Рубиновый венец 108 Начало
Он никогда не задумывался над тем, что именно подарить жене. Из года в год всё происходило одинаково: он заезжал в ювелирную лавку на Невском, называл сумму, и хозяин — знающий, опытный человек — предлагал одно или два украшения на выбор. Вольдемар никогда не спорил, сразу соглашался и уходил.
Первые три года Анна сияла, радовалась каждому кулону, браслету, кольцу. Она носила их с гордостью, показывала подругам. Но постепенно её восторг угас. Коробочки с бриллиантами и сапфирами перекочевывали в сейф, где лежали без надобности.
Вольдемар это знал. Иногда он замечал, что на руках Анны нет даже тех колец, что он дарил ей с особым вниманием. Но продолжал следовать привычке. Так было удобно, так было не хлопотно. Украшения — вещь надёжная, проверенная, всегда уместная.
Карета остановилась у знакомой лавки на Невском. Вольдемар Львович привычно вышел, небрежно поправив перчатку, и шагнул к высоким стеклянным дверям. За двадцать лет он заходил сюда десятки раз, и каждый раз всё происходило одинаково: поклон, вежливые расспросы, коробочка с драгоценностями, молчаливое согласие. Сегодня он рассчитывал на то же. Он давно не искал новизны ни в чём: ни в службе, ни в семейной жизни, ни в этих бесконечных покупках.
И в этот раз, всё было по заведённому ритуалу: поклон ювелира, блеск витрины, золото, серебро, камни на теплом бархате.
— На какую сумму, Ваше сиятельство? — почтительно спросил хозяин.
— Как всегда, — ответил Вольдемар холодно и ровно.
Через полчаса изящная коробка, перевязанная тонкой атласной лентой готова была перекочевать в руки хозяина.
Но ювелир не спешил провожать гостя, в его глазах мелькнуло что-то настороженное, почти лукавое.
– Давно вас не было у нас, Вольдемар Львович, – решился он продолжить разговор. – Я всё гадал, когда же вы вновь почтите меня своим визитом.
Вольдемар ждал продолжения. Но ювелир медлил. Он будто боролся с собой, решая, стоит ли сказать вслух то, что так и вертелось у него на языке.
– Знаете… – наконец проговорил он, понизив голос. – У меня есть для вас вещь необыкновенная. Такие украшения встречаются крайне редко, и, несомненно, она когда-то принадлежала знатному дому. Не хотите взглянуть?
Он выдержал паузу и добавил с оттенком загадочности:
– Но эта вещь очень дорогая. Даже для вашей семьи, Вольдемар Львович.
Шумский поднял брови. Обычно он отмахнулся бы, отказался: ему не нужны были редкости. Но тон ювелира и странный блеск в его глазах заставили согласиться.
– Покажите, – сухо сказал он.
– Одну минуту, – с почти торжественным видом произнёс хозяин.
Он скрылся за тяжёлой занавесью и вернулся, держа в руках большую бархатную коробку. Двигался он медленно, будто нёс не украшение, а таинственную реликвию. Установив коробку на стол, ювелир посмотрел на Вольдемара испытующе, словно ожидая необыкновенной реакции.
Крышка приоткрылась — и сердце Вольдемара остановилось.
На бархатной подушке лежала диадема. Венец из золота, ослепительно сияющий крупными рубинами, обрамлёнными алмазами и бриллиантами.
У него перехватило дыхание. Ошибки быть не могло. Это была она. Та самая диадема, что когда-то украшала голову Марии.
Перед его глазами мгновенно возникла сцена из прошлого: сияющий зал, блеск свечей, гул голосов и музыка оркестра. И она — юная, прекрасная, в розовом платье, лёгкая, как сама весна. И в её темных волосах — этот самый венец.
В тот вечер он не мог отвести от неё глаз, он замечал всё: изгиб губ, поворот шеи, мягкость взгляда. И, конечно же, этот венец, отливающий огнём рубинов.
Воспоминание было столь ярким, что он на миг забыл, где находится. Лицо его изменилось: в нём промелькнули радость и тоска, надежда и боль. Ювелир с удовлетворением отметил впечатление, произведённое драгоценностью, и обрадовался — редкая вещь нашла ценителя.
Но Вольдемар не был просто ценителем. Для него это украшение было связано с самым дорогим, что у него когда-либо было — с Марией.
Он смотрел на диадему так, будто хотел впитать её взглядом. Казалось, он перестал слышать всё вокруг. В лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.
– Ваше сиятельство? – осторожно напомнил о себе ювелир, откашлявшись.
Вольдемар не шевельнулся. Только, когда ювелир уже потянулся закрыть крышку, он спохватился.
– Подождите… – голос его прозвучал непривычно глухо. – Я хочу рассмотреть её ближе.
– Разумеется, – с готовностью ответил хозяин. – Я знал, что она произведёт на вас впечатление.
Он бережно снял венец с подушки и протянул барину.
Вольдемар взял диадему с почтением, словно держал не украшение, а реликвию. Тяжёлое золото приятно холодило ладони. Рубины сверкали, вспыхивая красными огнями, словно живые.
«Это её камни…» — подумал он.
Перед глазами вновь возникла Мария — живая, смеющаяся, с нежным румянцем. И вновь — боль. Как эта вещь оказалась здесь? Что с ней? Может ли быть, что сама Мария продала её? Или… Или она в конец разорилась, и драгоценности распроданы?
Сердце забилось чаще. Голова разрывалась от мыслей. Если украшение здесь, значит, где-то рядом и она сама?
Надежда вспыхнула в нём, как искра в сухой траве, мгновенно разгоревшаяся пламенем. Он боялся верить, но и отринуть мысль не мог.
Ювелир между тем говорил что-то о редкости работы, о великолепии камней, о том, что подобное изделие могло принадлежать только высокородной даме. Но Вольдемар его не слушал. Для него всё это было не важно.
Он держал в руках часть своей молодости, своего счастья — то, что связывало его с Марией.
Вольдемар Львович слишком долго держал в руках диадему. Казалось, он вовсе забыл, что находится в ювелирной лавке, и что перед ним стоит хозяин, почтительно согнувшийся, но уже слегка нервничающий от затянувшегося молчания. Драгоценность переливалась на свету, каждый камень в ней горел как живой, рубины дышали багряным пламенем, а золотая оправа сияла тёплым огнём. Взгляд Вольдемара скользил по изящным изгибам венца, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в его сердце поднималось волнение.
Ювелир, человек опытный и осторожный, видел многое, но такое внимание к вещи, такой почти болезненный блеск в глазах клиента редко встречал. Он кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Ваше сиятельство… — начал он нерешительно, — быть может, вы желаете узнать цену?
Вольдемар вздрогнул, словно его выдернули из сна. Он поднял глаза на ювелира, и тот увидел в них — не холодное любопытство знатного господина, а жадное, страстное желание. Глаза человека, для которого эта вещь — не просто украшение.
— Я беру её, — произнёс Вольдемар глухо, почти не своим голосом.
Ювелир быстро назвал цену. Слова его прозвучали, как удар колокола. На секунду Вольдемар остолбенел. Цифра была чудовищной. Это было не просто дорого — это была цена большого поместья, нескольких лет на хорошей должности государевой службы.
— Я всё равно беру её, — отчеканил он.
Ювелир, привыкший к капризам богачей, даже слегка опешил от решимости.
— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он, чуть склонив голову. — Когда изволите её забрать?
- Видите ли… сумма столь велика, что при себе я её, конечно, не имею. Но прошу вас: уберите эту диадему от глаз других, не предлагайте никому. Я вернусь скоро.
Он отдал венец обратно, словно отрывал часть самого себя, и быстрым шагом вышел из лавки. Ювелир долго смотрел ему вслед, задумчиво потирая руки.
— Да, — пробормотал он, — я не ошибся. Эта вещь нашла своего хозяина.
— Домой! — резко бросил Вольдемар кучеру, едва сел в коляску.
Лошади сорвались с места. Все мысли барина были только о диадеме. Он чувствовал, что эта вещь — живая нить, связывающая его с прошлым, с тем, о чём он боялся даже вспоминать.
Коляска резко остановилась у особняка. Вольдемар быстро вошел в дом. Слуги уже спешили помочь раздеться барину, но он прошел, не снимая пальто.
Анна Николаевна услышала шум, по шагам узнала мужа. Устремилась ему на встречу.
Она всегда встречала мужа с работы — такая привычка укоренилась за долгие годы их совместной жизни. Но теперь она остановилась в изумлении: муж шёл стремительно, не снимая верхней одежды, не отдавая шляпы слуге, и прошёл мимо неё к себе в кабинет.
— Вольдемар Львович! — растерянно позвала она. — Что случилось?
Он не остановился. В его словах она не уловила ни злости, ни раздражения. Но им руководила решимость.
-Анна Николаевна, мне нужно быстро. Потом поговорим. Сейчас — прошу не мешать.
Он скрылся за дверью кабинета. Анна осталась в коридоре, ошеломлённая. Никогда она не видела мужа таким.
В кабинете Вольдемар подошёл к массивному сейфу, спрятанному за книжным шкафом. Достал связку ключей, дрожащими руками открыл замки. Внутри лежали аккуратные пачки банковских билетов, золотые монеты в мешочках. Он вынул их, сложил в портфель. Это действительно было состояние, но он не колебался ни секунды.