— Папа, смотри! — я указала на красную отметку. — Пятёрка по чтению. Я лучше всех рассказала стихотворение.
Папа бросил быстрый взгляд на дневник, кивнул и вернулся к газете:
— Молодец. Так и должно быть.
Никаких объятий, никакой радости, никакого «Я горжусь тобой» — просто констатация факта: «так и должно быть». Как будто пятёрки для меня — это нечто само собой разумеющееся, не заслуживающее особого внимания.
А вот когда через три года Кирилл пошёл в первый класс, ситуация была совсем иной. Родители активно помогали ему с домашними заданиями, проверяли уроки, занимались с ним дополнительно. Мама терпеливо объясняла правила, папа решал с ним математические задачи.
— Кирюше труднее даётся учёба, — объясняла мне мама, когда я спросила, почему с ним занимаются, а со мной нет. — Ты схватываешь всё на лету, а ему нужна помощь.
И опять я оказалась в ситуации, когда мои способности и трудолюбие не приносили мне дополнительной любви, а скорее лишали меня внимания. Когда я получала пятёрки, это воспринималось как норма. Когда Кирилл приносил четвёрку — это было поводом для праздника:
— Наш мальчик так старается! — говорила мама, демонстрируя его дневник папе.
Если я получала четвёрку, папа хмурился и спрашивал, почему не пятёрка. Если Кирилл приносил тройку, папа только ерошил ему волосы и говорил:
— В следующий раз постарайся.
К десяти годам я окончательно поняла, что нас с братом любят по-разному. Мне нужно было заслуживать родительскую любовь хорошими оценками, примерным поведением, помощью по дому. Кирилла любили просто за то, что он есть.
В этом возрасте разница в отношении стала ещё заметнее, потому что теперь я могла сравнивать не только то, как родители относятся ко мне и к брату, но и то, как другие родители относятся к своим детям.
У меня была подруга Лена, с которой мы сидели за одной партой. Однажды она пригласила меня в гости. Её семья жила в похожей трёхкомнатной квартире, но атмосфера там была совсем другой. Ленина мама встретила нас после школы с домашним печеньем и горячим какао. Она расспрашивала нас об уроках, о том, что было интересного, слушала внимательно, не перебивая. А потом мы все вместе играли в настольную игру — Лена, её мама, её младшая сестра Оля и я.
Возвращаясь домой, я чувствовала странную тяжесть в груди: почему у нас дома не бывает таких тёплых семейных вечеров? Почему мама никогда не встречает меня с печеньем, не расспрашивает о школе, не играет со мной?
Дома меня ждала привычная картина: мама на кухне готовит ужин, Кирилл смотрит мультики в гостиной, папа ещё не вернулся с работы. Никто даже не спросил, где я была и как прошёл мой день.
— Мам… — я подошла к ней на кухне, пытаясь поделиться своими впечатлениями. — А мы с Леной сегодня играли в «Монополию» вместе с её мамой. Было так здорово!
— Угу, — рассеянно отозвалась мама, помешивая суп. — Настя, посмотри, что там делает, что-то он притих.
И снова я была отодвинута на второй план, снова мои чувства и переживания никого не интересовали.
Помню, как однажды я решилась спросить маму напрямую:
— Мам, а почему ты с Кириллом играешь, а со мной нет?
Мама удивлённо посмотрела на меня, словно не понимая, о чём я.
— О чём ты, Настя? Я со всеми играю одинаково.
— Нет, — я покачала головой. — Вчера ты целый час собирала с ним конструктор, а со мной ты никогда так не играешь.
Мама вздохнула, отложив в сторону полотенце, которым вытирала посуду:
— Настя, ты уже большая девочка, тебе уже десять лет, а Кириллу только восемь. Он ещё маленький, ему нужно больше внимания.
— Но когда мне было восемь, ты тоже не играла со мной, — тихо сказала я.
Уже этот разговор мама нахмурилась:
— Не выдумывай, — отрезала она. — Я всегда уделяла тебе достаточно внимания. Просто ты всё забыла.
Но я не забыла. Я прекрасно помнила, как в восемь лет просила маму поиграть со мной в школу, а она говорила, что я уже достаточно взрослая, чтобы читать сама. С того разговора я перестала пытаться получить равное внимание родителей. Вместо этого я погрузилась в учёбу, в книги, в свой внутренний мир. Я строила свою жизнь так, будто родителей в ней и не было. Сама справлялась с уроками, сама стирала свою форму, сама готовила себе завтраки.
К двенадцати годам я стала почти полностью автономной. Я научилась не нуждаться в родителях, не ждать от них любви и внимания. Это было больно, но я справлялась.
И вот тогда произошёл тот случай с чашкой, который особенно ярко показал разницу в отношении родителей ко мне и к брату. В тот день я вернулась из школы раньше обычного — отменили последний урок. Дома никого не было. Я решила сделать задание по биологии, для которого нужен был атлас. Папа недавно переставил книги и положил многие из них на верхнюю полку шкафа, куда я не доставала.
Я придвинула стул к шкафу, встала на него и потянулась за атласом. В этот момент стул покачнулся. Я схватилась за ближайшую полку, задев мамину любимую фарфоровую чашку — подарок от её подруги из Санкт-Петербурга. Чашка упала и разбилась на мелкие осколки.
Я в ужасе смотрела на осколки, понимая, что меня ждёт. Эту чашку мама особенно ценила, пила из неё только по особым случаям. Я молча наблюдала за этой сценой из-за приоткрытой двери своей комнаты — и впервые тогда осознала с пронзительной ясностью: нас любят по-разному. И с этим ничего не поделать.
В подростковом возрасте я попыталась поговорить. Мне было пятнадцать, я собирала сумку на тренировку по волейболу.
— Мам, почему, когда Кирилл не убирает свою комнату, ты делаешь это за него? А когда я забываю что-то постирать, ты устраиваешь скандал?
Мама оторвалась от приготовления ужина и посмотрела на меня с раздражением:
— Господи, Настя, ну что за глупости. Кирилл — ребёнок, а ты уже взрослая девушка.
— Но ему уже тринадцать. В его возрасте я уже…
— Хватит! — мама стукнула ножом по разделочной доске. — У меня нет времени на эти подростковые драмы.
Я замолчала, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт. С тех пор я решила больше не жаловаться и не сравнивать. Вместо этого я сосредоточилась на учёбе: если не любовь родителей, то хотя бы заслужу их уважение своими достижениями.
К окончанию школы я была круглой отличницей, капитаном волейбольной команды и победителем нескольких олимпиад по математике. Родители были довольны, особенно когда могли похвастаться мной перед знакомыми и родственниками. Но даже в такие моменты я чувствовала фальшь в их словах: они вроде бы гордились, но…
А Кирилл тем временем с трудом перебивался с тройки на четвёрку, дважды был на грани отчисления из-за прогулов. Но родители всегда находили оправдание его поведению:
— У него просто переходный возраст, — говорила мама подругам. — Мальчикам всегда труднее учиться, они более активные.
В то время я мало общалась с братом. Между нами установилась странная дистанция — не вражда, но и не близость. Кирилл, кажется, воспринимал родительское отношение как должное и не особо задумывался, почему ему всё сходит с рук. Иногда мне казалось, что он даже не замечает разницы в отношении к нам.
— Насть, дай списать домашку по алгебре, — просил он, заглядывая в мою комнату поздно вечером.
— Лучше я тебе объясню, как решать, — предлагала я.
— Да ладно, мне просто сдать надо, а не понять, — отмахивался он.
Я много времени проводила за учёбой и в библиотеке. Родители не возражали против моего отсутствия, лишь мама иногда интересовалась, не нужны ли деньги на репетиторов. Но я справлялась сама. Экзамены я сдала на высшие баллы, чем удивила даже саму себя. Помню, как дрожащими руками проверяла результаты на сайте, как перечитывала цифры, не веря своим глазам.
В тот же вечер я рассказала за ужином, не скрывая волнения и гордости:
— Я набрала 298 баллов из 300.
— Молодец, — кивнул папа, продолжая есть.
— Куда теперь? — спросила я. — Я хочу попробовать в экономический, на факультет финансового менеджмента.
— Хороший выбор, — одобрила мама. — Стабильная профессия.
Я ожидала чего-то большего: объятий, может быть слов, что мной гордятся. Но разговор быстро перешёл на новую компьютерную игру Кирилла, которую он выпрашивал уже несколько недель.
В день подачи документов в университет я поехала одна: стояла в очередях, заполняла формы, разговаривала с приёмной комиссией. Вокруг были другие абитуриенты с родителями, которые волновались, суетились, давали советы, фотографировали своих детей на фоне университета. Я старалась не замечать этого, убеждая себя, что независимость — это даже хорошо.
Вечером, вернувшись домой, я обнаружила родителей и Кирилла в гостиной. Они сидели с серьёзными лицами, словно ждали меня для важного разговора.
— Настя, присядь, — сказал папа, указывая на свободное кресло. — У нас для тебя новость.
Я напряглась: такой тон не предвещал ничего хорошего.
— Мы с мамой тут подумали… — папа посмотрел на маму, словно ища поддержки. — В общем, ты же поступаешь в университет, тебе нужно где-то жить. Мы решили отдать тебе нашу вторую квартиру, — подхватила мама. — Ту, что на Речной. Помнишь, мы её сдавали последние годы?
Я растерялась. Вторая квартира родителей — маленькая однушка в старом доме. Они купили её когда-то в качестве инвестиции и сдавали. Она была довольно далека от центра города и университета, но всё же это была отдельная квартира. Я не могла поверить своим ушам. Это было первое проявление щедрости с их стороны, которое я помнила.
— Да, — кивнул папа. — Конечно, есть некоторые условия.
«Конечно», — подумала я. — «Всегда есть условия».
— Будешь оплачивать коммунальные услуги сама. Плюс будешь переводить нам десять тысяч рублей ежемесячно, — продолжил он. — Мы будем откладывать эти деньги для тебя же.
— Для чего откладывать? — спросила я, уже предчувствуя подвох.
— Ну как для чего? — вмешалась мама с натянутой улыбкой. — На будущее, на свадьбу, например. Или на мебель, когда захочешь сделать ремонт.
Я молча переваривала информацию. С одной стороны, мне предлагали крышу над головой — это было немалым подарком. С другой — десять тысяч в месяц плюс коммуналка при необходимости подрабатывать и учиться — это была значительная сумма.
— А оформлять квартиру на меня будете? — спросила я, вспомнив, как подруга рассказывала о том, что родители подарили ей квартиру, официально оформив дарственную.
— Ну это не к спеху, — пожал плечами папа. — Сначала поживи там, обвыкнись. Квартира никуда не денется.
— А что будет с Кириллом? — я посмотрела на брата, который с показным безразличием листал что-то в телефоне...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Счастье из осколков", Ирина Чардымова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение