Впускать в дом кого бы то ни было – это всегда определённого рода тревога и опасность. Будь то родственник, знакомый или вовсе неизвестная личность. Дом – отражение души. Всё равно что пропускать в неё всякого встречного, сомнительное мероприятие. Так пригласишь друга, а он тебе пулю в лоб, никогда не знаешь, чему тот завидовал и зачем действительно пожаловал. Тем более привечать, пусть и на время, пожилую, больную и практически неизвестную тётушку, до конца не понятно, какого колена и кому и кем она приходится.
Учительница младшей школы, Джастин Ганди, несмотря на фамилию, далека от спокойного принятия действительности. Она нервозна и нестабильна. Ведь почти весь её класс исчез, остался лишь единственный мальчик, Алекс. Родители исчезнувших чад негодуют, устраивают разборы на публичных слушаниях, преследуют классную почём зря. Только уцелевший парнишка всё так же молчалив и замкнут. Полиция сбилась с ног, город в панике, одна Джастин, вопреки настоятельным рекомендациям директора школы, пытается хоть что-то выяснить. И у неё получается. Правда это только один из нескольких взглядов на происходящее, и может быть всё намного запутаннее и ужаснее, чем видится педагогу.
Зак Креггер достаточно шумно заявил о себе в 2022 году жутким подземельным хоррором Варвар. В нём он половину ленты готовит зрителя к тому жуткому, что после экватора всё равно, невзирая на вводный тревожный саспенс, будоражит воображение и заставляет теперь всякий раз стократно проверять подвалы тех домов, что сотни тысяч людей снимают на короткое время. В данном случае режиссёр идёт дальше сложносочинённого ужаса, оформляя его в столь же многоликую форму психологического восприятия действительности с точки зрения разных по темпераменту (характеру, социальному статусу и тд) персонажей. Получается значительное высказывание на тему принятия неизбежного, влияния зависимостей взрослых на судьбу своих деток и как надо брать себя в руки и шевелиться, даже в моменты крайнего упадка надежды. Делают это страшно интересно.
Сейчас жанр фильмов-ужасов переживает которое по счёту перерождение. Самый пик пертурбации. И как водится в период переосмысления любого процесса или вещи, это совершенствует предмет реформации, делает его сложнее и одновременно актуальным. Креггер как раз из тех молодых постановщиков, кто в авангарде события, на него более пристальное внимание, с него и спрос выше. Хотя если взглянуть с другой стороны линзы, станет совершенно очевидным тот факт, что называется «завышенные ожидания от заведомо простого». Хорроры – такое кино, где фантазия создателей часто выходит за рамки всяких условностей и допущений. Они могут, теперь должны, быть наделены умом, интеллектом, и их функция «главное напугать» давно стала рудиментом. Понятие страха расширилось по сравнению с бытностью Карпентера и Ромеро. Тем не менее, сам формат предполагает многозначительность даже там, где авторы и не пытались её сотворить. На это надо делать сноски, что не отменяет бдительного наблюдения и фиксации сонма референсов, поклонов и приветов великим.
В Орудиях работа со смыслами, во множестве их проявлений, проделана порядочная. Думающим эрудированным поклонникам жанра это, безусловно, очевидно. К тому же авторы надымили столь густыми образами, поворотами в развитии и атмосферой, что можно и нужно наделять любых персонажей всяким подтекстом хоть до скончания веков. Позы бегущих из дома детей, движения околдованных взрослых, сам порядок глав, идущий именно в такой последовательности, закадровый голос девочки вначале и в конце, облачный автомат с цифрами 2:17 над домом в сомнамбуле героя Бролина и многое другое. Разгадывай, сопоставляй и так по жужжащему кругу мозговой деятельности. И это каждый раз будет справедливо и оправданно, ведь картина собрана достаточно прочно и никакие, даже самые странные теории, её не смогут пошатнуть.
В процессе создания Креггер, как и в Варваре, уделяет внимание деталям и тому, что теперь называют латеральным мышлением. С каждым новым углом зрения история выглядит чуть иначе, чем сложился пазл с предыдущей позиции. Происходит эффект «Магнолии», влияние которой и не отрицает постановщик и многое, не только на экране, но и вообще, в самом создании фильма, указывает на стоящий за спиной данного произведения шедевр ПТА. Режиссёр сотоварищи усилием воли и таланта (профессионализма) следит за всеми нарративами и интонациями, предельно внимательно. Они крайне аккуратно вводят зрителя в мир Орудий, его правил игры, мягко просят принять их, и уже добившись своего, примерно к началу второго часа просмотра, делают своё пугающее дело. При этом публике любопытны и судьба учителя, судя по всему алкоголички, и проблемы семей детей её класса и, главная интрига и повод порассуждать кто или что она, образ тётушки Глэдис.
Орудия продолжает тренд года на замечательные фильмы ужасов. Грешники, Верни её из мёртвых. Теперь этот. Его приятно будет пересмотреть, ибо с первого ознакомления останется тьма неразрешённых, или пропущенных мимо глаз или ушей, дилемм содержательного свойства. И эстетическое удовольствие от следующего просмотра вовсе не станет тусклее. Один из лучших хорроров года, в котором собраны главные действующие лица теперешней тенденции в жанре – дети. Они тут не первые скрипки, однако, играют сущностную роль и выполняют основную задачу в финале – уничтожают действительное зло. И если нам когда-нибудь придёт наивная мысль об идеальности служащих школы или полиции, надо вспомнить персонажи Джулии Гарнер и Олдена Эренрайка, сцену их утреннего прослушивания музыки, а за ней нежный момент с овощечисткой, нам станет всё-таки легче от мысли, что и они такие же как все, пьют горькую и снимают друг с друга стружку.
P.S.: На самом деле тётушка Глэдис, это та самая старушка, подсаживающаяся в поликлинике к молодым людям, сначала жалующаяся на здоровье и старость, а потом внезапно, манипулируя эффектом неожиданности, просит у собеседника часть его молодости. Делает это с улыбкой на лице, будто не всерьёз, и нет-нет, кто-нибудь да ответит ироничным согласием. По крайней мере, такая теория станет базовой у тех самых дам за сорок, что считают существование ведьм реальностью, а их скитальческий образ жизни и тысячелетние знания всякий раз примеряют на себя и превращаются в тётушку Глэдис, только без её способностей, но с веточкой, колокольчиком и рыжим париком.