Дарья Десса. "Игра на повышение". Роман
Глава 10
Несколько часов мы сидим в купе, молчим, будто соревнуемся, кто дольше выдержит эту тишину. Мсье Орловский надул губы, и я с трудом сдерживаю смех, глядя на его комично-серьёзное лицо. Когда он такой, выглядит просто уморительно! И, если честно, невероятно милым. Хочется подойти, обнять его за плечи, устроить голову у себя на коленях, провести пальцами по тёмным, чуть растрёпанным волосам, по щеке, по бровям… Не ласки ради и уж тем более не приставаний для, а просто чтобы разрядить это глупое напряжение между нами.
Но я, конечно, держу себя в руках – мы же коллеги, а не герои какой-нибудь сентиментальной мелодрамы. К тому же, Роман мастер выводить меня из себя, и я не дам ему повода снова надо мной подшутить.
– Хватит уже, – его насмешливый голос вырывает меня из задумчивости.
– Хватит что? – переспрашиваю, глядя ему в глаза.
О, уже улыбается! Похоже, роль обиженного мальчика ему надоела.
– Хватит пялиться на меня, Лина, – говорит он с лукавой искрой в глазах, будто поймал на чём-то постыдном.
– Я не пялилась! – возмущаюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть. – Я просто… думала о презентации для клиента!
– Ага, о презентации, – хмыкает Роман, явно наслаждаясь моей реакцией. – Мечтать не вредно, но держи себя в руках. Мы всё-таки коллеги, нам проекты вместе разрабатывать и презентовать потом начальству. Вспомни про кодекс корпоративной этики, там всё чётко прописано.
– Кодекс? Серьёзно? – я едва не задыхаюсь от возмущения. – А ты о нём вспоминал, когда в коридоре позволил себе лишнее и ляпнул что-то про мои… «булочки»?
– Ох, Лина, Лина, – Роман укоризненно качает головой, но его улыбка становится только шире. – Не выдавай желаемое за действительное. Я человек воспитанный, такого не говорил.
Ну и нахал! Гнев внутри меня кипит, как чайник на плите, готовый вот-вот взорваться. Я выскакиваю из купе, пылая от злости, и хочу так хлопнуть дверью, чтобы Роман подпрыгнул от неожиданности. Хватаю ручку и резко тяну… Ох, зараза! Совсем забыла, что двери здесь на шарнирах, скользят плавно, как по рельсам, и не хлопают. А ещё – ой, нет, как больно! – я сломала ноготь! Осматриваю свой маникюр: один ноготь треснул у самого пальца, лак откололся. «Всё, Орловский, тебе конец!» – шиплю про себя, разглядывая порушенную красоту. Моя мастер четыре часа трудилась, чтобы создать этот идеальный френч, а этот хам всё испортил одним своим существованием! Я уже представляю, как расскажу ей об этом кошмаре, а она будет ахать и сокрушаться.
– Ноготь сломали? – раздаётся рядом спокойный мужской голос.
Поворачиваю голову, готовая рявкнуть: «Не твоё дело, отстань!» – но вижу проводника. Тот самый, молоденький, в безупречно выглаженной форме, которая мне всегда казалась такой стильной. Его доброжелательная улыбка немного гасит мой гнев.
– Да, сломала, – жалобно отвечаю я, показывая пострадавший палец. – У вас двери какие-то… неудобные.
– Не расстраивайтесь, я могу вам помочь, – говорит он, и его голос звучит так искренне, что невольно смягчаюсь. – У моей сестры свой салон красоты, я там бываю иногда, видел, как чинят такие неприятности. Пойдёмте ко мне в купе, попробуем исправить ваш маникюр?
– Хорошо, – соглашаюсь я, бросив взгляд на открытую дверь нашего купе.
Роман наверняка всё слышал – пусть теперь поёрзает! Он сам начал эти подколки, вот и получит. Я представляю, как он сидит там, хмурится и пытается угадать, что происходит. Отличный способ отомстить за его шуточки.
– С радостью пойду, – добавляю чуть громче, с нарочито томной интонацией, хотя тут же чувствую, что переборщила. Звучит, будто я героиня старого кино, но цель достигнута: Роман точно подумает, что флиртую со работником железной дороги! Пусть помучается, раз решил надо мной издеваться!
Иду в купе проводника. Его зовут Саша, и он оказывается невероятно дружелюбным. Пока роется в своей сумке, доставая клей для ногтей, пилочку и даже маленький флакончик лака, мы разговорились. Саша рассказывает, что его сестра – настоящий профи в маникюре, и он еще совсем недавно много помогал ей в салоне, зарабатывая на обучение, так что знает пару хитростей. Он делится смешными историями о клиентах, которые требуют на ногтях целые картины, и я невольно начинаю улыбаться.
Саша аккуратно заклеивает мой ноготь, подправляет лак, и маникюр снова выглядит почти идеально. Настроение улучшается, гнев на Романа отступает, и я уже не так зла. А главное –представляю, как Роман сидит в нашем купе, воображая, что тут кокетничаю с проводником или даже еще что-то большее. Пусть поварится в своих мыслях! Я же знаю, что он ко мне неравнодушен – иначе не стал бы так шутить в коридоре. Теперь моя очередь взять реванш, и потому наслаждаюсь этим моментом.
Я бросила взгляд на телефон Саши, лежавший на столе с включённым экраном. На заставке – он сам, сияющий от счастья, рядом с молодой женщиной и тремя малышами в голубых и розовых шапочках. Судя по фону, они только что вышли из роддома. Я невольно улыбнулась: какая милая семья! Но тут же смутилась, поняв, что пялюсь на чужую личную жизнь, и поспешно отвела глаза.
Саша, похоже, смутился ещё сильнее. Он быстро выключил телефон и, покраснев до ушей, пробормотал:
– Простите, не хотел, чтобы вы это увидели.
– Всё в порядке, – улыбнулась я, стараясь его подбодрить. – Какая у вас красивая семья! Поздравляю с малышами!
– Спасибо, – пробормотал проводник. – Это у нас как-то… случайно вышло. На УЗИ показывали одного малыша, а родились трое. Нам потом сказали: двое других под первым прятались. Скажите, так бывает вообще?
Я пожимаю плечами. Откуда же мне-то знать?
Саша, чтобы сменить тему, принялся возиться с моим ногтем. Работал он на удивление профессионально: взял пакетик от чая, отрезал кусочек бумаги, аккуратно наложил на треснувший ноготь, нанёс каплю суперклея, а затем подпилил всё пилочкой. Я была в полном восторге – такой тонкой работы не ожидала от проводника! На радостях чмокнула его в щёку, и он зарделся, как школьник, получивший похвалу. Маникюр выглядел почти идеально, и я уже представляла, как похвастаюсь своему мастеру этим спасением.
Возвращаться в своё купе к Роману не хотелось. Пусть посидит там и подумает, что я тут весело болтаю с проводником, а может, даже флиртую. Я взглянула на Сашу – симпатичный, добродушный парень с открытой улыбкой – и подумала: «Можно было бы подыграть Роману, устроить маленький спектакль». Но вместо этого попросила налить мне чаю. Парень обрадовался возможности поболтать, и мы довольно быстро перешли на «ты»:
– Лина, ты не представляешь, как тут бывает скучно! Пассажиров полно, а поговорить не с кем. Большинство или требует чего-нибудь, или выпить предлагает.
– Да ладно, – улыбнулась я. – С твоей-то харизмой от поклонниц, наверное, отбоя нет?
– Ой, не то слово! – он закатил глаза. – Некоторые дамы, особенно в долгих поездках, будто с цепи срываются. Подмигивают, комплименты сыплют, одна даже деньги предлагала за… ну, за особое внимание. Представляешь? Как будто на такое соглашусь!
Я слушала и еле сдерживала смех, представляя, как взрослые тётечки пытаются очаровать этого семейного парня. Это делало ситуацию ещё забавнее.
– Ты чего смеёшься? – спросил Саша, заметив мою улыбку.
– Да просто вообразила, сколько сердец ты мог бы ненароком разбить, – ответила, подмигнув.
– Это что! – он махнул рукой, явно входя во вкус. – Дамы тут тоже бывают… ух! Помню, ехала одна канадка, оказалась айтишницей. Высокая, как баскетболистка, в обтягивающей майке, похожа на кинозвезду. Я чуть не потерял дар речи! Думал, начну с ним болтать и не остановлюсь.
– А как же твоя семья? – кивнула я на телефон, вспомнив милое фото.
– Это было до них, – улыбнулся проводник, и его глаза заблестели. – Тогда я ещё был свободным. Мне нравилось ее слушать, она так забавно говорила по-русски, а рассказывала про Канаду.
Саша болтал без умолку, как старый друг, рассказывая истории об интересных пассажирах. Я вспомнила свою маленькую суперсилу: умею разговорить людей, вытянуть из них то, что они обычно держат при себе. Это всегда помогало в работе – клиенты порой сами не знают, чего хотят, пока не начнёшь с ними по-дружески общаться. Вот и сейчас я ловила кайф от разговора, а заодно представляла, как Роман в нашем купе сходит с ума, воображая себе всю глубину моего грехопадения.
– И что, ни с кем тут не заобщался по-особенному? – подмигнула я, заметив, как Саша мечтательно уставился в потолок.
– Ой, ну что ты, нам же нельзя, – ответил он, но его взгляд – вправо и вверх – выдал, что он что-то недоговаривает. На психологии в университете нас учили: так смотрят, когда вспоминают реальные события. Я улыбнулась: похоже, у Саши есть свои маленькие приключения.
– Я никому не расскажу, честное слово, – наклоняюсь и шепчу, перестав улыбаться.
– Правда? – Саша смотрит на меня с сомнением, но в глазах загорается искорка доверия.
– Абсолютно, – киваю серьёзно.
– Ну, Лина! – он качает пальцем, будто отчитывает. – Умеешь ты разговорить! Хитренькая. Ладно, слушай. – Саша устраивается поудобнее, закидывает ногу на ногу и начинает рассказывать, словно делится секретом. – Была у меня одна пассажирка. Знаменитая певица, представляешь? Не буду называть имя, но её песни крутят на всех радиостанциях. Ехала без всякого пафоса, в простой одежде, даже без макияжа.
– Как же ты узнал, что она та самая певица? – любопытствую я, подвигаясь ближе.
– Мы с ней тут, на этом самом месте… – Саша замолкает, краснеет и прикрывает рот ладошкой. – Ой, прости, чуть не сболтнул лишнего. Но это было до моего знакомства с Катей, моей женой! Честно!
– Всё нормально, рассказывай! – подбадриваю я, еле сдерживая улыбку над его смущением.
– Ей ехать надо было почти пятеро суток, добиралась в столицу с какого-то фестиваля в глубинке. Могла на самолёте, но выбрала поезд – сказала, что устала от перелётов и суеты. Сначала она мне показалась холодной: вся такая утончённая, с идеальной осанкой, как с обложки журнала. Но вечером зашла ко мне, попросила чаю. Вода в титане кончилась, но у меня был кипяток в чайнике. Я предложил налить, думал отнести в её купе, а она вернулась с керамической кружкой. «Моя счастливая», – говорит. Налил я ей чай, а она села рядом и начала болтать.
– И ты её не прогнал? – удивляюсь я. – Сам же сказал, что вам нельзя.
– Знаешь, – Саша понижает голос, – у неё было такое обаяние. Располагает с первой минуты. Мы разговорились, и она оказалась невероятно простой. Рассказывала про гастроли, про то, как однажды пела под дождём на уличной сцене, про своего парня, с которым мечтает о тихой семейной жизни. Я слушал, как заворожённый.
– Прямо звезда и такая душевная? – подмигиваю я.
– Ну… почти, – улыбается Саша. – Пять дней болтали, шутили, она даже напела мне пару куплетов из новой песни. А потом расстались – так бывает в поездах. Но знаешь, я её потом видел!
– Где? – я подаюсь вперёд, заинтригованная.
– На телешоу. Выступала с какой-то новой песней, рядом с известным продюсером, Сергеем Норманом, кажется. Видимо, она с ним работает, – молодой проводник мечтательно улыбается, вспоминая.
Мы проговорили с Сашей несколько часов. Он периодически выбегал по служебным делам, а я оставалась в его купе, наслаждаясь уютной атмосферой. Мы даже пообедали вместе – оказалось, парень сам готовит, и его куриный суп с лапшой был просто восхитителен. Я всё поглядывала на дверь, ожидая, что Роман вот-вот появится, привлечённый моим долгим отсутствием. Ведь это он начал этот дурацкий спор, да ещё сделал вид, что я выдумала его шуточки в коридоре.
Но Орловский не пришёл, и я даже немного обиделась. Неужели ему всё равно?
Саша оказался кладезем историй. Он рассказывал о пассажирах: как одна дама пыталась уговорить его спеть с ней дуэтом в вагоне, как другой учил его играть в шахматы, – международным гроссмейстером оказался, правда, сильно нетрезвым, и потому полчаса пытался убедить проводника, что у него играть учился сам Анатолий Карпов. Я смеялась до слёз, получая удовольствие от уютного разговора.
Вечером, когда за окном стемнело, решила вернуться к себе. Хорошо в гостях, но пора и честь знать. Перед дверью задумала маленький спектакль: взъерошила волосы, потёрла щёки, чтобы они покраснели, и пару раз глубоко вдохнула, чтобы выглядеть запыхавшейся сразу после «занятий спортом». Открыла дверь и… обмерла. В купе явно кто-то, пока меня не было, времени даром не терял. Притом не один.