Муж заложил ее серьги. На это ясно указывала ломбардная квитанция, которая лежала вместо украшения. Неизвестно уж, почему Сергей оставил ее тут, забыл или хотел ткнуть ее носом...
Зинаида стояла перед открытой шкатулкой и не верила своим глазам. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самые пятки. Рука потянулась к скомканной бумажке, пальцы дрожали как осиновый лист, когда она разворачивала ее. Вот сумма, вот дата... Имя залогодателя — Сергей Иванович Петров. Ее муж.
В висках застучало так, что пришлось присесть на край кровати. Мамины серьги с бирюзой, единственная память, господи! Мама же берегла их как зеницу ока, надевала только на важные праздники. А передавая ей украшения, взяла с Зинаиды слово передать внучке, когда та замуж выйдет.
— Господи, да что же это такое делается? — прошептала Зинаида и тут же прикусила губу. — Что за жизнь такая пошла, а?
Сергей уже ушел на работу. Трудился он на заводе, получал больше Зинаиды примерно вдвое и теперь заведовал их семейными финансами.
— Кризис в стране, — заявил тогда за ужином. — Надо жестче контролировать расходы. Ты, Зина, прости, конечно, экономить не умеешь. Видел я твои чеки из магазина.
И всю ее зарплату забрал, оставив ей деньги только на проезд да на обеды. А что делать? Муж есть муж, глава. Да и правда, может, она не умеет деньги тратить? Всю жизнь Сергей говорил, что у нее руки дырявые.
Из кухни донесся голос дочки Маши:
— Мам, ты где? Мне в школу пора!
Зинаида быстро закрыла шкатулку, сунула квитанцию в карман халата. Потом достала из сумки кошелек, пересчитала мятые купюры. До зарплаты несколько дней, а в кармане ветер гуляет...
— Мам! — Маша стояла в дверях, тощенькая, вытянувшаяся за лето, уже почти девушка, а не подросток. — Мне деньги нужны на экскурсию. Мы в музей едем, я же говорила.
— Маш, у меня... — Зинаида запнулась, полезла в кошелек, хотя прекрасно знала, что там пусто, пустее некуда. — У меня нет сейчас, доченька.
— Как нет? — дочь нахмурилась, глаза сузились. — Все сдают! Все, понимаешь? Классрук сказала, обязательно сдать надо! Я что, хуже всех, да?
— Попрошу у папы вечером.
Маша фыркнула, развернулась и ушла. Хлопнула входная дверь. Зинаида прошла на кухню, села за стол. В холодильнике лежала пачка дешевых сосисок, полбатона вчерашнего хлеба, маргарин. Молока нет, творога нет, овощей тоже.
Вчера Сергей принес этот набор и сказал:
— Хватит на неделю. Экономить надо учиться, Зин.
А сам курит по пачке в день, не какие-нибудь дешевые сигареты, а дорогущие. Она видела вчера пачку в кармане его куртки. На себе-то Сергей не экономил...
Старший сын Андрей вышел из своей комнаты, молча прошел мимо. Он учился в техническом колледже, а по вечерам подрабатывает грузчиком. Платили там маловато, мальчику ни на что не хватало. Кроссовки у него прохудились, Зинаида заметила вчера, как он скотчем подошву заклеивал. Но промолчала, знала, что скажет Сергей. «Пусть сам зарабатывает, мужиком растет!»
Зинаида посмотрела на часы: пора на работу. Отстоять полсуток за прилавком, потом домой, готовить ужин из ничего. А вечером будет разговор. Как же она боялась этого разговора…
Весь день прошел как в тумане. Покупатели что-то спрашивали, она отвечала машинально, на автопилоте, как говорила коллега Лариса. Та даже спросила, все ли в порядке.
— Бледная ты какая-то, Зин, как творог обезжиренный. Давление, может? Или с Сережкой поругались?
— Да нет, все нормально. Устала просто, сил никаких нет, Ларис.
Лариса покачала головой, но отстала. Хорошая женщина Лариса, добрая, душевная. Иногда Зинаида думала, вот ведь единственная подруга у нее, больше и поговорить-то не с кем, хоть волком вой. Мамы не стало, отца она не помнила. У Сергея мать в деревне живет, приезжает раз в год, гостит неделю. Да и что толку, свекровь ее недолюбливала и не скрывала даже.
— Нашел себе продавщицу, — говорила сыну при ней. — Мог бы и получше найти.
Сергей отмалчивался, никогда за жену не заступался, хотя уж серебряную свадьбу отметили.
К вечеру голова разболелась по-настоящему. Зинаида таблетку хотела купить в аптеке, но пожалела денег. Дома лекарство есть. Она как раз искала его в тумбочке утром, когда серьги обнаружила. Вот ведь совпадение.
Домой Зинаида пришла рано. Сергей уже вернулся, сидел перед телевизором, смотрел новости. От него пахло перегаром. Не сильно, но она почувствовала.
— Что на ужин? — спросил муж.
— Сейчас разогрею суп.
Какой, к черту, суп? Она вчера сварила какое-то варево из того, что было: картошка, морковка, горсть пшена. Вода одна, если честно. Даже лаврового листа не нашлось, приправ никаких. Но Сергей съел тарелку и не пожаловался. Правда, хлеба ушло полбатона, заедал эту неаппетитную стряпню.
Маша из своей комнаты не выходила. Андрей пришел после ужина, усталый, молчаливый. Он переоделся и тоже заперся у себя.
Зинаида мыла посуду и думала, как начать разговор. Может, не сегодня? Может, завтра? Или вообще промолчать, сделать вид, что ничего не заметила? Но серьги были единственной памятью о матери, как про них забудешь-то...
— Зин! — позвал Сергей. — Иди сюда!
Она прошла в комнату. Муж сидел все в той же позе, пульт в руке.
— Маша говорит, деньги нужны на экскурсию, — сказал он.
— Да, пара тысяч всего...
— Ты что? — он повернулся к ней, лицо красное, злое, как у свекра покойного. — Какие такие тысячи на экскурсию? Что они, в Париж едут, что ли?
— Сережа, все сдают. Ребенку неудобно, стыдно перед всеми.
— Неудобно ей! Стыдно! — он вскочил, прошелся по комнате, как тигр в клетке. — Мне в ее годы вообще в школу в рваных штанах ходить приходилось! В одних и тех же, понимаешь? И ничего, выжил! А ей неудобно! Избаловала ты ее до невозможности!
Зинаида вдруг поняла, что Маша все это время стояла в дверях, слушала. Глаза ее блестели, и было непонятно, от слез или от злости.
— Пап, мне правда надо, — тихо сказала она. — Все едут.
— Все едут, а Машенька пешком пойдет! — рявкнул Сергей. — И вообще, я в этом доме как проклятый горблюсь с утра до ночи, а вы только тратить умеете! Знаете только: дай да дай! Мать твоя вообще копейки не приносит! Тунеядка!
На глазах Зинаиды выступили слезы. Она билась как рыба об лед, стараясь, чтобы они нормально жили, а тут такая несправедливость. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗ🔔