Валентина Михайловна стояла посреди опустевшего дома и не могла поверить своим глазам. Еще вчера здесь стояла мебель покойной свекрови — резной буфет, старинный комод, кресло-качалка, в котором та любила сидеть у окна. Сегодня остались только светлые пятна на полу да пустые крючки на стенах.
— Леша! — крикнула она мужу, который все еще спал в спальне после ночной смены. — Леша, вставай срочно!
Алексей появился в дверях заспанный, в домашних тапочках, почесывая затылок.
— Что случилось? Пожар что ли?
— Хуже пожара, — Валентина указала рукой на пустую комнату. — Смотри.
Муж протер глаза, огляделся и медленно побледнел.
— Где... где все?
— Вот это я у тебя и спрашиваю! Ухожу в магазин на полчаса, возвращаюсь — дом пустой. Как будто здесь никто никогда не жил.
Алексей прошел по комнате, останавливаясь у каждого пустого места. Здесь стоял дедушкин письменный стол, там — старинный сундук с рушниками, в углу — икона в серебряном окладе, которую мать завещала специально ему, старшему сыну.
— Может, воры? — неуверенно предположил он.
— Какие воры! — вскипела Валентина. — Замок целый, окна не вскрыты. Да и вор бы не все подчистую вывез. Тут же грузовик нужен был!
У Алексея мелькнула страшная догадка, но он гнал ее прочь. Не может быть. Не мог его родной брат...
— Звони Борису, — тихо сказала Валентина, словно прочитав его мысли.
— Зачем мне Борису звонить?
— Затем, что вчера, когда ты спал после смены, он приходил. Говорил, что хочет кое-что забрать из маминых вещей на память.
— И что ты ему сказала?
— А что я могла сказать? Он же твой брат. Сказала, что ты спишь, пусть подождет или завтра придет. А он ответил, что не может ждать, дела неотложные. Попросил ключи.
Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— И ты дала ему ключи?
— Дала, — виновато ответила Валентина. — Думала, возьмет что-то одно, память о матери. А он...
— А он обнес нас по полной, — закончил за нее муж.
Алексей достал телефон дрожащими руками. Борис ответил не сразу, голос у него был какой-то странный, напряженный.
— Да, слушаю.
— Это Леша. Где мебель?
— Какая мебель?
— Не притворяйся. Мамина мебель. Вчера весь дом был полный, сегодня пусто.
Борис помолчал, потом вздохнул:
— Леша, нам нужно поговорить. Давай встретимся.
— Где мебель? — повторил Алексей.
— У меня. Но выслушай меня сначала.
— Что выслушивать? Ты обокрал собственного брата!
— Не обокрал, а взял то, что мне принадлежит по праву.
— По какому праву? — голос Алексея сорвался на крик. — Мать мне все завещала! У меня документы есть!
— А у меня есть другие документы, — спокойно ответил Борис. — Приезжай, покажу.
Валентина слышала весь разговор и качала головой:
— Я же говорила тебе — не доверяй ему. Помнишь, как он с наследством отца поступил? Тоже сначала все забрал, а потом стал делиться.
— Но тогда он честно разделил, — возразил Алексей.
— Честно? Себе взял дачу и машину, а тебе что досталось? Долги по кредиту!
Алексей помнил ту историю. После смерти отца Борис действительно сначала оформил все на себя, обещая потом поделить поровну. В итоге Алексей получил только старые долги и необходимость выплачивать кредит, который отец брал на лечение.
— Поеду к нему, — решил Алексей.
— Я с тобой.
— Нет, Валя. Это семейное дело. Разберемся как-нибудь по-мужски.
— По-мужски? — фыркнула жена. — Он тебя уже дважды обманул, а ты все надеешься на мужскую честность.
Дом Бориса был в два раза больше их с женой квартиры. Во дворе стояла новенькая машина, в палисаднике росли дорогие цветы. Алексей всегда удивлялся, откуда у брата столько денег. Тот работал менеджером в какой-то фирме, но жил как миллионер.
Дверь открыла Светлана, жена Бориса. Увидев Алексея, она смутилась и отвела глаза.
— Проходи. Борис в кабинете ждет.
— Света, ты знала про мебель?
— Знала, — тихо призналась она. — Но Борис сказал, что это его доля наследства.
— Какая доля? Мать мне все оставила!
— Не знаю, Леша. Я в эти дела не вмешиваюсь.
Борис сидел за письменным столом — том самом, который еще вчера стоял в доме покойной матери. На столе лежала стопка документов.
— Садись, — кивнул он на кресло.
— Объясняй, что происходит.
Борис взял один из документов и протянул брату.
— Читай.
Алексей взял бумагу и несколько раз перечитал текст. Это было завещание матери, но не то, которое он помнил. В этом завещании говорилось, что все имущество она оставляет двум сыновьям в равных долях.
— Откуда это?
— Мама составляла его незадолго до смерти. Помнишь, она тогда болела, лежала в больнице? Вот тогда и переписала завещание.
— Не верю. Она мне ничего не говорила.
— А зачем ей было говорить? Решила, что так справедливее.
Алексей внимательно изучал документ. Все выглядело настоящим — печати, подписи, дата. Но что-то в этой истории его настораживало.
— Почему ты молчал полгода? Почему не показал это завещание сразу после похорон?
Борис пожал плечами:
— Не хотел тебя расстраивать. Ты и так переживал сильно. Думал, может, обойдется.
— А сейчас решил расстроить?
— Сейчас мне деньги понадобились. Срочно. Так что придется продавать мебель.
— Продавать? — Алексей вскочил с кресла. — Какую мебель продавать? Это же память о матери!
— Память памятью, а жизнь жизнью. Мне на лечение Светланы деньги нужны. У нее онкология обнаружили.
Алексей посмотрел на брата внимательнее. Тот действительно выглядел осунувшимся, постаревшим.
— Серьезно?
— Очень серьезно. Операция дорогая, в Москве делать нужно. Вот и приходится наследство реализовывать.
Алексей растерялся. С одной стороны, он понимал — если жена больна, нужно ее лечить любой ценой. С другой стороны, терять последние вещи матери было невыносимо больно.
— А если я выкуплю свою долю? — предложил он.
— На какие деньги? Ты же сам живешь от зарплаты до зарплаты.
— Кредит возьму.
— Леша, там сумма большая. Антиквары оценили все в полтора миллиона. Половина — семьсот пятьдесят тысяч. Где ты такие деньги возьмешь?
Алексей опустился в кресло. Семьсот пятьдесят тысяч — для него это были космические деньги. Зарплаты едва хватало на жизнь, никаких накоплений не было.
— Слушай, — сказал Борис примирительным тоном, — я ведь не чужой тебе человек. Выбери что-то одно на память, а остальное пусть идет на лечение. Светка может не дожить до нового года.
— Что-то одно?
— Ну да. Икону, например. Или кресло-качалку. Что тебе дороже.
Алексей смотрел на брата и не узнавал его. Когда-то они были так близки. В детстве делились всем поровну, заступались друг за друга, мечтали жить рядом и дружить семьями. А теперь...
— Покажи мне все документы, — попросил он.
— Зачем?
— Хочу убедиться, что все честно.
Борис нахмурился, но документы показал. Завещание было заверено нотариусом, имелась справка об оценочной стоимости имущества, какие-то расписки.
— Кто оценивал?
— Знакомый антиквар. Специалист.
— А можно с ним поговорить?
— Да зачем тебе? Не доверяешь брату?
— После сегодняшнего дня — не очень.
Борис поднялся из-за стола, прошелся по кабинету. Было видно, что разговор его нервирует.
— Хорошо. Вот его визитка. Звони, разговаривай.
Алексей взял визитку и вышел из дома. Нужно было все проверить самому, прежде чем принимать решение.
Дома Валентина встретила его вопросами:
— Ну что? Где мебель? Когда вернет?
— Не вернет, — устало сказал Алексей и рассказал о завещании.
— Не верю, — категорично заявила жена. — Твоя мать тебя очень любила. Никогда бы она наследство пополам не делила.
— А если Светлана правда больна?
— А если врет? Ты же знаешь своего брата. Ради денег он на все способен.
— Валя, не говори так. Это все-таки мой брат.
— Твой брат, который тебя уже третий раз обманывает. Помнишь, как он твою долю от продажи дедушкиного дома присвоил? Тоже говорил, что документы потерялись.
Алексей помнил. Тогда дедушкин дом продавали, и Борис обещал разделить деньги поровну. В итоге сказал, что документов нет, а деньги ушли на оплату долгов деда. Алексей поверил, хотя Валентина и тогда требовала все проверить.
— Завтра поеду к нотариусу, — решил он. — Посмотрю на это завещание своими глазами.
— И к врачам съезди. Проверь, правда ли Светлана больна.
— Валя!
— Что Валя? Я своими глазами видела ее позавчера в парке — бегала трусцой. Больные онкологией по паркам не бегают.
Нотариальная контора располагалась в центре города. Нотариус, пожилая женщина в строгом костюме, внимательно выслушала Алексея.
— Да, такое завещание у нас оформлялось. Вот копия.
Алексей сравнил документ с тем, что показывал Борис. Все сходилось.
— А можно посмотреть видеозапись? У вас ведь все завещания снимают на камеру?
— Можно, конечно. Но сначала объясните, зачем это вам?
— Хочу убедиться, что мать была в здравом уме, когда подписывала.
Нотариус нашла нужную запись и включила на компьютере. На экране появилась знакомая фигура — мать сидела за этим же столом, внимательно читала документ. Рядом с ней стоял Борис.
— Вы уверены в своем решении? — спрашивал голос нотариуса за кадром.
— Уверена, — отвечала мать. — Хочу, чтобы сыновья получили поровну.
— Но ведь у вас уже есть завещание на старшего сына.
— Да, но я передумала. Борис мне объяснил, что так будет справедливее.
Алексей насторожился.
— Можно перемотать назад? Что она имела в виду — объяснил?
На записи было видно, как Борис что-то шепчет матери на ухо, она кивает и подписывает документ.
— У вас есть возможность увеличить звук? — попросил Алексей.
— К сожалению, нет. Запись техническая, для подтверждения факта подписания.
— А когда это было?
— Смотрите сами — дата на документе стоит.
Алексей посмотрел на дату и похолодел. Завещание было составлено в тот день, когда мать лежала в больнице под капельницей. Он помнил этот день — она была очень слабая, почти не разговаривала.
— Спасибо, — сказал он нотариусу и вышел на улицу.
На душе было мерзко. Получается, Борис воспользовался тяжелым состоянием матери и уговорил ее переписать завещание. А может быть, и не уговорил, а просто обманул, сказав, что это какие-то другие документы.
Дома он рассказал обо всем Валентине.
— Вот видишь, — сказала она. — Я же говорила — не доверяй ему.
— Но что теперь делать? Завещание оформлено по всем правилам.
— Обжаловать можно. В суд подавать.
— На родного брата в суд? — ужаснулся Алексей.
— А что он с тобой делает? Не в суд, что ли, подает? Только без всяких судов, тихой сапой.
Вечером позвонил Борис.
— Ну что, убедился? Все честно?
— Честно, — мрачно согласился Алексей. — Только вот интересно — зачем ты матери наговорил, что я против раздела наследства?
Борис помолчал.
— Откуда ты знаешь?
— Видеозапись смотрел. Слышно, как ты ей что-то шепчешь про справедливость.
— Леша, не накручивай себя. Мама сама решила разделить все поровну.
— После твоих уговоров.
— Я просто объяснил ей, что у меня тоже есть права.
— У тебя есть права, — согласился Алексей. — Но не на обман.
— Какой обман? Все по закону!
— По закону, да не по совести.
Борис вздохнул:
— Леша, я понимаю, тебе больно. Но подумай о Светке. Ей лечение нужно.
— А подумай ты о том, что мама тебе уже дачу подарила при жизни. И машину купила. А мне что досталось?
— Это другое дело.
— Это то же самое дело. Ты всю жизнь больше получал, а теперь еще и последнее отнимаешь.
— Не отнимаю, а беру свою долю.
— Твоя доля — это дача, которую мама тебе подарила. Стоимостью в миллион рублей.
— Дача не в счет. Это был подарок.
— И мебель тоже подарок. Мне подарок.
Братья поругались и бросили трубки. Алексей понимал, что родственные отношения трещат по швам. Но поделать ничего не мог.
Валентина нашла телефон того антиквара, который оценивал мебель. Мужчина согласился встретиться и все объяснить.
— Да, оценивал, — подтвердил он. — Хорошая мебель, антикварная. Но полтора миллиона — это завышенная цена.
— А сколько реально стоит?
— Тысяч четыреста, максимум пятьсот. И то если повезет с покупателем.
— А почему вы написали полтора миллиона?
Антиквар смутился:
— Ваш деверь попросил. Сказал, что для раздела наследства нужна завышенная оценка.
Алексей почувствовал, как в груди все закипает. Получается, Борис обманывает его и в оценке мебели. Вместо семисот пятидесяти тысяч его доля стоила максимум двести пятьдесят.
— А можете дать справедливую оценку? Официальную?
— Могу, конечно. Только зачем?
— Для суда, — твердо сказал Алексей.
Дома он объявил Валентине:
— Подаю в суд. На обжалование завещания и на возмещение ущерба.
— Правильно, — одобрила жена. — Пора ставить его на место.
— Но сначала попробую поговорить с ним еще раз. Может, одумается.
Борис согласился на встречу, но пришел злой и настроенный агрессивно.
— Ну что еще придумал?
— Борь, давай по-честному. Мебель стоит не полтора миллиона, а максимум пятьсот тысяч.
— Откуда такие сведения?
— От твоего же оценщика. Он признался, что ты попросил завысить цену.
Борис побледнел, но держался:
— Ну и что? Цены растут, антиквариат дорожает.
— За неделю на миллион подорожал?
— Слушай, Леша, мне некогда играть в эти игры. Либо ты выкупаешь свою долю, либо я все продаю.
— А если я в суд подам?
— На что? На законное завещание?
— На то, что ты больную мать обманул. На завышенную оценку. На мошенничество, в конце концов.
Борис встал и направился к выходу:
— Подавай куда хочешь. Только учти — судиться дорого, а выиграешь ли, еще неизвестно.
— А ты учти, — крикнул ему вслед Алексей, — что братья мы с тобой больше не будем. Никогда.
— Твое дело, — равнодушно бросил Борис и вышел.
Суд действительно был долгим и дорогим. Алексею пришлось взять кредит на адвоката. Но справедливость восторжествовала — суд признал, что завещание было составлено под давлением, а оценка имущества завышена.
Мебель вернулась в дом, но радости Алексей не чувствовал. Он потерял брата. А может быть, брата у него и не было никогда — была только иллюзия родства.
— Не переживай, — утешала его Валентина. — Кровные родственники и настоящие родственники — это разные вещи.
— Все равно больно.
— Больно, зато честно. И мамина память сохранена.
Алексей кивнул, поглаживая резную спинку материнского кресла-качалки. В этом кресле она качала его в детстве, рассказывала сказки, пела колыбельные. И пусть брат оказался чужим человеком — память о матери была дороже всех родственных связей.
— А Борис больше не появлялся?
— Нет. Переехал в другой район после суда. Светлана звонила один раз, извинялась. Сказала, что не знала про обман с завещанием.
— А болела она на самом деле?
— Оказалось, что да. Только не онкология, а обычная язва. Борис и здесь приврал.
Вечером Алексей сидел в материнском кресле и думал о том, как важно уметь различать настоящих и ненастоящих людей. Даже если это родные братья.
Читайте еще: