Воздух в квартире теперь, когда тётя Марта вернулась, стал густым и колючим, как будто сама атмосфера была наэлектризована её стальной волей. Она не жила здесь, конечно, приезжала тогда, когда считала нужным, и от этого все они были вечно на взводе, не зная, что может произойти в следующую минуту.
-Надо выяснить, кто собирался тебя похитить, – сообщила тётя Марта. – Мы должны понимать, с кем имеем дело.
Возможно, она знала больше, чем говорила, а, может, просто решила перестраховаться – сама Леся не видела, чтобы за домом кто-то следил и не чувствовала чужого присутствия, хотя дар и начал к ней возвращаться. Но тётя Марта уверяла, что не стоит расслабляться и всё время куда-то звонила, то пытаясь убедить кого-то медовым, обманчиво-добродушным голосом, то, напротив, чуть ли не приказывала ледяным, командным тоном. Леся, всё ещё слабая и отрешённая, слушала её и поражалась, как один человек может быть таким разным. Казалось, тётя не просто собирала информацию – она вытягивала её из тьмы своими цепкими, невидимыми щупальцами. Лесе она ничего не сообщала, Матвею тем более – приезжала, чтобы задать очередные вопросы, не терпящие никакого возражения, и снова уезжала.
Вика рассказала, что тётя объявилась неделю назад. Где она была всё это время, никто не знал.
-Сразу накинулась на Матвея, – пожаловалась Вика. – А он правда тебя искал! Видела бы ты, как его избили! Я даже пожалела, что у меня нет тех травок, которые собирала тётя Сара…
Судя по всему, исчезновение Леси помогло Матвею и Вике, наконец, помириться, и Лесю это радовало – они были самыми важными для неё людьми, и было важно, чтобы все они были заодно. Нет, она не сомневалась в том, что тётя Марта искренне беспокоится за неё, но в этом беспокойстве не было любви: сплошной холодный расчёт и чувство долга. Вика же, когда тёти не было рядом, вновь становилось той милой младшей сестрёнкой, ради которой Леся была готова на всё. А Матвей вообще окружил Лесю такой заботой, что скоро она уже забыла о вязких днях в лечебнице, с каждым днём оживая от его внимания и любви.
Тёте Марте понадобилось несколько дней, чтобы выяснить, кто стоял за похищением Леси. Она приехала вечером, сбросила по обыкновению своё пальто на стул и сказала:
-Ну что же, картина проясняется. Я выяснила, кто за этим стоит.
Леся ждала. Матвея не было, Вика спряталась в своей комнате, не желая сталкиваться с тёткой, которую на дух не переносила, так что они были вдвоём, стояли друг напротив друга. Дар к Лесе понемногу возвращался, но как она старалась не читать мысли Вики, так и заглядывать в голову тёти Марты она избегала. Это было нечестно, нельзя копаться в голове у близких. И не у близких тоже нельзя, теперь Леся это понимала. Но сейчас имя звучало так громко, что его не нужно было даже произносить.
Георг.
Леся вздрогнула, будто её хлестнули по лицу.
-Нет… – прошептала она. – Это невозможно. Он мёртв. Вика сказала…
Её взгляд сразу же устремился к двери комнаты сестры. Слышит ли она их разговор? Стальные глаза тёти Марты сузились, и она произнесла:
-Вика сказала… Ну, что же – твоя Вика соврала. Он жив, и жаждет заполучить тебя. С таким, как он я не смогу справиться, ты понимаешь это.
Надежда, которая распускалась все эти дни в душе у Леси, мигом угасла. Дядя Георг жив и ищет её. Как такое может быть?
Леся медленно поднялась, ноги были ватными. Подошла к комнате сестры, постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Вика сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену. Она обернулась, и Леся увидела в её глазах страх и обречённость.
- Вика… – голос Леси дрогнул. – Тётя Марта говорит, что за мной охотится Георг. Что он жив.
Вика не ответила. Она просто смотрела на неё, и её глаза наполнялись слезами. Они беззвучно просто текли по её бледным щекам, оставляя блестящие дорожки.
- Вика? – Леся сделала шаг вперёд и села рядом с сестрой, осторожно привлекая её к себе. – Я тебя ни в чём не обвиняю. Но сейчас нужно, чтобы ты сказала мне правду.
- Он не мёртв, – прошептала Вика сквозь слёзы. – Я соврала.
Леся замерла, не в силах пошевелиться. Ей показалось, что пол под ногами стал зыбким, словно она стоит по колено в болоте, и её вот-вот засосёт в трясину.
-Я сбежала от него, – теперь слова полились, торопливые и сбивчивые, полные искреннего сожаления. – Он был ужасен, я не могла больше терпеть. Я боялась, что если ты узнаешь, что он жив, то захочешь отомстить ему. Или он найдёт тебя через меня. Или… я не знаю. Мне было так страшно! Я просто хотела забыть обо всём этом! Сделать вид, что его не существует!
Она рыдала теперь уже по-настоящему, её тело сотрясали судороги.
-Я боялась тебе сказать… Ты и так вся на нервах, а Матвей… Матвей бы не понял, он бы снова попытался быть героем и…
Леся не сердилась на сестру: в конце концов, она всего лишь ребёнок. Маленькая девочка, которая практически всю свою жизнь вынуждена выживать, не зная заботы и любви своих родителей. Леся – всё, что у неё есть, и она не может сейчас отвернуться от сестры.
-Не надо плакать, – мягко сказала Леся. – Я понимаю тебя. Ты просто испугалась. Не плач, всё будет хорошо!
Она сама не верила тому, что говорит, но нужно было убедить в этом Вику – успокоить её, защитить от этого жёсткого мира. Только когда сестра перестала плакать, Леся оставила её и вернулась к тёте Марте. Говорить ничего не пришлось – либо тётя Марта подслушивала, либо и так всё поняла без слов.
-Ты должна быть начеку, – сказала она. – Скорее всего, он уже знает, что ты на свободе. Я не смогла выяснить, что именно ему нужно и почему он не забрал тебя из лечебницы – не думаю, что для такого человека, как он, это было бы проблемой. Что сама ты думаешь об этом?
Леся прикрыла глаза. Что нужно дяде Георгу? Альбина Карловна говорила про детей, рождённых от двух наделённых даром. Нужно ли ему это? Возможно, но ведь есть эта девочка – забрать её у немощной старухи было бы проще простого. Но он этого не делает. Тогда в чём дело? Зачем ему нужна Леся?
-В любом случае это связано с моим даром, – принялась она размышлять вслух. – Иначе бы он не отпустил Вику.
-А у твоей сестры нет дара?
-Нет.
-Понятно… – протянула тётя Марта. – И зачем ему нужен твой дар? Если мы это узнаем…
-Мы не узнаем, – покачала головой Леся. – Даже если я встречусь с ним – я не могу читать его мысли. Он слишком хитёр, он не скажет напрямую… Нет. Тут нужно другое. Нужно избавиться от дара. Если у меня его не будет, его интерес сразу пропадёт.
-А это можно провернуть? – с любопытством уставилась на Лесю тётя Марта. – Как?
-Я не знаю, – сказала Леся. – Но может знать та женщина, Гузель. Она знает всё о таких, как мы. Мне нужно поговорить с ней.
Леся почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мысль о том, чтобы снова увидеть Гузель, была одновременно пугающей и манящей.
-А она согласится помочь нам? – с сомнением спросила тётя Марта. – Люди редко помогают просто так, они всегда чего-то хотят взамен.
Чего хотела Гузель, Леся знала. Но произнести это вслух не решалась.
И тут послышался голос Вики. Они не заметили, как она вышла из своей комнаты, и обе вздрогнули.
-Ей нужна девочка, – сказала Вика. – Та, с родимым пятном бабочки. Если у нас будет девочка, мы сможем уговорить её рассказать, как управлять даром.
Глаза у Вики блестели от ещё не высохших слёз, но на лице читалось скорее торжество, чем страх.
-Девочка? – повторила тётя Марта. – Ну да, девочка… Ты рассказывала про неё. Ну, что же, неплохая идея.
Она одарила Вику кривой улыбкой, словно показывая: ты молодец, но сильно не обольщайся.
-То есть нам придётся похитить ребёнка…
В голосе тёти Марты не было ни удивления, ни осуждения. Казалось, она просто уточняет: нужно добавить в суп лавровый лист или нет.
-Что же, это, наверное, можно устроить. Но надо поторопиться – я не знаю, почему он залёг на дно, в любой момент он может снова объявиться, и тогда…
Леся и сама знала, что если он объявится, будет поздно. Поэтому она откинула сомнения, которые уже невидимыми змеями проползали ей в душу («зачем ей нужна Эмилия?», «Что она с ней сделает?», «Жертва, ей нужна жертва…»), и сказала:
-Да. Нам придётся похитить её...