Лесе выдали одежду и её рюкзак. Она и не думала, что её вещи сохранились, казалось, что её уже никогда отсюда не выпустят. Руки плохо слушались, дыхание сбивалось: Леся боялась, что сейчас они передумают её отпускать, или тётя Марта не захочет её ждать, такую никчёмную и слабую. Кое-как застегнув пуговицы на рубашке и натянув джинсы, она пригладила волосы и вышла в коридор. Тётя Марта ждала её.
-Выглядишь ужасно, – сказала она.
Лесе нравилось, что в её голосе не было жалости. Этот голос просто констатировал факты, готовый принимать эту жизнь такой, какая она есть.
Тётя Марта слегка повела головой, словно говоря Лесе: следуй за мной. Шаг у тёти Марты был чёткий, спина прямая. Не было похоже, что она сидела в тюрьме.
Леся заметила, что тётя Марта отводит взгляд, не даёт Лесе заглянуть в свои мысли. Получается, она знает? В любом случае сейчас Леся не чувствовала своего дара – её мозг всё ещё был затуманен, она даже не могла понять, какое сейчас время года.
-Прости, не подумала взять тебе куртку, – сказала тётя Марта, словно прочла мысли Леси.
Они вышли на улицу, и Леся увидела белый снег. Холода она чувствовала, чувствовала страх: сколько же она провела в этом месте?
Рядом с больницей была припаркована большая тёмная машина, похожая на джип, но Леся раньше таких не видела.
-Садись, сейчас включу печку, и ты согреешься.
Леся не решилась сказать, что ей не холодно, что она ничего не чувствует, словно она в принципе утратила способность чувствовать. Она должна была радоваться, но радости не было. Она должна была грустить, что Матвей и Вика так долго были в неведении, но и грусть никак не могла родиться. Леся сидела на пассажирском сидении, сжавшись в комок, и смотрела на мелькающие за окном улицы. Они казались ей чужими, ненастоящими, декорациями из забытого сна.
-Согрелась? – спросила тётя Марта.
Леся посмотрела на неё. Тётя Марта крепко сжимала руль, её профиль был резким и непроницаемым.
-Да.
-Тогда рассказывай.
-Что?
-Всё. С самого начала. С того момента, как я тогда уехала, оставив вас на этих странных людей. Или, правильнее сказать страшных.
Леся медленно набрала в лёгкие воздух. Ей предстоял длинный рассказ, за это время столько всего случилось. Но стоит ли рассказывать тёте Марте всё? Вдруг она тоже подумает, что Леся ненормальная? Но раз она её вызволила…
Словно прочитав её мысли, тётя Марта добавила:
-Только не скрывай ничего, это потом может стоить нам слишком дорого. Я должна знать всё.
И Леся рассказала всё. Про тётю Сару, про Сашу и Матвея, которые похитили их с Викой, про возвращение и второй побег, про дядю Георга, про расследования, в которых она помогала Матвею, читая мысли людей через объектив камеры, про Гузель, девочку с родимым пятном на лице, про похищение и Ивана, который стал её молчаливым союзником. В этот момент Леся подумала, что она не знает, что сейчас с Иваном и где он – может, его тоже упекли, но не в лечебницу, а в тюрьму, откуда он теперь долго не выйдет. И это всё из-за неё, из-за Леси.
Дурман ещё не до конца покинул сознание Леси: она перескакивала с темы на тему, с одного времени на другое, но тётя Марта направляла её, задавая уточняющие вопросы. К тому времени, когда они приехали к квартире Матвея, тётя Марта уже знала всё, но так и не дала ни одного комментария по поводу жизни Леси: ничему не удивлялась, ничто не осуждала. Сложно было понять, что она об этом всем думает и сможет ли помочь Лесе, как обещал когда-то Матвей, который, похоже, верил в тётю Марту больше, чем в кого бы то ни было на этом свете.
Только когда они поднимались по лестнице, Леся вдруг подумала о том, что сейчас увидит Матвея. А он увидит её. Увидит в этом жутком состоянии: одурманенную, с немытой головой, одутловатым лицом и потерянным взглядом. Нет, она должна быть сильной, она должна показать ему, что не сломалась, даже после всего, что с ней было, не сломалась.
Матвей стоял посреди коридора, на его лице читались смесь облегчения и чувства вины. Он сделал шаг навстречу.
-Леся…
Он обнял её, прижал к себе. Почувствовав его знакомый запах, Леся не сдержалась и расплакалась. Она прижималась к его колючей кофте, пропахшей табаком, и думала о том, что всё, чего она хочет – навсегда избавиться от своего дара и стать нормальной. Выйти замуж за Матвея, нарожать ему детишек и просто жить.
-Прости, что я не смог тебя оттуда вытащить – я старался, но…
-Старался он! – Марта сбросила пальто на стул, и звук был подобен хлопку бича. Её стальные глаза впились в Матвея. – Ничтожество! Эксплуатировал бедного ребёнка! Думал, что я никогда не узнаю, что ты тут проворачивал? Трус! Как всегда был им, так и остался!
Матвей попятился, будто от удара. Его рот приоткрылся, но слов не находилось.
-Он не трус! – голос прозвучал неожиданно громко, срываясь на визг.
Все обернулись. В дверях своей комнаты стояла Вика. Бледная, худая, но с горящими глазами. Она сжимала кулаки, и вся её фигура выражала яростный протест. Леся ждала, что сестра бросится к ней, что скажет, как она скучала, но Вика смотрела только на тётю Марту.
-Он делал всё, что мог! Он ходил по всем инстанциям, чуть работу не потерял! – она кричала на Марту, не обращая внимания на Лесю. – Его избили так, что он неделю не мог подняться! Никакой он не трус, слышишь?
Марта медленно повернулась к племяннице. На её жёстком лице появилось нечто вроде холодного, безразличного любопытства. Было похоже, что эта их дуэль не первая, и не нужно было читать их мысли, чтобы понять: тётя Марта и Вика друг другу не нравится.
-Тебя никто не спрашивает, – резко ответила тётя Марта. – Матвей сам взял вас под опеку и должен был заботиться о вас, а не использовать для заработка денег. Квартиру новую купил… Думал, я не узнаю? Я знаю всё, слышишь? Всё!
Леся смотрела на сестру, которая всё ещё смотрела на тётю Марту так, словно хотела сжечь этим взглядом, на Матвея, который стоял, опустив голову, и на саму тётю Марту, которая, казалось, одним лишь взглядом сдирала с них все покровы, и чувствовала себя ещё более потерянной и чужой в этом доме, чем в больничной палате. Туман в голове медленно рассеивался, но легче от этого не становилось.
-Тётя Марта, – тихо сказала Леся. – Давайте не будем вспоминать прошлое. Что было, то было – мы не сможем на это повлиять. Матвей ни в чём не виноват, я сама принимала решения. Всегда, – подчеркнула она.
После этого Леся подошла к сестре и обняла её. Вика прижалась к ней, и Леся почувствовала, как сестра дрожит.
-Мне было так страшно, – прошептала Вика. – Думала, что ты никогда не вернёшься.
-Я же говорила, что никогда тебя не брошу, – ответила Леся и обняла её ещё крепче. – Прости, что всё так вышло.
Тётя Марта хмыкнула, но больше ничего не сказала.
-Ты, наверное, голодная, – робко произнёс Матвей. – Мы с Викой приготовили твои любимые блюда, идём на кухню.
Лесе не терпелось расспросить, что здесь было без неё. Что с Виктором Семёновичем? С Иваном? Остаётся ли опасность, что её могут похитить? Да, тётя Марта внушала доверие, но разве сможет одна женщина противостоять целой преступной группировке? Но говорить сейчас об этом она не хотела – боялась, что снова начнётся скандал, а этого хотелось избежать.
-Да, конечно, – соврала Леся, хотя есть совсем не хотелось. – Пойдёмте на кухню, я ужасно голодная…
Позже, когда они остались наедине, Матвей рассказал Лесе, как искал её, как пытался привлечь Виктора Семёновича, но тот велел убираться и навсегда забыть о том, что они знакомы.
-Своих он отмазал, – зло сообщил Матвей. – Охранника этого со шрамом, бугаев своих… А тебя бросил, словно отработанный материал!
Было приятно слышать, что Матвей беспокоился о ней, искал, пытался спасти. Вика права – тётя Марта слишком строга к нему.
-То есть меня теперь никто не хочет похитить? – спросила она у Матвея, надеясь услышать ответ, что да, теперь ей больше не о чем беспокоиться.
Но Матвей отвёл взгляд и сказал:
-Я не уверен в этом, Леся. Не уверен.
Он был с ней ласковым, всё время повторял, что не может поверить в то, что она вернулась. Просил не обижаться на тётю Марту и не обращать внимания на её придирки.
-После всего, что она пережила, неудивительно, что потеряла связь с реальностью. И возраст берёт своё. Зато она всё ещё может решить любую проблему – видишь, как быстро тебя нашла и вызволила. Я это даже со всеми своими связями не смог это сделать.
Леся подумала, что он боится, будто Леся тоже считает, что он её использовал. Она обняла его и сказала:
-Помнишь, как ты спас меня от дяди Георга? Ты бы и в этот раз спас, просто нужно было больше времени. Я потеряла в больнице свой дар и не могла звать тебя.
-Потеряла? – испугался Матвей. – Ты больше не можешь читать мысли?
-Не знаю. Могу, наверное. Но не твои.
Она погладила его по ёжику волос – было жалко, что Матвей обстриг волосы, ей больше нравилось, когда они были длинные.
-Но было бы здорово от него избавиться. Навсегда, – прошептала Леся, впервые высказывая своё желание вслух.
Матвей ничего не ответил. Она слышала, как часто стучит его сердце, и её сердце билось в унисон. Два любящих друг друга сердца – вместе и навсегда. Больше они никогда не расстанутся, Леся больше не будет совершать глупости. Если бы она тогда послушалась Матвея, всё было бы иначе…