— Вы сидите на моей шее, — заявил муж. — Я всех обеспечиваю, твоя зарплата — слезы одни....
— Я работаю, между прочим. Не меньше тебя, — тихо сказала Зинаида. — Каждый божий день на ногах стою.
— Работаешь? Это ты работой называешь? В магазине стоять, языком с бабами трепать? Это не работа, а так, баловство!
Маша развернулась и убежала к себе, хлопнула дверью.
— Вот, довоспитывались! — Сергей встал, прошелся по комнате. — Наглая какая растет! Это все ты, твое воспитание!
Зинаида молчала. Начнешь спорить, так хуже будет, это она усвоила за годы.
— Сергей, — она набралась храбрости. — А мамины серьги где?
Он остановился, секунду смотрел на нее, потом отвернулся.
— Какие серьги?
— Мамины, с бирюзой, они в шкатулке лежали.
— Не знаю я про твои серьги! Сама куда-то задевала, почему меня спрашиваешь ?
Зинаида достала из кармана квитанцию, развернула.
— Вот, смотри, твоя подпись.
Сергей вырвал бумажку из ее рук, смял.
— Подглядываешь? Шаришь по карманам?
— Я в шкатулке нашла утром, когда таблетку искала.
— А зачем лазить, где не просят?
— Сергей, это мамины серьги, единственная память. Она просила Маше передать.
— Маше передать! Видал я, что твоей Маше надо, шмотки да экскурсии! А то, что отец с утра до ночи горбатится, ей плевать!
Меня и так на полставки перевели, заработка почти нет, а вы только и знаете, что из меня деньги тянуть...
Вот оно что. Сергей теперь, выходит, работал на полставки по полдня и молчал. Врал, что на работу ходит. Целыми днями где-то пропадал, а домой как обычно возвращался.
— Почему же ты нам не сказал? — Зинаида села на диван, ноги подкашивались.
— А зачем говорить? Чтоб ты меня неудачником считала? Чтоб дети знали, что их отец — никто?
— Мы бы вместе справились... Я бы больше смен брала...
— Не нужна мне твоя жалость! — он встал над ней, кулаки сжаты. — Я мужик или кто? Сам разберусь!
— А серьги -то тебе зачем?
— Затем! Нам есть нечего было! Понимаешь? Нечего!
— Но ты же забираешь мою зарплату, всю почти.
— И что с того? На твои копейки троих не прокормишь! А деньги забрал, чтобы перед мужиками не позориться, что я за счет жены живу. Пусть знают, что у нас я финансами распоряжаюсь.
Зинаида смотрела на него и не узнавала. Чужой человек стоял перед ней, злой, жалкий, лживый. Они много лет прожили, детей вырастили, и вот муж стал совсем посторонним.
— Сергей, верни серьги, — сказала она. — Я прошу. Займи деньги где-нибудь, выкупи.
— Нет у нас денег! Все ушло на еду и на коммуналку!
Она знала, что муж врет. На еду он тратил минимум, коммуналку она сама оплатила. А остальные деньги, где они? Хотя что она спрашивает, сама видела дорогие сигареты у мужа, те деньги дымом испарились, буквально...
Андрей вышел из комнаты, встал в дверях.
— Пап, ты серьги бабушкины продал?
— А ты не лезь! — Сергей повернулся к сыну. — Мал еще в семейные дела соваться!
— Я завтра получку принесу, выкупим серьги.
— Молчать! — Сергей шагнул к сыну. — В моем доме я решаю, куда деньги тратим! Ясно?
Андрей смотрел на отца. В глазах было презрение, но он ничего не сказал, развернулся и ушел.
***
Ночью Зинаида не спала. Лежала рядом с мужем, слушала его громкий храп. Как жить дальше, господи? Куда бежать? И надо ли? Полжизни она на этого человека потратила, а оказалось, что все насмарку. Все зря, все впустую. Он ее не понимает.
— Мамочка, — думала она, уткнувшись в подушку. — Мамочка родная, что же делать-то? Как же он мог отдать твои серьги, твою память... Продал их, как старье какое-то, как хлам ненужный.
Утром Сергей ушел как обычно. Поцеловал Зинаиду в щеку дежурно, машинально, как будто вчерашнего разговора не было. Маша в школу собиралась молча. Андрей сунул матери в руку скомканные купюры.
— Спрячь. На еду хоть будет.
— Сынок...
— Мам, давай вечером поговорим, когда его не будет.
Его. Не «папы», а «его», вот как Андрей об отце отзывается. Вот до чего дошло.
На работе Зинаида считала дни до зарплаты. Скоро она получит деньги и... Опять отдаст их Сергею? А он что купит на них? Опять сосиски и маргарин?
В обед позвонила Маша.
— Мам, можно я к Кате после школы пойду? Уроки вместе сделаем.
— Конечно, доченька.
— Мам... Папа правда серьги продал?
— Маш, потом поговорим.
— Ясно, — дочь отключилась.
К вечеру Зинаида решила, не может она больше так, не может врать детям, себе, делать вид, что все нормально. После работы зашла в ломбард и показала квитанцию.
— Когда срок выкупа истекает?
— Через месяц, — ответила девушка за стойкой. — Выкупать будете?
— Нет... Не сейчас.
Домой Зинаида шла пешком, чтобы экономить на проезде. Предстоял час пути, но что делать? Каждый рубль на счету. Особенно сейчас, когда Сергея перевели на полставки. Интересно, где он все-таки был целый день, раз работал всего несколько часов?
Дома она подняла эту тему, но Сергей тут же взбеленился:
— Не твое дело, где я был!
— Мое! Я жена тебе или кто? Имею право знать!
Сергей шагнул к ней, и Зинаида подумала, муж ее ударит. Но Сергей остановился.
— Жена должна мужа поддерживать, а не упрекать! — процедил он. — А ты только пилишь и пилишь...
— А муж? Муж должен врать? Должен последнее из дома тащить?
Дверь открылась, вернулись Андрей с Машей.
— Опять ругаетесь? — спросила Маша и бросила сумку в угол.
— Иди в свою комнату! — рявкнул отец.
— Не пойду! Надоело! Каждый день одно и то же!
— Маш, — Зинаида встала. — Пожалуйста.
— Нет, мам! Пусть скажет, куда бабушкины серьги дел! И почему нам есть нечего, почему я не могу на экскурсию поехать, а у него на сигареты деньги есть!
Сергей подошел к дочери, но Андрей встал между ними.
— Не смей трогать сестру, — заявил он.
— Ты мне угрожаешь? — поразился Сергей.
— Я защищаю сестру. И маму.
Они стояли друг против друга, отец и сын. И Зинаида вдруг поняла: все, конец, близких отношений между ними больше нет. Может, и не было никогда.
— Уходи, Сергей, — сказала она вдруг.
Сергей повернулся к ней, глаза выпучил.
— Что?
— Уходи из дома. Прямо сейчас.
— Это мой дом!
— нет, это моей мамы квартира была.
— И что? Я тут полжизни прожил!
— Ага, полжизни врал мне и пил в гараже с дружками своими, пока мы голодали. Все, хватит. Надоело терпеть.
В глазах Сергея мелькнул страх, он понял, что теряет все. Что все, крышка, конец счастливой жизни.
— Куда я пойду? — голос его вдруг стал жалким.
— К матери в деревню или куда хочешь. Только уходи.
— Зин, ты чего? — он вдруг сдулся, стал меньше ростом. — Мы же так давно вместе.
— Вот именно, много лет я терпела. Теперь с меня хватит.
Маша всхлипнула и убежала к себе. Андрей остался стоять.
— Мама правильно говорит, — сказал он. — Уходи, пап.
Сергей смотрел на них. Потом развернулся и пошел в спальню. Скоро он вышел оттуда с сумкой.
— Пожалеете еще, — пригрозил он.
И ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Зинаида села на табуретку, она была совсем без сил.
— Мам, — Андрей присел рядом. — Ты молодец.
— Молодец? Я разрушила брак.
— Какой брак, мам? Ты посмотри, как мы жили.
Зинаида посмотрела вокруг. Она увидела облезлые обои, старую мебель, пустой холодильник. Ей стало грустно, но она поняла, не в бедности дело, а в унижении.
***
Ночью Зинаида не спала, думала, считала. Если брать все смены, какие дают, получится неплохая сумма. Андрей тоже деньги в доме приносит. Минус квартплата, еда, проезд... Хватит, должно хватить на более-менее нормальную жизнь. А серьги... Что делать с серьгами?
Утром к ней подошел Андрей.
— Мам, я с ребятами поговорил, могу на ночные смены устроиться на склад. Платят больше. Так я смогу... Смогу помогать тебе...
— Сынок, а учеба?
— Справлюсь. Мам, мы серьги выкупим обязательно.
Маша вышла из комнаты. Глаза красные были, девочка плакала всю ночь.
— Мам, прости меня.
— За что, доченька?
— За все. За то, что деньги просила. За то, что не помогала.
— Иди сюда.
Они обнялись втроем, Зинаида почувствовала, что ее дети ей ближе всех на свете. Пусть даже без Сергея.
На работе Лариса все выпытывала, что случилось.
— С мужем расстались, — коротко ответила Зинаида.
— И как же ты теперь?
— Нормально. Даже хорошо.
Ей и правда было хорошо. Легко как-то стало, будто камень с души свалился.
***
Осталось последнее важное дело — выкупить серьги. Зинаида почти накопила нужную сумму, однако ей не хватало совсем немного. Узнав об этом, Лариса тут же полез в карман и достала бумажник.
— Вот, возьми остальное. Отдашь, когда ты сможешь.
— Лариса, я не могу...
— Бери. У меня же тоже дочка есть, я понимаю, как важны отношения матери с дочерью.
Зинаида взяла деньги. Что делать? Гордость — это роскошь, которую она больше не могла себе позволить.
***
В ломбарде серьги отдали в бархатном мешочке. Зинаида раскрыла его прямо там, у стойки. Золото потемнело, бирюза потускнела. Но это были они, мамины серьги.
Дома Зинаида показала серьги детям.
— Вот, я их вернула.
Маша взяла украшение в руки, повертела.
— Красивые... Бабушке они шли?
— Да, она была в них красивая очень.
— Мам, а папа... Он вернется?
— Не знаю, Маш. Наверное, нет.
— И правильно, — сказал Андрей. — Нам и без него хорошо.
***
Сергей позвонил через месяц. Голос был хриплый, пьяный.
— Зин, прости, я был неправ.
— Знаю.
— Можно вернуться?
— Нет.
— Но мы же муж и жена.
— Были, уже нет. И на развод я подала.
Сергей еще что-то говорил, но Зинаида положила трубку. Теперь муж окончательно стал бывшим.
В конце концов, ей повезло. У нее были дети, которые ее поддерживали. Верная подруга, готовая подставить плечо. И мамины серьги, которые напоминали ей теперь, что она может все. 🔔делитесь своими историями 👈🏼(нажать на синие буквы), поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской ✍️