Я была уверена, что мы поцелуемся – ни в чем не была уверена так сильно – но этого не случилось. Протяжный стон моего телефона все разрушил или, наоборот, спас меня: этого я понять не могла.
Сбитый прицел (14)
Не знаю, откуда оно взялось – странное чувство трепета перед темноволосым замкнутым непонятным парнем. Как будто у меня в животе и груди вдруг зависли десятки колибри.
С какой легкостью и грацией Макс взмыл в воздух на этом странном малюсеньком велосипеде! И дело не только в том, с какой точностью и уверенностью он управлял великом. Меня поразило выражение его лица, когда он оттолкнулся колесами от твердой поверхности – словно по мановению ока парень оказался на вершине мира. Он больше не был угрюмым нелюдимым Максом из школы. Он преобразился на глазах, даже внешне изменился. Этого свободного и счастливого человека я не знала. Но очень хотела узнать, прямо-таки нездорово желала.
Что сказать, всеми фибрами души мне захотелось разгадать Макса, как ребус в журнале. Я не думала о том, как расценивать чувства, одолевающие меня. Я не собиралась их как-то называть или классифицировать. Это было незачем.
Все мое внимание было обращено на Макса, который мне расслабленно улыбался новой широкой улыбкой. А потом мы остались одни. Вообще-то этот заброшенный скейт-парк кишел людьми, но, как только друг Макса по имени Колян удалился, я почувствовала, что кроме нас в мире никого не осталось. Странное чувство, в которое я также не стала углубляться и оставила пузыриться где-то в области сердца без присмотра.
Мы о чем-то говорили, когда я обнаружила, что стою слишком близко к нему. Именно я, а не он. Как будто во время пустой болтовни я неосознанно подбиралась к Максу, как хищный зверь подкрадывается к ничего не подозревающей жертве.
Макс это тоже заметил и, повернув голову, прервался на полуслове. Тогда возник он, трепет. Колибри, щекочущие хрупкими крылышками все мое нутро. Я была уверена, что мы поцелуемся – ни в чем не была уверена так сильно – но этого не случилось. Протяжный стон моего телефона все разрушил или, наоборот, спас меня: этого я понять не могла.
Танька Корягина спрашивала в эсэмэс, где я, сообщала, что ждет возле дома Дениса, куда меня и проводил Макс, который неожиданно снова стал угрюмым. Доведя меня до пункта назначения, парень быстро попрощался и скрылся во тьме. Я вернулась в реальность и никак не могла взять в толк, что это со мной такое было?!
— Он это всерьез, — Танькин трескучий голос выдергивает меня из пучины мыслей. — Дэн. Прикинь? Ни одна уловка не сработала. Прямым текстом мне сказал, что больше не хочет быть со мной! Тут явно не обошлось без какой-то девицы. Он не сможет вечно ее скрывать, однажды она проявится. И тут уж я сдерживаться не буду!
Мы уже лежим в кровати. Я была так сильно занята анализом своих чувств, что не заметила, как мы дошли до дома. Судя по всему, я даже успела на автопилоте почистить зубы и переодеться в ночную рубашку.
— И… что сделаешь? — спрашиваю нерешительно.
— Смотря, кто она, — переворачиваясь на другой бок, отвечает Танька, зевая. — Давай спать.
«А если она – это я?» - кричит мой внутренний голос, и я не могу не радоваться тому, что он звучит лишь в моей голове.
— Давай.
***
Конечно, я думаю о Сэме. Как могу не думать? Первая мысль, когда я открываю глаза утром следующего дня, о нем. Спустив ноги с кровати и бросив быстрый взгляд на все еще спящую Таньку, тянусь за телефоном, нахожу номер в избранном и звоню ему. Механический женский голос сообщает, что абонент временно недоступен. Очень надеюсь, что и правда – временно.
В школу мы с Таней, конечно, шагаем вместе, по пути заскакиваем ко мне, чтобы я могла переодеться и взять нужные учебники. Вообще-то я бы предпочла побыть немного в одиночестве, что и пытаюсь окольными путями донести до Корягиной.
— Тебе не обязательно меня ждать. Я могу долго провозиться, еще опоздаешь из-за меня.
Танька решительно мотает головой, заявляя, что не бросит меня одну наедине с тяжелыми мыслями.
Внутри неприятно скребет. Она действительно обо мне беспокоится или просто навязчивая?
— Подружки должны держаться вместе! — добивает она меня с лучезарной улыбкой.
Чувствую, как на лице начинают проявляться красные пятна, быстро и наверняка криво улыбаюсь ей в ответ и лечу к себе в комнату.
«А еще подружки не встречаются с бывшими парнями подружек» - как наяву слышу голос Таньки у себя в голове. Мне стыдно. Но я что, просила ее со мной дружить?! Она без моего ведома налепила на меня это клеймо «подружка». И что теперь делать?
— А ничего не делать, — говорю своему отражению в зеркале, запихивая в рюкзак тетради. — Я ее в подружки не записывала! И не обязана следовать какому-то глупому кодексу подруг!
Стоит ли говорить, что этот разговор с собой не приносит мне ни капли облегчения?..
Танька со скучающим видом рассматривает красный флакончик маминых духов, стоящий возле зеркала в прихожей. При виде меня ставит его на место и адресует мне легкую улыбку.
Когда до Корягиной остается несколько шагов, пиликает мой телефон, и я быстро выуживаю его из кармана. Сердце пропускает удар, мне пишет Денис. К счастью, успеваю смахнуть уведомление до того, как пытливые глаза Таньки утыкаются в экран моего телефона.
Она ни о чем не спрашивает, но, когда мы отходим на приличное от дома расстояние, поглядывает на меня с хитрецой.
— А я знаю, что ты скрываешь! — встряхивая блондинистым хвостом, огорошивает она меня. — Я всё ждала, когда ты сама поделишься, но, видно, из тебя придется клещами тянуть! Это ведь Макс тебе пишет, да? Куда вы вчера подевались? Что-то было? От меня не скроешь, я все вчера видела по глазам, давай выкладывай уже!
Мне сегодня просто нереально везет, потому что мы уже подходим к школе, и к Корягиной подлетают какие-то ее подружки из одиннадцатого класса. Я их не знаю, так что аккуратно обхожу их визгливые фигуры стороной. Впрочем, напоследок Таньке удается взять с меня обещание, что об этом мы обязательно поговорим позже.
А что тут говорить-то? Вчера произошло что-то непонятное, вот, к чему я пришла в своих долгих размышлениях. Что-то неправильное. Наверняка сказался стресс из-за ухода Сэма. Не могла же я в самом деле хотеть поцеловать угрюмого Макса? Если бы между нами что-то искрило, я бы поняла это давно, разве нет?
Другое дело – Денис. Чувства к нему у меня уже несколько лет на постоянной основе. В них сомневаться не приходится. Вот, за что и нужно держаться.
Денис пишет, что ждет меня в классе рисования, и я, гордо выпрямив спину, иду туда.