К вопросу происхождения некоторых слов из древних представлений о медицине мы обращались неоднократно (см. заметки «Юморная медицина», «Несмешной юмор», «Хандра и остеохондроз», «Хирург и цирюльник» и др.). Видимо, этот кладезь не исчерпан нами до конца, и настало время выловить из него еще одно слово – малахольный.
Слово малахольный известно только восточнославянским языкам. Кроме русского, есть еще украинское малахольний «глуповатый» и белорусские малахольны «несдержанный, нервный», малахол «глуповатый человек, чудак», малахолля «умственная неполноценность». Прилагательное малахольный вошло в русский литературный язык в начале XX века из просторечия. Позднее его появление, видимо, сказалось на отсутствии в основных авторитетных этимологических словарях XX–XXI века. Однако лексема все же попадала в поле внимания этимологов. Викисловарь даёт ссылку на статью Л.В. Куркиной 1978 г. из первого выпуска «Этимологических исследований». Там предлагается связать слово малохольный с группой славянских слов с корнем млах со значениями типа «слабый, вялый». Следующая версия, приведенная в «Словаре русского арго» В.С. Елистратова, интерпретирует малахольный как продолжение древнееврейского maloch «ангел» (в иврите – «добряк»). Е. Л. Березович, Т. А. Макшакова склонны видеть в прилагательном малахольный сложение мало и хольный. Второе слово, родственное глаголу холить, является устаревшим для литературного языка, но сохранилось в диалектах (русских и белорусских). По этой версии, слово малохольный первоначально значило «недостаточно аккуратный», «неухоженный», «неряшливый». При этом Березович и Макшакова отвергают версию о происхождении малахольный как народного переоформления меланхольный – «больной меланхолией, меланхолик». На наш взгляд, совершенно напрасно. Мы, напротив, считаем, что малахольный – в чистом виде народная этимология, попытка подстроить непонятное иностранное заимствование под образы родной речи. Попробуем это показать.
Само слово меланхолия попало в русский язык от заграничных лекарей – «дохтуров» и свой современный вид обрело не сразу. Вот один из занятных примеров. После московского пожара 29 мая 1737 года в губернской канцелярии начала работать следственная комиссия, которая вела расследование причин пожара и выявление фактов участия в его тушении служащих различных учреждений. Комиссия установила, что прокурор Камынин в оправдание своего отсутствия на пожаре заявил (что и было подтверждено лечившим его лекарем, вызванным на допрос), что
в то пожарное самое время у него была болезнь в левом боку, жар в голове и меленколия, которая болезнь называетца хипохондрия.
У современного человека такой мотив отказа от активных действий может вызвать лишь улыбку, ибо меланхолию мы воспринимаем теперь как временное состояние уныния, беспричинной хандры (если, конечно, это не затяжная душевная болезнь). А между тем наши предки многие свои внутренние болезни именовали меланхолией, или ипохондрией. Нередко оба эти слова воспринимались как синонимы и даже употреблялись рядом. Согласно некоторым документам по медицине, относящимся к XVII веку, объективные и субъективные симптомы меланхолии, или ипохондрии, очень далеки от тех, которые мы связываем с данным заболеванием сейчас. Так, в диагнозах, установленных в 1679 году дохтуром Блюментростом, отмечается, что болезнь эта у его пациентов подступает под серцо, и одышка великая, и дыхание занимает, и в голове обморок. И еще: приходит пар от селезенки и приступает к серцу и к голове, и от того у него намети долгое время нет и не узнает людей (т.е. находится в беспамятстве).
К заболеванию меланхолией, по мнению врачевателей XVI – XVII веков, приводили очень разные внешние и внутренние причины. Например, считалось, что от употребления болотных и нечистых вод летом возникает холера и мелавхолия (Назиратель). Возбудителями меланхолии (мелянколии) могла быть капуста (там же) и даже говядина. Внутренними причинами этой болезни медицинская наука того времени считала, например, умножение флегмы, густую кровь или ее густые вологости. О том, что по представлениям древних и средневековых врачей все болезни происходят от нарушения баланса четырех основных жидкостей организма, можно прочитать в наших заметках, указанных в начале статьи.
В то время меланхолия (ипохондрия) воспринималась как тяжелая болезнь с нечетко устанавливаемыми причинами и внешними проявлениями. Постоянным признаком ее было лишь удрученное состояние больного. Неудивительно, что слово меланхолия лекарями XVI–XVIII веков употреблялось как своего рода универсальное название для многих разнохарактерных болезней. Допускалось также, что эта болезнь может иметь летальный исход. Так, по мнению известного дипломата Петровского времени В. Куракина, скончался меленколиею его сын Александр.
Считалось, что в порождении данной болезни участвовала селезенка, в некоторых западноевропейских языках для обозначения заболевания использовалось греческое слово splen «селезенка», которое затем (через английское spleen «хандра») проникает в русский язык. Интересно, что «Словарь церковнославянского и русского языка» (СПб., 1847) объясняет сплин в первую очередь как «болезнь селезеночную», а потом уже как «ипохондрию, хандру».
Вхождению всех этих слов в русский язык способствовали лекари-иноземцы – «немчины», англичане, голландцы и другие, которые приглашались в Россию для обслуживания главным образом царского двора. В памятниках XVI–XVII веков наблюдаются следующие варианты названия болезни; мелавхолия, меланколия, меланколиева, меланколиееа кручина, меланколиева болезнь, гипохондрия, ипохондриум, ипохондрика, хипохондрика. Значение слов меланхолия и (г)ипохондрия в XVII веке полностью совпадало.
Как видим, даже в привилегированном обществе не было единства в нормированном обозначении этой болезни, что уж говорить о людях необразованных. В разговорной народной речи слово меланхолия подвергается различным звуковым искажениям и переосмыслениям. По нашему мнению, народной этимологии, выразившейся в формальном сближении прилагательного меланхольный с наречием мало и глаголом холить, и обязано своим возникновением диалектно-разговорное слово малохолъный или малахольный. Этому сопутствовал смысловой сдвиг: «печальный, грустный, удрученный» – «ненормальный, умственно неполноценный, глупый, больной, дефективный». Не исключено, конечно, что прилагательное малахольный возникло на базе когда-то существовавшей народно-разговорной формы малахолия (из меланхолия). В русских народных говорах существует выражение Афоня малахольный. Так называют в народе человека неуклюжего, неудачника и горемыку. Обозначение странного, чудаковатого человека эпитетом малахольный близко по смыслу к таким оборотам речи как: больной, ненормальный, шизанутый и пр. Недалеко оно отстоит и от наименования человека определенного темперамента – меланхолика, отличающегося погруженностью в себя, склонностью к пессимизму и одиночеству.
Так, по нашему мнению, от меланхолии вошло в разговорный обиход прилагательное малахольный, а от ипохондрии образовалось слово хандра.
Приведенный пример интересен и тем, что не всегда бывает просто установить, что является научной этимологией, а что народной. По мнению Березович и Макшаковой, связь малахольный с меланхолией вторична, по мнению других лингвистов, вторично сближение с мало и холить. В основу нашей статьи положено исследование доктора филологических наук Е. С. Отина, опубликованное в журнале «Русская речь» в 1986 году под названием «Меленколия, которая называетца болезнь хипохондрия». Занятно, что на такое происхождение слова указал писатель А. Грин в «Автобиографическрй повести» 1912 года:
Он твердил, что отец от меня отказался, что я «малахольный» (то есть «меланхолик» ― ненормальный), «псих», что я «лодырь» и т. п.
Неопределенно-широкий круг значений этого прилагательного очерчивается при прочтении в литературе других примеров:
Был он, под влиянием только что распитого самогона, в «малахольном» состоянии и потому всеми доступными пьяному человеку способами изъявлял свое недовольство собой, служебной нагрузкой, «инстанциями» и прочим.
Н. Тяпугин «Народные заблуждения и научная правда об алкоголе», 1926 г.
В первой половине ХХ столетия это прилагательное редко встречалось в литературе, но с 1950-х гг. стало более употребительным. Сейчас, кажется, его знает каждый.