Предыдущая часть:
Перед тем как подавать документы в суд, юрист пригласил Алексея на встречу, чтобы отчитаться о проделанной работе. Туда же явились двое детективов. Алексей пригласил свою тёщу и Серафиму послушать специалистов. Когда все собрались в большом кабинете, пожилой юрист довольно потёр руки.
— Должен сказать всем собравшимся, — заявил он, — что проделана великолепная работа. Выяснилось, что руководство роддома предприняло все меры, чтобы снять с себя вину в произошедшем. Но там была не только халатность, там был злой умысел. Вот что самое страшное.
— А можно поподробнее? — спросила ничего не понимающая Ольга Викторовна.
— Тогда, пожалуй, начну я, — сказал детектив.
Он вытащил толстую папку и, изредка заглядывая туда, рассказал, что все врачи Марины изначально были уверены, что роды у неё пройдут легко и быстро. Первым на свет появился сын, и всё прошло гладко. Потом доктор расслабилась, а у Марины начались проблемы. Она с трудом родила девочку. Ребёнка сразу поместили в реанимацию. Марине становилось всё хуже, но врачи почему-то были убеждены, что она справится. Реаниматолога подключили слишком поздно. Он уже ничем не мог помочь, а в детскую реанимацию в то же самое время принесли слабенькую дочку Серафимы, которая только что родила её в соседней палате. За полчаса одна умершая роженица и сразу двое детей в реанимации. Это было редким случаем в роддоме. Персонал заволновался, засуетился, и через считанные минуты умирает одна из двух малюток в реанимации. Её нужно было перенести в морг. И только тут персонал обнаружил, что на обоих младенцах в реанимации нет бирок. Невозможно было понять, чей ребёнок умер, а чей ещё борется за жизнь. Вместо того чтобы провести анализ ДНК, персонал больницы пошёл другим путём. Главврач устроила совещание с доверенными лицами. На нём было решено отдать выжившего ребёнка Серафиме. Главврач была уверена, что даже если выжившая девочка — дочь умершей Марины, отцу детей будет непросто в одиночку справляться с двойней. Рассказав об этом, детектив обвёл присутствующих грустным взглядом и добавил: была лишь одна медсестра, которая возражала против этого решения и настаивала на проведении теста, но в этом роддоме слово главврача — закон, поэтому коллеги так надавили на возражавшую медсестру, что она сдалась.
Итоги сказанному подвёл юрист, добавив, что теперь документы готовы для передачи в суд. Обе семьи имеют право требовать большую компенсацию за подмену детей. Основные виновники произошедшего были названы поимённо, и это было главной победой Алексея. Он очень хотел, чтобы больше никто никогда не проходил те круги ада, через которые пришлось пройти ему и его семье. На следующий день юрист, действующий от имени пострадавших, подал заявление в суд. А уже вечером Алексею позвонила главврач роддома.
— Алексей Максимович, здравствуйте, — радушно поприветствовала его женщина. — Это Макарова, главврач роддома. Вы меня ещё помните?
— Маргарита Васильевна, я вас никогда не забуду, — не поздоровавшись, недовольно отозвался Алексей. — Вы такого натворили, что вас забыть просто невозможно.
— Ну зачем вы так, Алексей Максимович? — не обращая внимания на холодный тон мужчины, продолжала улыбаться в трубку уверенная в себе главврач. — Мы с вами деловые люди, а деловые люди должны понимать, что в любой работе могут быть ошибки. Сами назовите мне сумму, которая поможет вам забыть обо всём плохом, что связано с событиями четырёхлетней давности.
Алексей был возмущён настойчивостью и наглостью главврача. Ну и уж тем более он не собирался называть никакой суммы.
— Маргарита Васильевна, — еле сдерживая раздражение, сказал мужчина. — Вы, видимо, забыли, с кем разговариваете. У меня достаточно денег, чтобы купить и вас, и ваш роддом. Но я хочу другого. Я хочу, чтобы вы сели за решётку и желательно надолго. И у моих юристов достаточно доказательств вашей вины, чтобы это моё желание исполнилось. До встречи в суде.
Он бросил трубку, но телефон тут же зазвонил опять. Это была всё та же непробиваемая Маргарита Васильевна. Алексей сбросил вызов и заблокировал её номер. Тут же набрал Серафиму. Когда она ответила, он сказал:
— Сима, я на минуту. Хочу предупредить тебя. Мне только что звонила Макарова из роддома, пыталась меня купить, чтобы забрали заявление. Думаю, и тебе будет звонить. Она очень настойчиво прёт, как танк. Ты поменьше с ней разговаривай. Меня за минуту довела до белого каления.
— А она мне уже звонила, — ответила Сима. — Причём три раза, с разными подходами. Но я всегда отвечала ей одним предложением: поговорим в суде. Больше она не перезванивала.
— Сима, ну какая ты молодец, — искренне восхитился Алексей. — Мне тоже надо было отреагировать чем-то в том же духе. А я повёлся, начал злиться, угрожать. Да, кстати, в парке уже ёлку нарядили. Давно мы там все вместе не гуляли. Может, встретимся? Дети на горке покатались бы.
После непродолжительной паузы Сима ответила:
— Давай в субботу, часов в одиннадцать. Лиза замучила меня вопросами, когда с Артёмкой играть будут.
— Замечательно, — обрадовался Алексей. — Тогда до субботы.
После летнего отдыха прошло полгода, но за это время отношения между Алексеем и Серафимой так и не вернулись к тем, которые были раньше, пока ещё не вскрылась страшная правда, что Лиза — дочь Марины. Теперь они встречались крайне редко, хотя дети часто просились поиграть вместе. Алексей всегда был готов привести сынишку в парк, но Серафима с тех пор сильно изменилась. Она ничего не объясняла, ушла в себя, мало говорила при редких встречах, выглядела какой-то испуганной и обиженной. Алексей думал, что она очень боится, что у неё могут забрать Лизу. Но даже эту очень важную и болезненную для себя тему Сима никогда не поднимала, всё держала в себе. Субботняя встреча в парке была очень тёплой и долгой. Дети никак не хотели уходить из зимнего парка, где к Новому году соорудили удивительные ледяные фигуры, горки, снежные городки. И только когда на детские варежки налипли комья снега, Серафима скомандовала:
— Всё, идём в торговый центр, погреемся и зайдём куда-нибудь, попьём горячего чая. А то как бы вы не разболелись.
Одним чаем не обошлись. Проголодавшиеся дети с родителями хорошо пообедали в дорогом ресторане, куда Алексей пригласил всех, после чего решили немного побродить по детскому магазину.
— Пап, а что мы Лизе на Новый год подарим? — спросил Артёмка, когда они проходили мимо отдела кукол.
— Ну, это тебе нужно спрашивать у Лизы и тёти Симы.
Но сынишка озадаченно смотрел на отца.
— Пап, а ведь подарки — это не самое главное, правда?
— А что ж тогда главное? — удивился взрослому вопросу сына Алексей.
— Самое главное, чтобы всем людям хорошо было, весело, радостно. А почему тётя Сима редко улыбается?
Взрослые растерялись. Сима смутилась, не зная, что ответить мальчику.
— А мы ей сейчас тоже купим отличный подарок, и тогда она, может быть, немножко развеселится, — сказал Алексей, понимая, насколько неуклюже звучит его ответ на вопрос сына.
— Пап, а давай лучше пригласим их к себе на Новый год и устроим весёлый праздник, — неожиданно предложил Артём.
— Сын, ты даже представить себе не можешь, как мне нравится твоя идея, — одобрил его отец. — А ещё пригласим бабушек, твою и Лизину, и у нас получится очень весёлый Новый год. Осталось только узнать, что думает Лиза и её мама.
— Мамочка, давай пойдём к Артёмке на Новый год, — трогательно попросила Лиза. — Пожалуйста, мамулечка, я очень хочу.
Зелёные глаза дочки смотрели на Серафиму с такой мольбой, что она не могла отказать ей.
— Хорошо, — немного растерявшись от неожиданного приглашения, ответила Серафима. — Но только нашу бабушку вы все будете уговаривать сами. Одну дома мы её на Новый год не оставим. А ходить по гостям она у нас не любительница.
— Не переживай, — обрадовался Алексей. — Вашу бабушку мы с Артёмкой берём на себя. Ну что, сын, сможем уговорить бабушку Лизы встретить с нами Новый год?
— Обязательно, — захлопал в ладоши Артём.
Он не сомневался, что вместе с Лизой они справятся с этой задачей за пять минут. За несколько часов до боя курантов Серафима с дочкой и матерью появились в квартире Алексея. Ольга Викторовна вовсю хозяйничала на кухне, готовила угощения для праздничного стола. К ней вбежал Артёмка и позвал в комнату познакомиться с гостями. Женщина тепло обняла Серафиму, потом внучку.
— А это моя мама, — представила она Алексею и Ольге Викторовне маленькую, сухонькую пожилую женщину. — Её зовут Мария Павловна.
Мама Симы смущённо улыбалась. По всему было видно, что это очень скромный и добрый человек с очень непростой, трудной судьбой. Это было понятно по её грустному взгляду, по глубоким морщинкам, избороздившим всё лицо, по сильным натруженным рукам.
— Если кому-то нужно помочь, вы мне скажите, — мягким, негромким голосом произнесла пожилая гостья. — Может, на кухне дела есть?
— Да вы что, Мария Павловна? — обиженно отозвалась Ольга Викторовна. — Да где это видано, чтобы гостей заставляли работать? Вы для начала по квартире пройдите, пусть вам Артёмка всё покажет.
Смышлёный Артём быстро смекнул, что ему поручена роль гида, и охотно повёл гостей по огромной пятикомнатной квартире, попутно показывая кабинет отца, большую красивую ванную, свою детскую, отцовскую спальню, и, наконец, они добрались до нарядной гостиной, в которой стояла красивая ёлка, горели гирлянды, и в центре которой стоял роскошный праздничный стол. Тут же появилась Ольга Викторовна и пригласила всех проводить старый год. Праздник получился очень добрым. Серафима была несказанно рада тому, как радушно тут встретили её маму. Дочь лучше всех знала о непростой судьбе своей старенькой мамы и очень жалела её. Сколько помнила себя, всегда чувствовала вину перед ней, потому что всю жизнь только брала от мамы. Брала всё: любовь, заботу, деньги из скромной пенсии. Даже квартиру пришлось забрать на лечение дочки. Сима корила себя за то, что ничего не даёт матери взамен, но понимала, что ей нечего предложить. И это всегда очень расстраивало молодую женщину. Она осознавала, что её мама заслуживала лучшей доли, а не той, которую уготовила ей судьба. Мария Павловна словно помолодела, расцвела. Даже морщинки на лице стали меньше заметны. Когда дошла её очередь произносить тост, она сказала:
— Сима мне всегда говорила, что Алёша и Артёмка хорошие люди, — с улыбкой, неторопливо произнесла она. — А я хочу поправить свою дочку. Вы очень хорошие люди. И вы, Ольга Викторовна, вы все редкие люди. Я так давно не встречала такой доброты, простоты. Спасибо вам за всё. Я рада, что у моей Симочки такие друзья. Хочу пожелать только одного. Не теряйте друг друга. Хороших людей на свете совсем немного. Цените, что вам повезло встретить таких.
Утром Алексей отвёз гостей домой, а через две недели состоялся суд. Алексей перед началом судебного заседания напомнил юристу, что размер его гонорара напрямую зависит от того, каким будет приговор. Чем жёстче он окажется, тем значительнее будет вознаграждение за работу.
— Обижаете, Алексей Максимович, — насупился пожилой юрист. — Во-первых, я и так выложился по полной, сделал всё, что было в моих силах. А во-вторых, я не меньше вас хочу остановить это зло. Не может быть преступления страшнее, чем отобрать у матери родное дитя, а потом ещё и пытаться замести следы.
Настроение юриста убедило Алексея, что приговор будет суровым. Доказательная база была настолько убедительной, а свидетели знали о таких тёмных деталях дела, что уже через пару судебных заседаний судья вынес приговор. Он был максимально жёстким. Трое сотрудников роддома получили сроки, двое — в колонии-поселении, поскольку выполняли распоряжение главврача. А сама Макарова заработала себе длительный реальный срок в колонии общего режима. До самого приговора главврач держалась очень уверенно. Она ни минуты не сомневалась в том, что её связи и обещанные ею немалые суммы сделают своё дело, и она отделается условным сроком. О реальном даже думать не хотела. А когда приговор огласили, вся спесь мигом слетела с Маргариты Васильевны. Она смотрела на всех растерянно, но её друзья и адвокаты виновато отводили взгляды, понимая, что озвученная на суде правда не заслуживает снисхождения для преступницы, и вынесенное наказание вполне заслужено ею. Из здания суда Алексей и Серафима выходили вместе. Мужчина остался доволен приговором. Справедливость восторжествовала, а зло было наказано. А вот Сима пребывала в растерянности. Решение суда её тоже удовлетворило. К тому же было приятно, что суд присудил огромную компенсацию за моральные страдания из-за подмены детей. Теперь Сима получит кругленькую сумму и сможет купить маме небольшую квартирку. Денег хватит и на то, чтобы приодеть её. Ведь Мария Павловна уже забыла, когда в последний раз в её скромном гардеробе появлялись обновы. Все семейные деньги уходили на внучку, на Лизоньку. Но сейчас Серафиму больше всего беспокоило другое. Она опасалась, что, разобравшись с роддомом, Алексей начнёт разбираться с ней, чтобы через суд решить судьбу Лизы. Это было самым страшным, что могло произойти в жизни Серафимы, и она не могла больше пребывать в неведении.
— Может, зайдём куда-нибудь в кафе? — предложил Алексей. — Мы тут с Ольгой Викторовной пришли к единому мнению относительно Лизы. Хочу тебе всё рассказать.
Серафима почувствовала, как земля ушла из-под ног, чуть не упала от неожиданности. Вот оно, то, чего она всё это время ждала и чего так сильно боялась. Взяв себя в руки, она спокойно ответила:
— Конечно.
Заказав по чашке кофе, они расположились в тихом уголке кофейни, где никто не помешает обсудить серьёзный вопрос. Серафима с нетерпением ждала, что скажет Алексей. Наконец он заговорил:
— Уже прошло больше семи месяцев, как мы все узнали, что Лиза — моя дочь. За это время мы с Ольгой Викторовной перебрали тысячу вариантов, как выйти из ситуации, чтобы всем было хорошо.
— Правда? — спросила Сима, не веря услышанному. — А я думала, вы готовите документы для суда.
Алексей усмехнулся:
— Если бы мы думали о суде, то давно уже всё сделали бы. Но мы с тёщей нормальные люди. Мы прекрасно понимаем, что если бы не деньги Марии Павловны от продажи квартиры, то неизвестно, выжила бы Лизонька или нет.
— И что же вы решили? — нетерпеливо спросила женщина.
— Мы решили, что Лиза остаётся в той семье, которую считает родной, в которой у неё есть мама и бабушка.
На глаза Симы навернулись слёзы.
— Правда? И вы не будете судиться из-за неё?
— Для чего? — с улыбкой спросил Алексей. — Чтобы сделать ей больно, разлучая её с тобой? Или чтобы обидеть тебя и Марию Павловну, зная, что вы ничего не пожалели ради спасения дочки?
— Честно говоря, неожиданно, — призналась обрадованная женщина.
Но Алексей строго посмотрел на неё и сказал:
— Но у нас с тёщей есть два условия. Первое: вы не должны исчезать из нашей жизни. Если надумаете куда-то переезжать, то вы должны нам об этом сообщить, чтобы мы всегда знали, где Лиза.
— А второе? — напряжённо спросила Сима.
— А второе такое, — улыбнулся Алексей. — Артём и Лиза могут встречаться всегда, когда захотят, и никто из родителей не имеет права им препятствовать. Ну а дальше посмотрим, как сложится жизнь.
Это было неожиданной радостью для Серафимы. Они с маленькой семьёй и не планировали куда-то уезжать, тем более запрещать детям играть вместе. Она не могла удержаться от охватившего её восторга, что все тревоги и волнения закончились. Вскочила с места, обняла сидящего Алексея, чмокнула его в макушку.
— Алёша, какой же ты хороший, — с чувством произнесла она, возвращаясь на своё место и с тёплой улыбкой глядя на него.
Продолжение: