В 1988 году альбом увидел свет. Что же, собственно, ожидало слушателя под обложкой, на которой впервые в истории красовалось название Rollins Band, и мощные руки сжимали земной шар, будто лимон?
Я не случайно в предыдущих частях столько внимания уделил злости, распиравшей лидера группы. С первых секунд слушателя из колонок ударяет волна хаотичного гитарно-барабанного звучания, сопровождаемая ужасающим рёвом Роллинза, вызывающим в воображении не то буйного психа, не то смертельно раненного зверя. Роллинз поёт с раскованностью и высвобождением, которого не было ни на одной его предыдущей записи, натурально не жалеет связок, а музыканты сваливаются в мощный и динамичный рифф, подчёркивающий агрессию песни. “Burned Beyond Recognition” превосходно открывает альбом, обрушивая на слушателя кровавую зарисовку внутреннего конфликта, исповедь изуродованной ярости и невозможности ничего изменить к лучшему: «Ты мне нравишься, но ты мне не нравишься!.. Я хочу тебя, но я не хочу тебя!.. Мне нужна ты, но ты мне не нужна!.. Я один раз! Я прямо здесь! Я то, что осталось! Я прямо сейчас! Я остаюсь сгоревшим до неузнаваемости!»
Музыка альбома – вроде бы панк-рок и хардкор, но слишком уж хорошо сыгранный и записанный. Если Black Flag отличали нарочито халявный подход к исполнению, любительский уровень музыкантов и путанно-блуждающие аранжировки, здесь ничего подобного нет и близко. Риффы отточены. Ритм-секция безошибочна. Звук, хотя и тяжел, и сильно искажён примочками, тем не менее, чист, и я бы сказал, что в этой записи больше хард-рока, чем хардкора. Здесь очень много добросовестно сделанной тяжёлой музыки в духе тяжёлой сцены 70х. Гитарист гонит риффы, поддерживает ритм, не чурается соло и в лучших традициях старого хард-н-хэви заполняет одной гитарой всё пространство. Он один, но его более чем достаточно.
Роллинз, напротив, намеренно избегает чистого и гармоничного пения (хотя годы впоследствии покажут, что если он захочет, он может и спеть). Вокал – либо рёв, либо лай, либо жёсткая декламация. Он в основном намеренно фальшивит и избегает чистых нот, не давая пощады своему голосу – альбом даёт ответ на вопрос, почему Роллинза рвало во время концертов, и порой даже кровью. Полнейшая самоотдача – для создания нужных образа и атмосферы вокалист не щадит себя и слушателя, выкладываясь по полной.
В сочетании с довольно стройной музыкой, которая катится уверенно, словно тяжёлый грузовик по шоссе, вокальный хаос ломает многие стереотипы. К примеру, есть гаражные группы, в которых недостатки мастерства и оборудования, грязь исполнения и записи становятся фишкой, особенностью жанра и дают свой колорит. Есть, напротив, рокеры, старающиеся работать чисто, профессионально, «с чувством, с толком, с расстановкой». “LIFE TIME” сочетает оба эти подхода. Мы слышим хаос и безумие, но понимаем, что они сделаны профессионалами и на самом деле чётко выверены. В инструментальных партиях находится немало места грязи, диссонансам и нарушениям гармонии – но это делается не от неумения, а намеренно (там, где требуется слаженность и чистота, музыканты с лёгкостью их дают).
Если вспомнить, что всё это задумано, организовано и сделано человеком, крайне далёким от алкоголя и наркотиков, воспитанным в школе полувоенного типа и ставших для многих в этом мире синонимом слова «дисциплина», слушателю постепенно приходится признать, что он ничего не понимает. Альбом попирает и законы музыки, и принципы хаоса, и законы той сцены, из которой вырос Роллинз и на которой он заново завоёвывал место. Поначалу альбом хочется выключить и больше никогда не включать, но если вы любите тяжёлую музыку и хороших музыкантов, вам это так просто не удастся. Возможно, вы к нему не вернётесь, но вы точно его не забудете.
Ритмически большинство песен похожи – это с различными вариациями танец-соревнование, где панк-рок противостоит хард-року и порой сливается с ним. Однако есть место и радикальным сменам ритмического ландшафта. Хотя в альбоме пока ещё нет рэпа и фанка, характерных для Rollind Band 90х, здесь нашлось место и ритмичному речитативу. “Turned Out” – почти рэп, но слишком уж изуродованный; музыканты намеренно ломают ровный размер, заставляя песню спотыкаться, а в итоге переходят к более типичной для рока блюзовой структуре. “Gun In Mouth Blues” – вопреки названию, не блюз, а долгое, медленное, равномерное шаманское камлание, переходящее то в шёпот, то в вопль. Роллинз всегда питал особую страсть к медленным шаманским композициям, и на третьем студийном альбоме (“The End Of Silence”) он доведёт эту ипостась до совершенства, а пока… пока что вязкая ползучая партия сопровождает провокационный призыв к действию: «Я один в своей комнате, но я не один… Мои руки обнимают пистолет... Нет ответа, нет ответа, нет ответа… Не могу прикоснуться ко мне…Втяни… Нажми… Нажми… НАЖМИ!».
Тексты Роллинза традиционно для него направлены внутрь человека, в его душу. Злоба клацает зубами, но не стремится загрызть кого-то снаружи. Исполненный злобы герой знает, как верно ею распорядиться, и никогда не даст ей перейти в насилие. Недоверие, ощетинившееся иглами (“Turned Out”), живёт рядом с эмпатией и состраданием (“Wreckage”). И даже в таком, казалось бы, мрачном и безысходном альбоме находится место торжеству жизни, побеждающей смерть, и обращению ко всем по-настоящему живым душой и сердцем слушателям:
Я умираю, я сгораю, я изнемогаю, я истекаю кровью
Я умираю, я дышу,
Ты – тот, кто мне нужен
Если ты жив, ты знаешь, о чём я
Мне нужна твоя сила.
(“If You’re Alive”).
Работа, проделанная в студии, заложила на будущее как позитивные, так и негативные тенденции. Из позитивного – на обложке в качестве техника указан голландец Тео Ван Эенберген (Theo Van Eenbergen), впоследствии известный как Тео Ван Рок (Theo Van Rock) – продюсер, который станет фактически пятым участником Rollins Band и сделает с ней самые известные альбомы. Негативные… ну – слово автору:
«- Поскольку Life Time был первым альбомом Rollins Band, что самое важное вы узнали во время первой совместной работы в студии и что помогло сформировать рабочие отношения группы при последующих записях?
- Что Эндрю всегда будет м*даком. Это никогда не менялось и было «фишкой» каждой нашей записи. Каждый раз это был однозначно неприятный опыт».
(Генри Роллинз, интервью для интернет-издания http://www.joelgausten.com/, 2014 г.)
Возможно, эта реплика, брошенная с позиции послезнания, не очень-то отражала отношения в группе в 1987 году и то, как они виделись тогда (иначе бы Уайсс не удержался в коллективе). Однако трещина между Роллинзом и Уайссом действительно случилась и позже, в 1994 году привела к уходу у Уайсса из группы.
Но пока до этого было далеко, и группа с удовольствием нащупывала свой стиль. Сложности с его идентификацией, возникающие при прослушивании дебютника, логичны – группа действительно шагала за пределы штампов, границ и существовавших тогда стилей и направлений, смело смешивая их и городя из имевшихся звуковых кубиков любые огороды по своему усмотрению. Именно невозможность дать музыке (и Роллинза, и многих его современников) чёткое название и вписать её в какой-то жанр и приведёт к появлению понятия «альтернативная музыка», одним из ведущих представителей которой Rollins Band и станут в 90е. На “LIFE TIME” мы имеем прекрасную возможность наблюдать за тем, как альтернативная музыка конструируется из отдельных слагаемых, многие из которых хорошо известны по предыдущим годам.
После выпуска альбома … здесь хочется сказать что-то о прорыве и успехе группы, но – нечего. Альбом вышел в форматах LP, CD и MC на инди-лейблах (США – Texas Hotel, Европа – Fundamental), распространялся без сенсаций, и сейчас даже не узнаешь, сколько экземпляров удалось продать. Исполненная ограничений жизнь продолжилась. Многотысячные залы, фестивали и мэйджор-лейблы были далеко впереди, и группа продолжила завоёвывать своё место под солнцем. Сохранилось видео выступления Rollins Band в Канаде в 1990 году, где лидер группы запечатлён перед концертом просто сидящим на асфальте у входа в зал – никто не обступает его, не толпится и не рвёт с него одежду. Роллинз – обычный человек, лишённый звёздной болезни и трезво осознающий, кто он есть. Ему не на что и не на кого опереться, кроме себя и своей группы. Мир бросает вызовы, и Роллинз принимает их. Он зол, но знает, что за злобой нет правды, а насилие должно быть побеждено – побеждено прежде всего внутри него самого. Этой борьбой пронизан дебютный альбом, ею пропитана атмосфера первых лет группы, и она хорошо ощущается при прослушивании альбома и сегодня.
Альбом в CD-варианте был дополнен несколькими живыми треками из тура 1987 года. Они подтверждают крепкий исполнительский уровень музыкантов, а также выверенность хаоса, построенного в песнях: живьём Роллинз по-прежнему фальшивит и идёт поперёк гармонии, но делает это по той же схеме и в целом по тем же нотам, что в студии. За диссонансом стоит не «тяп-ляп» и не «абы как», а чёткая, осознанная и продуманная картина.
При переиздании альбома на дисках в 1999 году живые треки были удалены, а альбом вместо них был дополнен тремя треками, записанными в ту же сессию (“Do It”, “Move (Right In)” и “Next Time” – этот материал заслуживает отдельного разговора). Впоследствии, при переиздании диска в 2007 году живые треки вернулись на законное место. В 2014 году альбом вновь вышел на виниле, и снова здесь не обошлось без помощи старого друга МакКейна – альбом вышел при содействии его лейбла Dischord Records. Высокий стандарт звучания был сохранён.
В 2007 году Роллинз выдал к альбому короткую аннотацию, вполне годную для эпилога:
«Life Time» — первая студийная запись Rollins Band. Мы провели первую репетицию 04.07.1987 и отправились в длительный тур по Америке и Европе. В дороге мы сочиняли песни и записывали их. К концу октября мы закончили концерты в Лондоне, Великобритания. Мы отправились в Лидс, где жил Крис, и забронировали студийное время в том же месте, где мы с ним годом ранее записывали «Hot Animal Machine».
У меня не было продюсера для этой записи, и я боялся, поскольку у всех участников группы были устойчивые мнения о том, как всё должно быть сделано. Если б мы попытались сделать это сами, то навредили бы делу больше, чем помогли. Я позвонил Иэну МакКею и попросил о помощи. Он сел в самолёт и сразу же прилетел. Он такой, Иэн. Мы сразу же принялись за работу, поскольку у нас было мало времени и денег. Все двенадцать песен были записаны и сведены за несколько дней. Мы делали дубль, Иэн говорил нам, что всё хорошо, и мы двигаемся дальше. Когда кто-то говорил, что хочет переделать всё заново, он терпеливо слушал, а затем снова спрашивал, какую песню мы хотим записать следующей. Мы всё сделали и привезли обратно в Америку примерно за 3 200 долларов. Боже мой, как всё изменилось.
Обложку альбома Стивен Майерс нарисовал на обратной стороне коврика из столовой в подарок моей тогдашней соседке по комнате Лоре. Сохранилась только офсетная репродукция, поскольку оригинал ушёл с Лорой, когда она покинула комнату. Она застрелилась несколько лет назад.
Отдельное спасибо Иэну за то, что он так быстро пришёл на помощь. И спасибо вам, что заценили».
В 1997 году “LIFE TIME” стал первым альбомом Rollins Band, который мне довелось услышать. Москва переживала всплеск интереса к Роллинзу в связи с очередным приездом группы на концерт, прошедший в ДК Горбунова. Все говорили о них, и я попросил у знакомого кассету, не зная о группе почти ничего.
Включив альбом, я пережил метафизический удар, вызванный тем самым попранием законов и представлений о музыке, в которых тогда жил. Первой мыслью было «так нельзя играть, это неправильно», но – что-то в этой музыке зацепило и не отпустило. Помимо интересной музыки и высокого уровня игры это, наверное, искренность, животность и «настоящесть» материала, которую редко встретишь (а в западном роке – и подавно).
Позже я переслушал всю дискографию Rollins Band и собрал её, насколько мог. Отвечая на вопрос о том, какой альбом группы стал лучшим и какой является моим любимым, я затрудняюсь. Плохих альбомов этот человек не сделал, прозорливо решив распустить группу в 2003 году, не дожидаясь увядания. Но если потребуется назвать наиболее эмоциональный, динамичный, пронзительный, энергетически заряженный и безумный альбом, то это, конечно, “LIFE TIME”.