Из-под капюшона куртки блеснули очки — оказалось, на скамейке сидел парень, на вид совсем молодой, лет двадцати пяти. Он улыбнулся неловко, по-детски, и тихо, почти шёпотом, ответил:
— Да вот… Похоже, ногу подвернул. Попробовал встать — не выходит, больно.
Пожал плечами, развёл руки в стороны, но тут же тихо ахнул и, морщась, снова ухватился за край сиденья: даже такое движение причиняло ему боль.
— Так надо в скорую позвонить! — всполошилась Инна. — Что ж ты сидишь?!
— Как-то неловко, — покраснев, выдавил из себя парень, — это же не аппендицит, не сердце…
Улыбнулся своей жалкой, робкой улыбкой:
— Всего-то вывих. А я буду людей гонять из-за такой ерунды... Подожду сейчас, сил наберусь, и, может, допрыгаю до травмпункта. Он тут за углом.
— Так давайте я помогу! — оживилась Инна. — Вы не думайте, я сильная, из деревни ведь! — рассмеялась она, приободряя. — Ну, давайте-давайте, что сидеть, дождь начинается, вымокнете ещё, простудитесь заодно!
Так, пока она говорила, уговаривала и взбадривала, парень нехотя, но всё-таки поднялся и оперся на её плечо, осторожно переступая на здоровой ноге. До травмпункта оказалось действительно рукой подать — всего минут пятнадцать терпеливого подскакивания, передышек, шуток, охов и смешков.
И вот уже в коридоре травмпункта их появление тут же оживило заскучавших в ожидании пациентов. Сразу послышались ироничные замечания:
— Нет, вы только посмотрите, что за мужик пошёл, — заметила дама с рукой на бинте, — сами уже до врача добраться не могут, всё на бабы надеются.
— Молодец, боец, — усмехнулся мужчина со следами недавней драки на лице, — хорошую себе медсестру нашёл.
— Зато хоть на руках не принесла, — поддакнула бабушка, сидящая у стены, явно соглашаясь с первой дамой насчёт мужской самостоятельности.
Дождавшись своей очереди, парень впрыгнул в кабинет травматолога, а назад вышел, заметно прихрамывая — с перебинтованной щиколоткой.
— Да, в общем-то, ничего страшного, — улыбнулся он в ответ на вопросительный взгляд Инны. — Всё нормально, всего лишь небольшой вывих. Даже совестно: я у вас столько времени отнял.
— Ну что вы, — кивнула она, — мне совсем не трудно.
«Как же можно было не помочь? Ну, раз всё хорошо — я тогда пойду?» — подумала Инна.
Освещённый коридорной лампой, парень кивнул. Наконец она смогла разглядеть его полностью. Невысокий, худощавый блондин с правильными чертами лица, тонким прямым носом, серыми глазами и светлыми волосами, немного спадавшими на лоб... Он мог бы быть даже красивым, если бы не какое-то робкое, беспомощное выражение лица.
Он носил небольшие, круглые очки, и когда снимал их — ощущение беззащитности делалось ещё сильнее.
— Да, конечно, я не могу вас больше задерживать, — сказал он таким тоном, что Инна, уже было двинувшаяся к выходу, вдруг решительно повернула назад.
— Так вам есть кому позвонить, чтобы вас отсюда забрали? — спросила она.
— Ой, вы не беспокойтесь обо мне, — как будто спохватился парень. — Я сейчас что-нибудь придумаю. Такси, например, вызову.
— Ага, в пятницу вечером — такси... Как раз к утру и дождётесь, — усмехнулась Инна.
— Ладно, что-нибудь сейчас решу.
Стыдно было признаться, но ей ужасно нравилось ощущение собственной силы, значимости — того, что она помогает человеку, симпатичному парню... и, правда, может сейчас решить его проблему.
— Алло, папа, привет, — произнесла она в трубку. — Да, всё хорошо, задержалась, просто тут кое-что случилось... Нет-нет, не беспокойся, со мной всё в порядке. Пап, ты можешь подъехать в травмпункт на Ленинской?
Инна испуганно отняла трубку от уха — папа, как всегда, начал суетиться. Она вздохнула и, собравшись с духом, заговорила:
— Папа, ещё раз повторяю, со мной всё в порядке, сам сейчас приедешь и убедишься. Я, собственно, и звоню, чтобы тебя попросить об этом. Да-да, всё верно, это здесь... Ну всё, жду.
Она выключила телефон, улыбнулась парню:
— Всё в порядке. Сейчас приедет папа. Он, к счастью, как раз в городе — приехал меня повидать.
— Ну и мы отвезём вас, куда скажете, — сказала Инна, всё ещё улыбаясь.
— Я вам до сих пор спасибо не сказал... — парень снял очки, близоруко прищурился и тут же надел их обратно. — Я вам очень благодарен.
— Да ну что вы, пустяки! — махнула рукой Инна. — А, вот, кажется, и мой папа.
За стеклянной дверью большого приёмного покоя был виден подъехавший чёрный блестящий джип. Из него, с тревогой на лице, почти выпрыгнул Виктор.
По всей видимости, он до конца так и не поверил, что Инна здесь не из-за собственной травмы.
— Здравствуй, дочь! — радостно и широко улыбаясь, Виктор обнял Инну. — Ну, слава богу, с тобой всё в порядке! А то у меня сердце в пятки ушло... Сижу себе, чай пью, вдруг ты звонишь из травмпункта. Думаю, как же так, что ж моя Инночка могла свернуть — и как теперь будет танцевать со своим старым отцом?
— Танцевать? — подозрительно прищурилась Инна. — А почему это я должна с тобой танцевать?
— Как же, забыла? Я же второй цех запускаю, у нас по этому поводу большой праздник намечается! Правда, мама твоя говорит, что я совсем спятил на старости лет...
— Ну, это она только до тех пор будет думать, пока я ей новые туфли не подарю, — улыбнулся он. — Ну помнишь, которые мы с тобой вместе на сайте выбрали?
Виктор с удовольствием болтал с дочерью, которую не видел уже несколько недель, как будто они не стояли сейчас в приёмном покое травмпункта. Инна опомнилась первой:
— Пап, пап, конечно, всё это очень интересно, всё расскажешь... А сейчас давай всё-таки отвезём человека домой, а?
— Вот, знакомьтесь, это... — Она запнулась, лишь теперь поняв, что так и не узнала имени нового знакомого.
Константин, почувствовав неловкость, быстро поднялся на здоровую ногу, едва не потеряв равновесие, и вежливо кивнул:
— Константин, очень приятно.
— А я — Инна, — отозвалась она, смущённо улыбнувшись и встретившись взглядом с парнем.
— Очень благодарен вам, Инна. Вы меня просто спасли!
— Ну что, молодые люди! — бодро перебил Виктор. — Раз, наконец, познакомились, поехали-ка я вас развезу по домам!
Константин жил на дальней городской окраине, в старом обшарпанном пятиэтажном доме. Прощаясь с Инной, он посмотрел на неё как-то особенно: взглянул по-особенному, почти беззащитно, с каким-то светом благодарности в глазах.
«Всё-таки он очень симпатичный», — невольно подумала Инна.
Эпизод с парнем, вывихнувшим ногу, постепенно начинал отступать, отдаляться в памяти, хотя Инна то и дело вспоминала его робкую, извиняющуюся улыбку, светлые волосы, выбивающиеся на лоб из-под круглых очков, и чистый, гладкий подбородок с ямочкой.
Каково же было её удивление, когда через три недели она услышала в трубке смутно знакомый голос:
— Инна, здравствуйте. Это Костя. Ну, помните — тот, которого вы доставили в травмпункт?
— Ну, положим, я вас на себе не тащила, — возразила она, еще не оправившись от удивления. — Мы дошли сами. Я только немного помогла. А как у вас дела?
— Ой, всё отлично. Повязку уже снял, хожу нормально. Ну и вот, собственно, звоню: хочу пригласить вас провести вместе вечер. Всё-таки должен же я, наконец, по-настоящему отблагодарить вас за своё спасение.
— Вы хотите пригласить меня? — Инна по-настоящему изумилась. Первый раз в её жизни молодой человек звал её провести вместе вечер.
Это было так необычно... почти невероятно.
— Послушайте, Костя, спасибо, конечно, но вы уверены, что хотите этого на самом деле? Если дело только в благодарности, честное слово, мне вполне достаточно вашего спасибо.
Инна злилась на себя за эти слова — и одновременно не хотела казаться наивной. Но то, что она услышала в ответ, окончательно выбило почву из-под ног.
— Нет-нет, прошу, не отказывайте мне, пожалуйста! Дело не только в благодарности. Хотя, конечно... и в ней тоже. Я просто очень хотел бы... В общем, вы мне очень понравились, Инна.
Она была так потрясена, что даже сама не заметила, как согласилась — забыв о своём обычном психологическом анализе.
Костя был красив, воспитан и смотрел на неё так, как никто никогда прежде. С ним она вдруг почувствовала себя настоящей женщиной — желанной, привлекательной. И когда через месяц после их знакомства Константин признался в своих чувствах и сделал ей предложение, Инна согласилась, почти не раздумывая.
— А ты его любишь? — спросил отец, прижав дочь к себе, когда та поделилась ошеломительными новостями.
— Ой, папа... — Инна по привычке детства спрятала лицо у него на груди. — Так мало времени прошло... Я не знаю наверняка. Но я так хочу быть счастливой, понимаешь?
— И мне кажется, он — моё счастье, — призналась Инна, будто бы только сейчас по-настоящему осознав это.
— Ну что ж, это твоя жизнь, девочка моя, — задумчиво произнёс отец.
Константин вырос в самой простой семье, в которой деньги заканчивались всегда раньше, чем приходила следующая зарплата, а одежда со старших переходила к младшим — не из прихоти, а из необходимости. Старший ребёнок старался носить вещи аккуратно, зная, что ещё как минимум двум братьям они пригодятся потом. Костя был одним из этих братьев — средним по счёту. Такое детство не могло не отразиться на его характере и взглядах на жизнь.
К тому же мальчик был физически слаб, худощав, и вплоть до четырнадцати лет больше напоминал девочку, чем мальчишку. Ко всем уродам судьбы добавилось ещё и плохое зрение: всю школу Костя проходил в очках, ежедневно выслушивая обидные прозвища и насмешки.
Но, несмотря ни на что, Костя всегда хорошо учился. После окончания школы он поступил в институт — и впервые ощутил себя не совсем изгоем в новом коллективе.
Среди студентов мало кто особо выделялся достатком: многие ютились в общежитиях, жили скромно, перебивались с хлеба на квас, бегали на пары в джинсах, не успевших высохнуть после стирки, и то и дело занимали друг у друга мелочь.
Но и здесь Костя сталкивался с другими — теми, кто жил совершенно иначе. У них не было проблем с карманными деньгами, на занятия они ездили на собственных машинах, смотрелись непринуждённо и уверенно — словно будущее им гарантировано. Для них институт был не столько необходимостью, сколько уступкой родителям, потому что "так положено".
Костя со скрытой завистью наблюдал за такими однокурсниками, разглядывал их одежду, прикидывал в уме, во сколько обходятся их семьям поездки на морские курорты — об этом в их разговорах речь шла также легко, будто речь о даче или выходных за городом. Слушал, смотрел, завидовал. Горько понимал: всё это, скорее всего, никогда не станет его реальностью. Даже красный диплом вряд ли откроет ему двери в этот чудесный и недоступный мир обеспеченности.
Это особенно обижало, ведь Костя видел — по уму-то он даст фору многим из этих "богатых деток".
И на внешность жаловаться вроде бы не приходилось: несмотря на болезненную худобу, Костя был симпатичным парнем — чистое лицо, правильные черты, высокий лоб, выразительные глаза, которые становились ещё глубже, когда он снимал очки.
И вдруг его жизнь, казавшаяся предсказуемой и будничной, резко изменилась. В один обычный день, который стал совершенно необыкновенным… он встретил Инну.
продолжение