Перевод новой книги Лесли-Энн Джонс о тайной дочери Фредди Меркьюри "С любовью, Фредди"
Мы дочитали до момента обучения Фредди в Лондоне.
Глава 5 продолжение
Со временем, несмотря на долгую разлуку, которую они оба пережили в детстве и которая отдалила их друг от друга, Фредди узнал о своем отце все. Многое из того, что отец рассказывал о своей жизни, удивляло его самого. Ему было трудно смириться со многими вещами, через которые пришлось пройти Боми, такими как взаимодействие Индии с Британской империей во время Первой мировой войны, нехватка продовольствия, инфляция, вызванная военными действиями, подъем сепаратистов и ужасы, совершенные британскими вооруженными силами, чтобы остановить их, беспорядки, насилие, внесудебные казни. Затем началась Вторая мировая война, в которой Боми также участвовал, и все потрясения, связанные с борьбой Индии за независимость. Хотя Боми был парсом, Индия была его страной: родиной, где родились и жили он, его жена и их предки.
"Да, Фредди узнал все о жизни своего отца, - говорит Би. - Он знал всю личную историю Буманшоу Рустомджи задолго до того, как тот стал Боми Булсарой".
Я впервые услышала, чтобы отца Фредди называли этим именем. Имена, данные при рождении Боми, никогда не упоминались ни в одной из предыдущих книг или документальных фильмов, и они не упоминались в художественном фильме "Богемская рапсодия". Здесь, впервые в истории, Булсара-старший был официально зарегистрирован до того, как уехал из Индии на Занзибар, за много лет до рождения Фредди. Единственная запись об этом, которую я смог найти в Англии, появилась на страницах "Лондон Газетт" - официального публичного отчета Великобритании, выпускаемого с 1665 года. В выпуске от 30 июня 1970 года, спустя шесть лет после того, как семья Булсара уехала с Занзибара в Великобританию, отец Фредди указан в разделе "НАТУРАЛИЗАЦИЯ: список иностранцев, которым были выданы свидетельства о натурализации". Запись там выглядит следующим образом: "Булсара, Буманшоу или Боманшоу Рустомджи (известный как Боми Булсара); без гражданства; Глэдстоун-авеню, 22, Фелтем, Мидлсекс. 22 апреля 1970 года – дата, когда было предоставлено гражданство. Свидетельство о натурализации, также известное как свидетельство о гражданстве Великобритании, выдается лицам, не являющимся гражданами Великобритании, которые становятся гражданами Великобритании. Это подтверждает, что соответствующее лицо обладает теми же правами, что и граждане Великобритании, родившиеся в Великобритании, включая право на проживание.
Сразу же под записью Боми следует подпись матери Фредди: "Булсара, Джер, Боми; без гражданства; Глэдстоун-авеню, 22, Фелтем, Мидлсекс. 22 апреля 1970 года". На данный момент ни о Фредди, ни о его сестре Кашмире ничего не известно. Фредди было семнадцать, а его сестре двенадцать, когда весной 1964 года семья приехала в Англию. В ноябре они переехали на Глэдстоун-авеню, где у них было два временных жилья. До 31 декабря 1969 года возраст совершеннолетия в Англии составлял двадцать один год. 1 января 1970 года он был снижен до восемнадцати лет. И Фредди, и Кашмира были юридически несовершеннолетними, когда их родители подали заявление на получение гражданства. Фредди не нужно было подавать заявление по собственному желанию, пока он не проживет в стране пять лет. К тому времени ему исполнилось бы двадцать три года - чуть больше половины его жизни.
(Такое себе открытие, все знают об этом давно и страница из этой книги о натурализации давно выложена в сеть, ну да, Лэсли объясняет, почему Фредди подавал на гражданство отдельно и позднее)
"Фредди был точной копией своего отца", - сообщает нам Б. - Черты его лица – щеки, подбородок, губы – его руки и жесты были от Боми. И его характер тоже. Не только его сопротивление тому, что ему говорят, как себя вести, что делать и чего не делать, его чувство собственного достоинства и требовательность к себе, но и его доброта, его внимание к другим, а также его крайняя застенчивость и сдержанность. Он всегда называл себя персом и британцем, а не индийцем, занзибарцем или африканцем, и уж тем более не танзанийцем, – рассказывает она мне. - Его родители жили на Занзибаре по рабочим причинам.
Только те, кто совершенно не знаком ни с историей Фредди, ни с историей Занзибара, могут назвать его занзибарцем, африканцем или танзанийцем. Несмотря на то, что его сценическим псевдонимом и обычным именем было “Фредди Меркьюри”, он оставался Фредериком (Фредди) Булсара до самой смерти. В свидетельстве о его смерти указаны как “Фредерик Меркьюри”, так и “Фредерик Булсара”. Это был его выбор, его решение."
Другими словами, он чтил и поддерживал свое происхождение и наследие. Те, кто утверждал, что он никогда не хотел оглядываться назад, совсем его не понимают.
Другое ошибочное мнение заключается в том, что он был не в ладах со своими родителями.
"Он очень уважал их, - сообщает его дочь.- Конечно, у него был период бунта. Это понятно, если учесть, что он провел так много времени вдали от них, за тысячи миль. Так что в то время они толком не знали друг друга. Когда семья покинула Занзибар, они потеряли свое прежнее, относительно высокое социальное положение и оказались в совершенно чужой и неизвестной среде. Мой дедушка Боми очень беспокоился о своем сыне, потому что Фредди не только не интересовался учебой, но и не стремился найти себе работу. Только позже Фредди понял, что отношение отца к нему было вызвано страхом за его будущее."
Стоит помнить, что родители Брайана Мэя, Роджера Тейлора и Джона Дикона выразили свое недовольство, когда их сыновья бросили учебу, чтобы заняться музыкальной карьерой. Опасения Боми были полностью оправданы. Его отношение не было уникальным. Со временем родители всех четверых молодых людей стали безмерно гордиться ими.
(Насколько я знаю, учебу не бросали, а доучились все. Разве нет?)
Фредди действительно злился на своих родителей за то, что они отправили его в школу-интернат за тысячи миль от дома, где о нем не заботились должным образом и где он подвергался жестокому обращению. Но он пришел к пониманию, что без этого у него не было бы ни отличного образования, ни возможности развить свой художественный талант. Он не смог бы поступить в Ealing College.
"Все остальное было бы для него гораздо сложнее, если не сказать невозможнее", - говорит его дочь. "Он знал, что без этого ужасного решения, принятого его родителями, у него, вероятно, никогда бы не сложилась его замечательная артистическая карьера. Он узнал, как глубоко были убиты горем его родители, когда отправили его в Индию.
Они сильно страдали из-за разлуки со своим единственным сыном. Боми был очень замкнутым по натуре и не любил открыто выражать свои эмоции. Но он испытывал огромное чувство вины за то, что причинил такие страдания своему ребенку и своей жене Джер, матери Фредди и моей бабушке. Это чувство вины разделяло Боми и Фредди. В течение нескольких лет это делало их разговоры трудными, а порой и неприятными. Не то чтобы Фредди когда-либо терял уважение к своему отцу. Когда он был в Лондоне, у него вошло в привычку видеться с ними раз или два в неделю. Когда он был далеко, он всегда регулярно звонил им."
Поскольку отец Фредди был чрезвычайно замкнутым человеком, который держался особняком и мало с кем общался, а также из-за того, что Фредди держал своих родителей подальше от прессы и всего, что касалось его карьеры и бизнеса, нашлись люди, которые хотели опорочить репутацию Боми, отмечает Б..
"Это были те же самые люди, которые стремились изобразить Фредди человеком, который был счастлив только в г...-кругах; которые все еще хотят, чтобы мы верили, что, хотя Фредди уважал своих родителей, единственное, что у него было общего с ними, - это его настоящая фамилия. Они предполагают, что он был отрезан от своих матери и отца и всей семьи в целом. Но это далеко от истины. Хотя Боми и не соглашался с выбором сына изучать искусство и дизайн, он всегда был рядом с ним и старался ему помочь. Когда Фредди захотел сменить курс и перейти от дизайна к графике, Боми поддержал это решение. И когда Фредди решил покинуть семейный дом и подыскать себе квартиру, – он переехал на Эддисон–Гарденс, 42Б, в Кенсингтоне, и стал делить это крохотное пространство с соседями по квартире Полом Хамберстоуном и Крисом Смитом, - его отец предоставил средства, чтобы покрыть его расходы на аренду и проживание.
Зачем Боми все это сделал?
"Потому что он узнал себя в своем сыне", - объясняет Б.. "Он знал о трудностях мальчика. Сам он не всегда шел по тому пути, по которому хотели его родители. В юности Боми был зажат между религиозным образованием и идеологической обработкой, гораздо более строгой, чем все, что получал Фредди. Он мечтал о гораздо большей свободе и меньшем количестве правил. В результате он был более снисходителен к собственному сыну. Он никогда не заставлял Фредди искать жену и остепеняться. Он верил, что его дети сами примут правильные решения, когда придет время, и понимал, что они всегда должны жить своей жизнью. Он был достаточно реалистом, чтобы понимать, что их жизнь и времена сильно отличались от его собственных. Таким образом он любил своих детей и был хорошим отцом.
Боми тоже в свое время не торопился искать себе невесту и остепениться.
"До этого, - говорит Б., - он уехал из Индии, чтобы много лет путешествовать по миру. Он шел своим путем и пережил свои приключения, сопротивляясь женитьбе, пока ему не исполнилось тридцать шесть лет. В то время и в их культуре это было относительно позднее время для вступления в брак".
С матерью Фредди все оказалось сложнее: "Она бы предпочла бы, чтобы ее единственный сын, ее гордость и отрада, шел более традиционным путем, - говорит Б. - Она бы хотела, чтобы у него была более стабильная карьера, и хотела, чтобы он женился, остепенился и завел детей как можно скорее. Она сама вышла замуж, когда была совсем юной. Разница в возрасте между ней и Боми была необычно большой для того времени. Ее дочь, Кашмира, пошла по ее стопам и тоже рано вышла замуж."
Что касается неудачного воспитания Фредди, то Боми до самой смерти испытывал чувство вины за страдания, которые он причинил своей жене и сыну.
"Он глубоко сожалел о том, что отправил Фредди за тысячи миль от дома в школу-интернат в Индии", - отмечает Б. - В течение многих лет он мучил себя мыслью, что принял неправильное решение и что было бы лучше, если бы вся семья вернулась в Индию вместе. Он также сожалел, что они не поехали в Англию в августе 1947 года, после того как Индия обрела независимость от Великобритании, и когда Фредди был всего год."
В таком случае, если бы не мучившая его тревога разлуки, одиночество и растерянность, которые мучили его и против которых он выступал, были бы у Фредди потребность, стремление, настойчивость стать артистом и устремиться к звездам? Мы не можем знать. Что мы знаем из его собственных дневников, так это то, что он понимал, почему его отец принимал решения, которые, по его мнению, отвечали наилучшим интересам Фредди. Даже несмотря на то, что для этого пришлось вырвать маленького, обожаемого ребенка из объятий его любящей матери, отправить его далеко за море на много лет и причинить им обоим такое непреодолимое горе, от которого ни один из них никогда не оправится, и у обоих навсегда останутся шрамы.
Фредди пришел к выводу, что Боми поступил так, как он считал правильным в то время, учитывая, что у них было очень мало вариантов. Но то, что Боми признал главной ошибкой своей жизни, будет преследовать его до конца его дней. Фредди мог бы взорваться от ярости, уйти и навсегда отдалиться от своих родителей. Это было не в его характере. Несмотря на то, что он затаил обиду, он никогда не позволял ей встать между ними. Его семья оставалась важной для него на протяжении всей его жизни. Он уважал их, был рядом с ними и помогал им, насколько мог.
"Несмотря на все это, - объясняет его дочь, - особенно из-за того, что у его отца было слабое здоровье, все, чего Фредди хотел - это любить и защищать их".