Покинув Black Flag, всю жизнь не имевших достатка и рассчитывавших только на себя, Роллинз навсегда усвоил господствовавшую там рабочую этику и подход к формированию группы, которые можно охарактеризовать пословицей «терпение и труд всё перетрут»:
«Идея группы была основана на Black Flag: мы должны были играть на полную катушку, постоянно и везде, писать песни и записываться. В этом нет ничего уникального. Я хотел, чтобы мы были слаженной, трудолюбивой группой. Думаю, нам это удалось».
(Генри Роллинз. Из интервью для интернет-издания retrofuturista.com/, 2024 г.).
«В те времена мы играли постоянно, потому что если ты не поиграл, то ты не поел. Самым значимым для меня событием было 26 апреля 1987 года, потому что это был первый концерт Rollins Band на разогреве у Circle Jerks».
(Генри Роллинз. Из интервью для интернет-издания Diwulf Publishing, 2022 г.).
Песни, впоследствии вошедшие в альбом “LIFE TIME”, рождались постепенно, в т.ч. в дороге. Так, например, уже 17 мая на концерте в Торонто группа помимо песен с “Hot Animal Machine” исполнила “What Am I Doing Here?”, впоследствии вошедшую в “LIFE TIME”. Концерт был зафиксирован и довольно быстро, в том же 1987 году частично издан в виде пластинки-сплита с голландской группой Gore, составившей группе Роллинза компанию в туре.
Вообще – энтузиазма было полно, музыканты активно осваивали старый материал и принимали самое живое участие в создании нового. Работа спорилась:
«Крис был отличным партнёром по написанию песен и был полон энтузиазма. Тебе нужен человек, который действительно вовлечён в дело, чтобы и ты оставался таковым. Он действительно заставил всё дело двигаться.
(…)
Они [Уайсс и Кейн – прим. автора] выучили альбом “Hot Animal Machine” за один день. Уже через несколько дней после первой репетиции у нас появились новые песни. Эндрю был настоящим волшебником. Один рифф за другим, казалось, давались ему без труда. Вместе Эндрю и Сим были невероятной командой. Потрясающей. Нам с Крисом оставалось только держаться».
(Генри Роллинз. Из интервью для издания www.joelgausten.com/, 2014 г.)
О гастрольной жизни и атмосфере, в которой создавались новые песни, можно сказать коротко: жизнь была непроста, а Роллинз был ЗОЛ. Конечно, за 5 лет выступлений с Black Flag он получил определённую известность и теперь начинал не совсем с нуля. Однако это был не Ронни Джеймс Дио и не Брюс Дикинсон, сцена была не массовой и не очень культурной, и рассчитывать на распростёртые объятия публики и значимые доходы от продаж билетов ему не приходилось.
Несмотря на то, что первый тур был международным, залы, однако, были маленькими, а условия гастролей – спартанскими. Особого ажиотажа группа не вызывала и часто являлась разогревом для более известных панк-команд (см. выше пример с Circle Jerks). Добавьте к этому всему небогатую в целом жизнь музыкантов, сложный внутренний мир Роллинза, ярость, оставшуюся после распада Чёрного Флага, а также ярость, изначально наполнявшую панк-хардкор-сцену (спокойные уравновешенные люди в принципе не шли в такую музыку) – и вы получите наэлектризованную, тяжелейшую атмосферу. Роллинза злили бывшие коллеги, злили журналисты, злили наци, злили политики, злили лживые и жестокие обыватели, злили вечно колупающие мозг бабы, злили изнанка и дно американской жизни – его, казалось, злило буквально всё, и очень удивительно, что с таким настроением он в 80е никого не убил. Видимо, музыка, разговорные выступления и книги сыграли терапевтическую роль, позволив направить ярость в более-менее безопасное русло.
В опубликованной в том же 1987 году коротенькой книге Роллинза “One From None” («Один из никого» – фрагменты оттуда вошли в сборник “Portable”, изданный в нашей стране на русском языке под названием «Железо») те гастроли нашли своё отражение. Краткие, грубые и откровенные строки содержат немного слов, но говорят очень многое о состоянии автора в то время:
«В Нью-Джерси она сказала:
«Я всегда мечтала, чтобы ты вошёл в меня».
В Род-Айленде пришло шестеро и никто не хлопал
В Питтсбурге она сказала:
«Ты самый роскошный чувак в моей жизни».
В Миннеаполисе свиньи арестовали Джо
В Де-Мойне она сказала:
«Когда ты к*нчаешь в меня, это так замечательно».
В Нью-Брансвике он сказал, что я хиппи
В Бирмингеме он сказал, что я
«Бездарный тупица, беззастенчиво ворующий из дурных источников».
В Мэдисоне она сказала, что я типичный говнюк
В Вашингтоне я процитировал Гитлера, и она разрыдалась
В Афинах я пытался е**ться за полицейским участком
В Сент-Луисе она сказала, что ненавидит всех мужчин
В Нью-Орлеане он сказал, что меня сейчас кто-то вздует
В Пенсаколе она ушла от меня, не сказав ни слова
В Дэйтона-Бич она сказала, что я свинья
В Майами по моему лицу ползали клопы, и я не мог уснуть
В Джексоне она сказала:
«Тут жарко и всё медленно.
Вот почему мы много е**мся, много дерёмся, много жрём и много пьём».
В Филадельфии я е**лся в кабинке мужского туалета
В Коламбии он сказал:
«Власть белых – это хорошо», а я ответил:
«Хайль „Бадвайзер“».
В Вермонте я видел, как его сбила машина
В Олбани я видел, как его забрали в дурдом
В Бостоне она сказала, что её подруга не стирала рубашку, потому что я вытирал ею пот
В Линкольне пришли двадцать человек, и все они сидели сзади или рано ушли
В Мемфисе он колотил по сцене медным кастетом
В Хобокене меня рвало последние три песни
В Чикаго меня рвало последние четыре
В Цинциннати я блевал кровью
Здесь в Лос-Анджелесе я пережидаю»
Как бы то ни было, к ноябрю 1987 года гастроли подошли к концу, и группа осела в той же Off Beat Studios в Лидсе в целях записи дебютного альбома.
Музыкантов подгонял сжатый бюджет. У них были песни, была злоба и был сыгранный состав, но им недоставало студийного времени и денег на лишние расходы. А ещё им был нужен хороший продюсер, способный сделать достойный звук и организовать запись. Похоже, люди, помогавшие делать “Hot Animal Machine”, не справились с задачей на должном уровне.
Роллинз, понимавший мудрость пословицы «не имей сто рублей, а имей сто друзей», набрал давно знакомый номер, чтобы попросить помощи. Друга детства, взявшего трубку на другом конце провода в округе Колумбия, звали Иэн Маккей (Ian MacKaye). Человек больших способностей и стратегического мышления, легенда вашингтонской хардкор-сцены, лидер культовых групп The Teen Idles и Minor Threat, идеолог движения straight edge, МакКей относился к Роллинзу тепло и согласился пересечь океан для продюсирования альбома.
«Я позвонил Иэну из Англии по таксофону и сказал, что мне нужна помощь с записью. Он тут же вылетел и взял всё в свои руки. Он в кратчайшие сроки записал чистый, мощный альбом, и это всё, что мы могли себе позволить. Почти все в группе относились к нему с большим уважением, и благодаря этому всё прошло довольно гладко. Иэн — очень хороший продюсер. Не думаю, что многие знают, сколько пластинок он спродюсировал.
(…)
Иэн не стал возиться. Мы установили микрофоны и записали плёнку. Думаю, мы закончили всё примерно за неделю. Это всё, что я мог себе позволить».
(Генри Роллинз. Из интервью для издания www.joelgausten.com/, 2014 г.)
В студии Иэн МакКей был диктатором. Он терпеливо выслушивал все мнения, однако не давал размазывать запись по нескольким дублям и гнал группу вперёд.
Запись была сделана в короткие сроки и с большой интенсивностью – спустя несколько дней она была готова к выпуску и отправилась с музыкантами обратно в США.