Записки победителя: как написать бестселлер о войне, которой не было
Чтобы понять, как можно проиграть битву, имея пятикратное превосходство в силах, нужно сначала понять, что вся эта война была одним большим недоразумением. И главный виновник этого недоразумения — сам победитель, Гай Юлий Цезарь. Его «Записки о Галльской войне» — это не столько историческая хроника, сколько гениальный пиар-проект, эталон политической пропаганды, который и сегодня изучают в академиях. Цезарь, будучи проконсулом, приехал в Галлию не для того, чтобы нести свет цивилизации дикарям. Ему, погрязшему в долгах и политических интригах, нужна была война — короткая, победоносная и, главное, прибыльная. Война, которая принесет ему славу, деньги и преданную армию, чтобы потом вернуться в Рим и взять то, что, как он считал, принадлежит ему по праву.
«Записки», составленные из его ежегодных отчетов Сенату, были, по сути, заявкой на финансирование. Он писал их так, чтобы у сенаторов не возникало вопросов, зачем республика тратит огромные деньги на заварушку в какой-то лесистой глуши. Каждая строчка кричала о римской доблести, варварском коварстве и неизбежности победы. И это сработало. Рим рукоплескал, а Цезарь получил почести, каких не удостаивался ни один полководец до него. При этом он почти не врал. Он был слишком умен для грубой лжи. Он просто смещал акценты, умалчивал о неудобных деталях и выстраивал события в нужном ему порядке. Он был не историком, а режиссером собственного триумфа.
Начать хотя бы с названия. «Галльская война». Звучит так, будто семь лет легионы кровавым катком утюжили непокорные племена. На самом деле, настоящая война, в нашем понимании этого слова, шла от силы пару лет. Большую часть времени Цезарь занимался тем, что мы бы сегодня назвали «дипломатией принуждения». Он не столько завоевывал Галлию, сколько играл на ее внутренних противоречиях, заключал союзы, стравливал племена друг с другом и методично подгребал под себя власть, пока галлы не поняли, что гость, которого они сами позвали, уже сидит на месте хозяина и вытирает ноги об их законы. «Завоевание» Галлии, по крайней мере до 52 года до н.э., было не столько военной кампанией, сколько блестящей рейдерской операцией. Он не завоевывал страну, он ее поглощал, кусок за куском, используя в качестве оружия не только меч, но и золото, лесть и предательство.
Братья по крови, враги по бизнесу: Галлия накануне вторжения
Чтобы понять, как это стало возможным, нужно избавиться от стереотипа о «варварах в звериных шкурах». Галлия середины I века до н.э. была сложным и развитым миром. Это была не единая нация, а лоскутное одеяло из примерно шестидесяти народов, или, как их называет Цезарь, «городов» (civitates). У них были свои политические институты, часто напоминавшие аристократические республики, свои законы и свои армии. Они были искусными ремесленниками, чьи изобретения римляне с удовольствием заимствовали, сохранив даже галльские названия: двухколесная боевая колесница essedum, крытая повозка carpentum, четырехколесная carrus. Римляне переняли у них знаменитую кольчугу, мыло, деревянные бочки, которые оказались куда практичнее хрупких амфор, и даже тактический прием «черепаха».
Более того, Галлия была глубоко интегрирована в римскую экономику. На протяжении столетия южные и центральные племена вели оживленную торговлю с Римом. Сотни тысяч амфор с итальянским вином и оливковым маслом поднимались по Роне и Соне, а взамен галлы поставляли металлы, зерно, рабов и свои высокотехнологичные товары. Но этот бизнес не только обогащал галлов, но и сеял рознь. Племена, контролировавшие торговые пути, становились сказочно богатыми и влиятельными, вызывая черную зависть у соседей.
Главными выгодоприобретателями от торговли с Римом были эдуи, жившие на территории современной Бургундии. Они даже получили от Сената почетный титул «Братьев и кровных родственников римского народа». Контроль над рекой Соной, главной транспортной артерией, стал яблоком раздора между ними и их восточными соседями, секванами. Конфликт тлел десятилетиями, периодически вспыхивая вооруженными столкновениями, в которых эдуи, как правило, брали верх. В отчаянии, где-то в 70-х годах до н.э., секваны сделали роковой шаг: они наняли германских наемников с другого берега Рейна.
Германцы под предводительством Ариовиста были грозной силой. Они разбили эдуев, но, оценив плодородные земли Галлии, решили не возвращаться домой. Они просто остались, сначала на землях своих нанимателей-секванов, а потом начали отбирать земли и у побежденных эдуев. Вскоре бывшие враги, эдуи и секваны, объединились, чтобы выгнать незваных гостей, но потерпели сокрушительное поражение в битве при Магетобриге около 60 года до н.э. Судьба эдуйской знати оказалась незавидной: одни нашли свой конец на поле брани, другие стали залогом мира в чужих руках. Ариовист стал фактическим хозяином восточной Галлии и начал переселять туда все новые и новые германские племена. Галлия стояла на пороге германского завоевания, и именно это стало для Рима идеальным предлогом для вмешательства.
Друг мой, враг мой: игра Верцингеторикса
Единственным эдуйским аристократом, избежавшим гибели при Магетобриге, был друид по имени Дивициак. Он отправился в Рим молить Сенат о помощи. Там он был принят на высшем уровне, гостил у самого Цицерона и, без сомнения, познакомился с Цезарем, который как раз готовился стать консулом. Хотя немедленной военной помощи он не получил, Дивициак, очевидно, заручился некими обещаниями. Вернувшись на родину, он стал главой проримской партии. Именно он и его сторонники создали Цезарю идеальные условия для входа в Галлию. Когда в 58 году до н.э. племя гельветов, теснимое германцами, решило массово мигрировать через территорию римской провинции, именно Дивициак дал Цезарю формальный повод вторгнуться в независимую Галлию, солгав, что гельветы разоряют земли эдуев.
Цезарь быстро разбил гельветов, а затем, по «просьбе» все того же Дивициака и созванного под его присмотром «Совета всей Галлии», разгромил и германцев Ариовиста. Галлия была «спасена». Цена спасения оказалась высока: римские легионы не ушли. Цезарь навязал галльским народам договоры о «союзе» и «защите», которые на деле означали полный протекторат. Галлы должны были содержать его армию, платить дань и поставлять вспомогательные войска. В течение следующих нескольких лет (57-54 гг. до н.э.) он подавлял редкие очаги сопротивления, в основном среди бельгийских племен на севере, и совершал показательные, но бессмысленные с военной точки зрения экспедиции в Британию и за Рейн, укрепляя свой имидж нового Александра. Старая галльская аристократия, возглавляемая эдуями, по большей части сотрудничала с оккупантами, надеясь сохранить свое положение и богатство.
Но подспудное недовольство росло. Бремя содержания римской армии легло на плечи простого народа. Молодое поколение знати, не обремененное старыми договоренностями и видящее в римлянах не спасителей, а захватчиков, жаждало реванша. Из этой среды и вышел Верцингеторикс. Молодой аристократ из племени арвернов, он, по свидетельству Диона Кассия, какое-то время находился в окружении Цезаря, возможно, в качестве почетного заложника. Это объясняет его блестящее знание римской военной тактики и стратегии. В конце 54 года до н.э. начались первые серьезные восстания. Сигналом к всеобщему мятежу в начале 52 года до н.э. послужила трагическая участь римских торговцев в Ценабуме (Орлеане), которым карнуты выписали билет в один конец.
Верцингеторикс немедленно возглавил движение. Он собрал огромную армию и начал действовать против Цезаря методами самого Цезаря. Он избегал крупных сражений, изматывал легионы партизанскими вылазками, применял тактику «выжженной земли», лишая римлян продовольствия. В течение полугода он гонял Цезаря по всей центральной Галлии. Кульминацией стала осада Герговии, столицы арвернов. Там Верцингеторикс, используя рельеф местности и тактические уловки, нанес Цезарю первое и очень болезненное поражение. Римская армия была отброшена с большими потерями. Эта победа произвела эффект разорвавшейся бомбы. Даже вечные союзники Рима, эдуи, заколебались. Молодежь и народ взяли верх над старой проримской верхушкой, и эдуи присоединились к восстанию. На общегалльском совете в Бибракте, столице эдуев, Верцингеторикс был провозглашен верховным главнокомандующим объединенной армии. Цезарь оказался в отчаянном положении: отрезанный от своих баз, с армией, разделенной на две части (его лучший легат, Лабиен, с несколькими легионами застрял на севере, сдерживая бельгов). Единственным выходом было отступление на север, на территорию верного ему племени лингонов, чтобы там соединиться с Лабиеном.
Мышеловка для легионов: гениальный план и фатальная ошибка
Верцингеторикс решил, что настал момент для решающего удара. Он знал маршрут отступления Цезаря и решил устроить ему засаду. Местом для этого он выбрал окрестности Алезии, мощной крепости-оппидума племени мандубиев, расположенной на высоком плато, которое сегодня известно как гора Оксуа. План был дерзок и эффективен. Основная часть галльской армии под его личным командованием должна была занять позиции и перекрыть римлянам путь, в то время как мощная кавалерия, в основном состоявшая из эдуев, должна была ударить по растянутой на марше римской колонне с фланга и тыла. Легионы оказались бы в клещах. Эдуйские всадники были так уверены в успехе, что поклялись не возвращаться домой, пока дважды не проскачут сквозь вражеские ряды.
Но они просчитались. Во-первых, Цезарь, благодаря своей великолепной разведке, скорее всего, знал о готовящейся засаде. Его легионы двигались не расслабленной походной колонной, а в боевом порядке, готовые в любой момент сомкнуть ряды. Во-вторых, эдуйская кавалерия атаковала слишком рано, не дождавшись, пока пехота Верцингеторикса вступит в бой. В результате легионеры успели построиться в каре, отразить атаку конницы, а затем на помощь им подоспела нанятая Цезарем германская кавалерия, которая опрокинула и разгромила эдуев.
Блестящий план обернулся катастрофой. Верцингеторикс с остатками своей армии, около 80 тысяч человек, был вынужден укрыться в Алезии, укрепления которой еще не были до конца достроены. Цезарь, не теряя ни минуты, последовал за ним. Мышеловка захлопнулась, только добыча и охотник поменялись местами. Верцингеторикс, гениальный тактик, превратился из охотника в осажденного. Он понимал, что его армия в ловушке, но надеялся превратить эту ловушку в двойной капкан для Цезаря. Он рассчитывал, что, пока его воины будут сковывать римлян, со всей Галлии подойдет огромная армия и ударит осаждающим в спину. Римляне окажутся зажатыми между стенами Алезии и молотом галльской армии помощи.
Цезарь прекрасно понял этот замысел и ответил на него шедевром военной инженерии. Он приказал построить вокруг Алезии две линии укреплений. Первая, внутренняя, длиной около 15 километров, была обращена к городу, чтобы блокировать осажденных. Вторая, внешняя, длиной около 21 километра, смотрела наружу, чтобы отразить удар армии помощи. Это была гигантская система рвов, валов, частоколов, башен, волчьих ям и замаскированных ловушек. Пока шли эти работы, Верцингеторикс успел сделать главное: он отправил всю свою конницу с приказом объехать всю Галлию и собрать войско, способное сокрушить римлян. Началась гонка со временем.
Последний бой: предательство или некомпетентность?
На призыв Верцингеторикса откликнулись более сорока племен. За три недели, что является организационным чудом, они собрали огромную армию. Цезарь пишет о 250 тысячах пехотинцев и 8 тысячах всадников. Современные историки считают эти цифры завышенными, но даже если их уменьшить вдвое, это была колоссальная сила, значительно превосходящая армию Цезаря, насчитывавшую около 60 тысяч легионеров и большое количество германских кавалеристов. Но у этой армии было четыре командира: двоюродный брат Верцингеторикса Веркассивелаун, атребат Коммий и два эдуйских аристократа, Виридомар и Эпоредорикс. Последние двое присоединились к восстанию неохотно, после того как их обошли с должностью главнокомандующего, и их лояльность была под большим вопросом.
Тем временем в Алезии начался голод. Верцингеторикс, чтобы сберечь продовольствие для воинов, принял тяжелое решение: он выставил за стены города всех женщин, детей и стариков — мирное население мандубиев. Он надеялся, что Цезарь пропустит их через свои линии, но римлянин был непреклонен. Несчастные оказались запертыми на ничейной земле, где их долгое прощание с жизнью стало безмолвным спектаклем для обеих армий.
Наконец, в конце сентября подошла армия помощи. Началась решающая битва, растянувшаяся на три дня. Первый день галлы предприняли массированную атаку конницей в западной части осадных линий, в долине Лаум. Одновременно воины Верцингеторикса совершили вылазку из крепости. Бой шел с переменным успехом, но в решающий момент Цезарь бросил в бой свою германскую кавалерию, которая ударила галлам во фланг и заставила их отступить. Следующей ночью галлы предприняли внезапную ночную атаку пехотой на том же участке, но римляне были наготове и отбили штурм.
Решающее сражение произошло на третий день. Галлы разработали сложный план. Основные силы атаковали римские укрепления в долине, чтобы отвлечь внимание, в то время как отборный 60-тысячный отряд под командованием Веркассивелауна должен был нанести главный удар в самом уязвимом месте римской обороны — на северном участке, где укрепления проходили по склону горы. Верцингеторикс со своими людьми должен был одновременно атаковать изнутри. Началась самая грандиозная битва за всю историю Галлии. Римские линии в нескольких местах были прорваны. Цезарь, по его собственным словам, лично метался по самым опасным участкам, воодушевляя солдат. Казалось, победа галлов близка.
И тут произошло необъяснимое. Основная масса пехоты из армии помощи, стоявшая в резерве, так и не вступила в бой. Вместо того чтобы броситься в пробитые бреши и развить успех, они, по свидетельству Цезаря, начали собирать вещи и уходить. Увидев это, остальные атакующие дрогнули и побежали. Римляне перешли в контрнаступление и устроили кровавую жатву. Битва была проиграна. Наполеон, анализируя сражение на острове Святой Елены, не мог понять, почему галлы не использовали свое подавляющее численное превосходство. Наиболее вероятное объяснение — предательство или преступная пассивность эдуйских вождей, которые так и не простили Верцингеториксу своего унижения и в решающий момент просто саботировали сражение.
На следующий день Верцингеторикс, чтобы спасти своих уцелевших воинов, сдался. Он выехал из ворот Алезии в полном вооружении, объехал ставку Цезаря и молча сложил оружие к его ногам. Это был конец. Он провел шесть лет в римской тюрьме, после чего его провели в цепях во время триумфа Цезаря, а затем, по обычаю, ему помогли досрочно завершить его земной путь в тишине Мамертинской тюрьмы. Так закончилась история человека, который почти смог объединить Галлию. А победа Цезаря при Алезии, ставшая результатом не только римской доблести, но и галльской разобщенности, вошла в учебники как образец военного искусства. Ирония судьбы в том, что главный спор вокруг Алезии в последующие века разгорелся не о причинах поражения, а о ее местонахождении, хотя археологические раскопки, начатые еще при Наполеоне III, давно и однозначно подтвердили, что битва произошла именно здесь, у подножия горы Оксуа, в местечке Ализ-Сент-Рен.
Военачальники - Истории о полководцах разных эпох
Дела монаршие - Все могут короли, все могут короли... Про любовь, войну, горе и радость монарших особ
Загадки истории - Все загадочное и интригующее из глубины веков
История военного дела - Продолжение политики иными средствами
Исторические курьезы - Разное забавное из истории нашего шарика
Библия, история, наука - Библейские сюжеты в контексте истории и науки
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера