Рубиновый венец 114 Начало
Августа Карловна горела нетерпением отыскать внучку. Слова Семёна Ивановича не давали ей покоя: Елизавета Кирилловна и Илья Кузьмич, потеряв старшего сына с невесткой, уехали к младшему — к Михаилу. А значит, девочка была с ними. Найди Михаила — и тайна откроется.
Августа пустила в ход всё, что могла. Она наняла сыщиков, велела просматривать городские архивы, списки мещан и дворян, проверять метрики в церквях. Но поиски затянулись. В Петербурге Сусловых оказалось немало, но Михаила Ильича среди них не находилось. Люди Августы неделями проверяли мещан — и всё впустую.
Августа раздражённо сжимала руки. Она знала: девочка существует, но словно сама судьба прячет её.
В конце концов она поняла: без Льва Ильича ей не справиться. Муж обладал связями куда прочнее её тайных ходов. Да и скрывать от него наличие продолжательницы рода больше не имело смысла.
И Августа Карловна решилась. Она вошла к нему в кабинет.
— Лев, — сказала она негромко, но твёрдо. — Нам нужно серьёзно поговорить.
Лев Ильич поднял глаза от бумаг.
— Что случилось?
— Случилось. У нас есть внучка, — произнесла она.
Он замер.
— Что ты сказала?
— У нас есть внучка. Дочь Вольдемара.
Он ошеломлённо встал.
— Но… как? Он ведь бездетен… Анна…
— Не Анна. Мария. Та, о которой все говорили двадцать лет назад. Она родила девочку.
Лев Ильич провёл рукой по лицу, словно прогоняя наваждение.
— Внучка… Господи… Августа, ты понимаешь, что говоришь?
В его глазах вспыхнула радость, но тут же лицо омрачилось.
— Сколько лет ты знала и молчала? — спросил он жёстко.
Августа отвела взгляд.
— Я действовала ради Вольдемара. Не могла позволить, чтобы он связал жизнь с бесприданницей…
— Ради Вольдемара? — резко оборвал её муж. — Нет, Августа. Ради себя. Ты лишила сына счастья. И лишила нас всех двадцати лет радости.
Он отвернулся, шагнул к окну, молчал долго. Потом твёрдо произнёс:
- Где она? Я хочу ее видеть.
- В том то и дело. Я не знаю, - Августа дала знак мужу, чтобы он сел. Начала рассказывать. Все по порядку, по максимуму стараясь обойти свое участие в этих щекотливых, давно случившихся, событиях.
Лев Ильич слушал.
-Будем искать, - с готовностью произнёс он, когда жена замолчала.
Поиски затянулись на долгие недели, но итог не утешил: в Петербурге нужных Сусловых, действительно, нет. Однако, в пригороде удалось отыскать Михаила Ильича — младшего сына Ильи Кузьмича и Елизаветы Кирилловны.
Эта весть взволновала Августу Карловну. Сразу же был послан доверенный человек — осторожный, неглупый, умевший выспрашивать так, чтобы никто не догадался, для кого именно он работает. Задача была одна: разузнать, где живут старшие Сусловы, и с ними ли девочка.
Августа Карловна и Лев Ильич ждали его возвращения с редким для их дома нетерпением. Даже за обедом они говорили об этом вслух, не оглядываясь на слуг.
— Если девочка действительно при них, — рассуждала Августа, поправляя прическу, — лучше всего сразу поговорить с ней. Без лишних посредников.
— Ты думаешь, она нам поверит? — хмуро спросил Лев Ильич. — Старики будут оберегать внучку. Для них мы чужие.
— Потому и не стоит ничего говорить бабке и деду. Зачем тревожить? — возразила Августа. — Мы найдём её, поговорим, намекнём осторожно: у неё есть родной отец, есть семья, имя, положение. Дальше всё само встанет на место.
Лев Ильич задумался.
— А если девочка не поверит?
— Мы покажем ей перспективы, — голос Августы прозвучал уверенно. — С Шумскими у неё откроется совсем иная жизнь. Достойное место в свете.
— А старые Сусловы? — не унимался Лев Ильич.
Августа махнула рукой.
— Их потом убедим. Они люди старые, им важно одно — чтобы внучка была в добрых руках. Узнают, что её отец — Вольдемар, — согласятся.
Лев Ильич покачал головой, но в глубине души чувствовал, что жена права. Мысль о внучке грела его сердце, и он уже видел, как эта девочка войдёт в их дом, робко, но по праву.
Вечерами они снова и снова возвращались к одному и тому же: как именно подойти к Дарье, что сказать ей, чтобы она поверила и не испугалась. Оба понимали: малейшая ошибка — и девочка замкнётся.
И всё же Лев Ильич впервые за многие годы чувствовал радость ожидания. У него была Дарья — настоящая кровь Шумских. А это значило, что род продолжится.
Поздним вечером, когда дом затих, они снова вернулись к разговору.
— Мы зря молчим, — сказал Лев Ильич, ходя по кабинету. — Надо сказать Вольдемару правду. У него есть дочь. Пусть знает.
Августа подняла голову от кресла у камина.
— Нет, Лев. Сейчас нельзя.
— Почему? — он остановился и посмотрел прямо на жену. — Ты понимаешь, что скрываешь от собственного сына самое важное известие?
— Понимаю, — ответила она холодно. — Но есть одно «но». Если он узнает, что это я двадцать лет назад разлучила его с Марией, он меня не простит.
— И будет прав, — резко сказал Лев Ильич. — Ты лишила его счастья.
— Но я сохранила ему имя, положение, — возразила Августа, сжав тонкие пальцы. — Он женат на Анне Долговой. У него блестящая карьера. И никаких плохих разговоров около нашей фамилии.
Лев Ильич отвернулся к окну.
— А теперь? Теперь ты хочешь скрыть от него дочь? Ты думаешь, он переживёт второе предательство?
Между ними повисла тяжёлая тишина. Августа встала, подошла ближе и тихо сказала:
— Дай мне время. Сначала мы должны найти девочку. Увидеть её своими глазами. Убедиться, что она жива и здорова. Только тогда можно будет говорить с Вольдемаром. Иначе всё это будет лишь слова.
Он долго смотрел на жену.
— Ты боишься, — сказал он, наконец. — Боишься за себя.
Августа не ответила. Только опустила глаза.
— Ладно, — вздохнул Лев Ильич. — Пусть будет по-твоему. Но знай: когда мы её найдём, я сам скажу сыну правду.
Августа кивнула, хотя внутри всё холодело. Она понимала: тот день неизбежен.
Вечером, когда в доме уже разожгли лампы, пришел доверенный человек. Августа Карловна сидела прямо, сжав руки на подлокотниках кресла, Лев Ильич шагал по комнате, не скрывая нетерпения.
— Ну, что же? — первым заговорил хозяин дома. — Нашлись ли Сусловы?
Посланный поклонился.
— Михаил Ильич найден, ваше сиятельство. Но весть печальная. Родителей его больше нет.
— Как — нет? — Лев Ильич нахмурился.
— Скончались два года назад, — тихо сказал доверенный. — Потеря старшего сына их подкосила. Ушли один за другим.
В комнате повисла тишина. Августа прижала к губам платок.
— А девочка? — её голос дрогнул. — Та, что была с ними?
— Я говорил с самим Михаилом Ильичом, — продолжил человек. — Он подтвердил: родители действительно приехали из имения с девочкой. Звали её Даша. Но… как он сказал, это была не их родная внучка. Жена Фёдора Ильича вышла за него уже беременной.
Лев Ильич резко остановился.
— Михаил сам это сказал?
— Да, ваше сиятельство. Он также признался, что мать его, Елизавета Кирилловна, не могла простить снохе такого обмана и девочку отдала на воспитание какой-то вдове. Женщина та небогатая, но достойная.
— И что с ней стало? — спросила Августа, с трудом удерживая дрожь в голосе.
Посланный развёл руками.
— Михаил Ильич никогда не интересовался судьбой этой девочки. Имени вдовы он не знает. Где теперь Даша — ему неизвестно.
Лев Ильич тяжело опустился в кресло.
— Господи… — прошептал он. — Всё упущено.
Августа сидела неподвижно. Слова Михаила звучали у неё в ушах, словно приговор. Внучка была — и её отдали чужим. И теперь девочка могла быть где угодно. Жива ли? В чьих руках оказалась?
Впервые за все эти месяцы поисков, Августа почувствовала, как страх сжимает сердце. Это был не страх разоблачения — страх за ту, единственную ниточку, которая связывала их род с будущим.
Лев Ильич и Августа Карловна сидели кабинете, молча глядя друг на друга. Слова уже были сказаны, теперь оставалось действовать.
— Значит так, — сказал Лев Ильич, поправив пенсне и опершись на стол. — Если Михаил Ильич ничего не знает, искать будем сами. Девочке теперь уже лет двадцать. И мы совершенно не представляем, где она. Но сидеть сложа руки не можем.
— Ты прав, — сухо кивнула Августа. — Надо начинать с самого важного. Искать ту вдову. В Петербурге и его окрестностях таких домов немало.
Так и решили. Наняли людей, велели обойти городские окраины и пригороды, постучать в каждый дом, где жила одинокая женщина — благопристойная, не бедствующая, у которой много лет назад могла оказаться чужая девочка.
Недели сменялись неделями. Обнадёживающих новостей не было.
— Всё впустую, — раздражённо говорила Августа, когда очередной исполнитель доложил об итогах.
Теперь Шумские понимали: поиски затянутся. Но бросить дело теперь было невозможно. Каждый вечер, за ужином, Августа возвращалась к одной и той же мысли: «Она где-то рядом. В этом городе. И мы её найдём».