой из меня сегодня работник?! Я же двух слов связать не смогу. Но если я ещё и сегодня у Александра Петровича попрошу отгул после вчерашнего «концерта»… Он меня с потрохами съест. И будет прав.
Кое-как привожу себя в порядок, если это жалкое подобие можно так назвать. Лицо бледное, с зеленоватым оттенком, глаза опухшие и красные. Кто-то вчера очень много плакал. Очень. И этот кто-то – я. Чудесно.
Выхожу в гостиную, чувствуя себя провинившимся щенком. Александр Петрович, как и всегда, выглядит на все сто. С иголочки. Строгий костюм серого цвета сидит идеально, белоснежная рубашка слепит глаза, от него исходит едва уловимый, но очень приятный аромат дорогого парфюма. Тень улыбки снова мелькает на его лице, когда он видит меня. И он даже не пытается её скрыть. Наверняка он про себя потешается надо мной, представляет, как я вчера выглядела – размазанная тушь, сопли, слезы. Еще бы! Зрелище, достойное комедийного шоу.
— Готовы? — его голос ровный, деловой.
— Угу, — глухо отвечаю я, даже не поднимая глаз, быстро обуваюсь и, как побитая собака, движусь следом за ним к выходу.
Всю дорогу едем молча. Полное, гнетущее молчание, которое я не решаюсь нарушить. Александр Петрович пару раз пытался завести какой-то нейтральный разговор, о погоде, кажется, или о пробках, но я, видимо, после всего случившегося, слишком подавлена и раздавлена, чтобы его поддержать. Отвечала односложно, мычала что-то нечленораздельное. Наверное, он решил, что лучше меня не трогать. И правильно решил.
Я думала, что хуже быть не может. Что дно позора уже достигнуто, и дальше падать некуда. Однако, жизнь, эта изобретательная змея, так не считает. Ей всегда есть чем «порадовать».
Едва мы подъезжаем к офисной парковке, едва я, шатаясь от недосыпа и переживаний, выхожу из его блестящего, дорогого авто, как откуда ни возьмись, словно черт из табакерки, ко мне подлетает Коля. Мой почти бывший муж. Мой предатель. И, не говоря ни слова, с размаху заряжает мне пощечину. Звонкую, унизительную, от которой в глазах темнеет, а мир на мгновение перестает существовать.
Он ударил меня. Прямо здесь, на парковке, на глазах у моего босса.
Лицо Коли искажено такой яростью, какую я, кажется, никогда раньше не видела. Или не хотела замечать.
Шок такой силы, что я на мгновение перестаю дышать. Щека горит огнем, но гораздо сильнее жжет стыд. Стыд, который заливает меня с головой, топит, душит. Я не ожидала. Даже от него, после всего, что было, я не ожидала такой публичной, такой унизительной расправы.
— Ты совсем, Ира?! — его голос, как скрежет металла по стеклу, режет слух. — Я ее, значит, дома ждал всю ночь… Все больницы и морги обзвонил, думал, случилось! И что я вижу?! Что ты с начальником своим уже на работу катаешься, да? И ночевала тоже у него?! Решила карьеру через постель делать?!
Эти слова от него, от человека, который сам валяется в грязи, который спит с моей же мачехой, звучат особенно мерзко. Лицемер. У меня внутри все клокочет от обиды и бессильной ярости, но я не могу выдавить ни слова. Только стою, прижимая ладонь к горящей щеке, и чувствую, как слезы подступают к глазам. И самое ужасное, я знаю, что Александр Петрович все это видит, все это слышит. Мой позор, мое унижение – все выставлено на его обозрение. Хочется провалиться сквозь землю.
— Послушайте, молодой человек, вы себе слишком много позволяете! — раздается вдруг твердый, властный голос Александра Петровича. Он выходит из машины, и его лицо, обычно добродушное и ироничное, сейчас сурово и напряжено. Он встает между мной и Колей, заслоняя меня собой.
Коля на мгновение теряется от неожиданности, но тут же снова наливается злобой.
— А ты не лезь не в свое дело, понял? Это моя жена, и я сам с ней разберусь! — рычит предатель, крепко сжимая кулаки. Боже, только драки ещё не хватало! Я этого точно не переживу!
— Ваша жена? — в голосе босса звучит ледяное презрение. — Так обращаются с женой? Вы подняли на нее руку, оскорбили. Я не позволю вам этого делать.
Я стою за спиной Александра Петровича, маленькая, сжавшаяся, и мне так стыдно, так невыносимо стыдно. Он видит меня такой – униженной, слабой. Мужчина, к которому я, возможно, начинаю испытывать что-то большее, чем просто уважение к начальнику, становится свидетелем моего семейного кошмара.
— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — Коля пытается обойти мужчину, чтобы снова добраться до меня, но мой босс стоит непоколебимо, как скала.
— Я ее начальник, и я не позволю вам устраивать здесь сцены и обижать мою сотрудницу, — отрезает Александр Петрович. Его голос негромкий, но в нем столько стали, что Коля невольно отступает. — Убирайтесь отсюда. Немедленно. И если вы еще раз посмеете подойти к Ирине или поднять на нее руку, вы будете иметь дело со мной. И поверьте, вам это не понравится.
Коля смотрит то на Александра Петровича, то на меня, в его глазах плещется злоба и бессилие. Он понимает, что сейчас ему не выстоять. Прошипев какое-то ругательство себе под нос, он разворачивается и почти уходит прочь.
Когда его фигура скрывается за углом здания, босс оборачивается ко мне. Его лицо смягчается, в глазах появляется беспокойство и… Что-то еще. Какая-то глубокая, почти болезненная нежность.
— Ирина, вы в порядке? — тихо спрашивает он.
Я только киваю, не в силах говорить. Слезы все-таки прорываются и текут по щекам, смешиваясь с пылающим стыдом.
— Мне так… Так стыдно, Александр Петрович, — шепчу я, отводя взгляд. — Что вы все это видели…
Он осторожно берет меня за плечи, заставляя посмотреть на него.
— Вам не за что стыдиться, Ирина. Стыдиться должен он. А я… — он на мгновение замолкает, его взгляд становится еще теплее. — Я рад, что оказался рядом. И я не позволю ему больше вас обидеть. Никогда. Слышите?
Его слова, его прикосновение, его взгляд – все это окутывает меня неожиданным теплом, давая хрупкое ощущение защиты. И сквозь пелену стыда и боли пробивается крошечный, едва заметный лучик надежды.
Может быть, этот кошмар когда-нибудь закончится. И может быть, я не одна?
Так благодарна Александру Петровичу. Он повел себя как настоящий мужчина! Даже страшно представить, что могло быть, если бы я была в этот момент одна. Никогда бы не подумала, что Коля способен на рукоприкладство.
— Вы как? Готовы? — мужчина бросает на меня пристальный взгляд, пытаясь оценить моё состояние.
— Да-да, — судорожно киваю в ответ, не смея больше его и себя задерживать. Надеюсь, эту унизительную сцену с пощечиной не увидел никто из коллег. Иначе пойдут слухи… Это точно будет не к месту.
— Пойдем.
Мы с боссом движемся ко входу в бизнес-центр. Я все еще не могу прийти в себя после стычки с Колей. Ощущение глубокого унижения и оскорбления въелось под кожу, как яд. Щека до сих пор горит, но еще сильнее горит душа от несправедливости и его наглости. Да как он смеет так себя вести?! Сам спит с моей мачехой, с Вероникой, этой гадиной, а потом строит из себя оскорбленного, ревнивого мужа, обвиняя меня во всех смертных грехах! Тьфу! От одной мысли о нем начинает тошнить.
— Знаете, я думаю, что вам необходимо все рассказать вашему отцу как можно скорее, — пока мы едем в лифте, произносит Александр Петрович. Его голос спокоен, но настойчив. Он смотрит на меня так прямо, так призывающе, что внутри меня больше не остается сомнений. Исчезают последние колебания.
Он прав. Абсолютно прав. Я обязана все рассказать отцу. Хватит этой лжи, этой паутины, которую так ловко сплели Коля и Вероника. Они оба предатели, и отец должен знать правду, какой бы горькой она ни была. С папой мы что-нибудь придумаем. Вместе найдем способ отомстить этим двум мерзавцам. Или хотя бы просто вырваться из этого кошмара. Вместе нам будет проще справиться. Я не одна.
Только бы его бедное сердце выдержало такой удар… Эта мысль, как острый шип, вонзается в сознание. Он так любит Веронику, так доверяет ей… Да и Коле тоже, как сыну, которого у него никогда не было. Это все будет для него страшной новостью.
И папуля словно все чувствует, словно наши мысли на одной волне. В следующее мгновение в моей сумочке вибрирует телефон, и на экране высвечивается его имя.
— Доброе утро, Ириш! Как дела? — его бодрый, жизнерадостный голос заставляет сердце сжаться до боли. Как же тяжело будет разрушить эту его безмятежность. Наши взгляды с Александром Петровичем сталкиваются, и мужчина едва заметно кивает, словно подбадривая. Он все понимает.
— Н-нормально… — сбивчиво выдаю я, пытаясь придать голосу хоть какую-то уверенность, но получается плохо. А затем, собрав всю волю в кулак, выпаливаю разом, пока не передумала, пока трусость снова не взяла верх: — Папуль, давай встретимся сегодня вечером после работы? Надо поговорить. Очень надо.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Попался, предатель!", Оксана Алексаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение