Вера Николаевна поставила чайник на плиту и тяжело опустилась на табурет. Ноги гудели после смены в больнице — двенадцать часов почти без перерыва. В пятьдесят восемь бегать по этажам становилось всё труднее, но до пенсии оставалось еще два года, и нужно было как-то держаться.
За окном моросил мелкий осенний дождь. В такую погоду особенно остро чувствовалась усталость и одиночество. После смерти мужа прошло уже пять лет, но Вера Николаевна так и не привыкла к пустой квартире. Спасали только работа да редкие визиты дочери с внуками.
Чайник засвистел, выводя женщину из задумчивости. Она налила кипяток в чашку, бросила пакетик черного чая и достала из холодильника кусок вчерашнего пирога. Не успела она сделать первый глоток, как в дверь позвонили.
«Кто бы это мог быть в такое время?» — подумала Вера Николаевна, взглянув на часы. Начало девятого вечера — не самое подходящее время для визитов.
Открыв дверь, она застыла в изумлении. На пороге стояла Нина — жена ее племянника Сергея, с двумя детьми и огромными сумками.
— Тетя Вера, здравствуйте, — Нина говорила быстро, нервно. — Можно мы войдем? На улице холодно, дети замерзли.
Не дожидаясь ответа, она протиснулась в прихожую, таща за собой мальчика лет восьми и девочку лет пяти. Дети выглядели растерянными и уставшими.
— Нина? Что случилось? — Вера Николаевна автоматически закрыла дверь. — Где Сергей? Почему вы здесь?
— Мы от него ушли, — Нина принялась раздевать детей. — Совсем обнаглел, пьет каждый день, скандалит. Вчера на Сашку руку поднял.
Мальчик, услышав свое имя, опустил голову еще ниже.
— Господи, — выдохнула Вера Николаевна. — Пойдемте на кухню, я чай только заварила.
Она провела нежданных гостей в небольшую кухню своей двухкомнатной квартиры. Нина усадила детей за стол и начала доставать из сумки какие-то свертки с едой.
— Я тут кое-что прихватила, чтобы вас не объедать, — пояснила она. — Сашка, Маша, кушайте бутерброды, вы же голодные.
Дети послушно взяли еду, но ели без аппетита, искоса поглядывая на хозяйку квартиры.
— Нина, — тихо сказала Вера Николаевна, — может, ты мне объяснишь, что происходит? Почему вы пришли именно ко мне?
— А куда нам еще идти? — удивилась Нина. — К моим родителям в деревню, за триста километров? У них дом маленький, теснота. А у вас двушка, места хватит. И школа рядом для Сашки.
Вера Николаевна нахмурилась. Что-то в тоне невестки ей не понравилось — как будто та не просила приюта, а заявляла права на территорию.
— Нина, я сочувствую вашей ситуации, но я не могу просто так взять и поселить вас у себя.
— Почему это? — Нина подняла брови. — Вы же одна живете. Места полно. А мы много не займем, честное слово.
— Дело не в месте, — терпеливо объяснила Вера Николаевна. — У меня своя жизнь, свой режим. Я работаю посменно, иногда ночами. Мне нужен покой, когда я дома.
— Так и мы не будем шуметь, — пожала плечами Нина. — Дети у меня тихие, правда, детки?
Саша и Маша синхронно кивнули, явно наученные отвечать именно так.
— Нина, я не могу вас приютить надолго. На несколько дней — пожалуйста, пока не найдете жилье.
— Какое жилье? — возмутилась Нина. — У меня денег нет на съем. Сергей все пропивает, сволочь такая. А квартира на него записана, и выписывать нас он не хочет.
— Но это не моя проблема, — мягко сказала Вера Николаевна. — Я сочувствую, но...
— Вот так всегда! — перебила ее Нина. — Когда надо помочь, все в кусты. А еще родственница называется!
— Нина, — Вера Николаевна начинала терять терпение, — я не обязана решать ваши проблемы. Если Сергей пьет и поднимает руку на детей, нужно обращаться в полицию, в органы опеки.
— Еще чего! — вскинулась Нина. — Чтобы детей в детдом забрали? Не дождетесь!
Вера Николаевна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
— Никто не говорит о детдоме. Но есть законные способы решить вашу проблему. А жить у меня постоянно вы не можете.
— Ну хотя бы месяц, — сбавила тон Нина. — Пока я на работу устроюсь, на ноги встану.
— Месяц? — Вера Николаевна подумала, что это не так уж много. — Ну хорошо, месяц. Но потом вы должны будете съехать.
— Спасибо, тетя Вера! — просияла Нина. — Я знала, что вы не откажете! Дети, благодарите тетю Веру!
— Спасибо, — пробормотали дети в унисон.
Вера Николаевна показала гостям раскладной диван в гостиной и постелила им постель. Сама она ушла в свою спальню, думая, что утром нужно будет установить четкие правила проживания.
Однако утром ее ждал неприятный сюрприз. Нина, видимо, встала раньше и успела навести свои порядки на кухне. Все банки со специями были переставлены, в холодильнике появились какие-то контейнеры с едой, а на плите кипела огромная кастрюля с супом.
— Доброе утро! — жизнерадостно воскликнула Нина. — Я тут решила приготовить суп на всех. Вы ведь не против?
— Нина, — Вера Николаевна старалась говорить спокойно, — пожалуйста, не переставляй мои вещи без спроса.
— Да я просто порядок навела, — отмахнулась та. — У вас тут все не на своих местах было.
Вера Николаевна почувствовала, как внутри закипает раздражение, но промолчала. В конце концов, это всего на месяц. Можно потерпеть.
Она ушла на работу, а когда вернулась вечером, квартиру было не узнать. В прихожей появилась какая-то новая вешалка, на полу валялись детские игрушки, а из комнаты доносились звуки телевизора.
— Нина? — позвала Вера Николаевна.
— А, вы уже вернулись, — Нина выглянула из комнаты. — А мы тут осваиваемся потихоньку. Я ваш старый телевизор выставила в коридор, он только место занимал. Купила новый, побольше, в кредит на ваш адрес. Вы ведь не против?
— Что?! — Вера Николаевна не поверила своим ушам. — Ты взяла кредит на мой адрес? Без моего разрешения?
— Ну а что такого? — пожала плечами Нина. — Вам же лучше — новый телевизор теперь есть. Большой, современный. А расплачиваться я буду, не волнуйтесь.
— Нина, так нельзя, — Вера Николаевна начала закипать. — Это моя квартира, и я не давала тебе разрешения что-либо здесь менять!
— Да ладно вам, тетя Вера, — усмехнулась Нина. — Чего вы так разволновались? Подумаешь, телевизор поменяли. Зато детям мультики удобнее смотреть.
В этот момент из комнаты выбежали Саша и Маша, громко крича и толкая друг друга.
— Дети, потише! — строго сказала Вера Николаевна. — У меня соседи пожилые, не нужно так шуметь.
— Да пусть бегают, — снова отмахнулась Нина. — Детям нужно двигаться, энергию выплескивать.
— Но не в квартире! — возразила Вера Николаевна. — Есть двор, детская площадка.
— На улице дождь, — Нина недовольно поджала губы. — Что им, мокнуть, по-вашему?
Вера Николаевна поняла, что разговор заходит в тупик, и решила отложить его до утра. Она устала после смены и не хотела скандала при детях.
Следующие несколько дней прошли в нарастающем напряжении. Нина вела себя так, будто квартира принадлежала ей — переставляла мебель, развешивала свои вещи, готовила еду на свой вкус и позволяла детям шуметь в любое время суток. Когда Вера Николаевна делала замечания, Нина либо огрызалась, либо делала вид, что не слышит.
К концу недели терпение Веры Николаевны было на исходе. Вернувшись с ночной смены, она обнаружила, что ее любимое кресло исчезло из спальни.
— Нина! — позвала она. — Где мое кресло?
— А, это старье? — Нина появилась на пороге кухни с чашкой кофе. — Я его на балкон вынесла. Оно занимало слишком много места, а мне нужно было поставить Машину кроватку.
— Кроватку? — Вера Николаевна прошла в спальню и увидела, что половину ее комнаты теперь занимает детская кроватка с розовым балдахином. — Что это значит?
— Ну, Маша капризничает, не хочет спать на раскладушке, — пояснила Нина. — А в вашей комнате места много, вот я и решила...
— Ты решила? — Вера Николаевна почувствовала, как у нее темнеет в глазах от гнева. — Без моего разрешения? В моей комнате?
— Да что вы так кипятитесь, тетя Вера? — Нина выглядела искренне удивленной. — Подумаешь, кроватку поставили. Ребенку же нужно где-то спать.
— Нина, я терпела целую неделю, — Вера Николаевна старалась говорить спокойно. — Но это уже слишком. Я хочу, чтобы ты немедленно вернула кресло на место и убрала кроватку из моей спальни.
— Вот еще! — фыркнула Нина. — А где ребенку спать? На полу, что ли?
— Это не моя проблема, — твердо сказала Вера Николаевна. — Я разрешила вам пожить здесь временно, но не давала права распоряжаться моими вещами и моим пространством.
— Да вы просто черствая эгоистка! — вспылила Нина. — О детях подумали бы! Им и так тяжело, отец-алкоголик их выгнал, а теперь еще и вы придираетесь!
— Я не придираюсь, — Вера Николаевна начинала терять терпение. — Я требую элементарного уважения к себе и своему имуществу.
— А вы уважаете нас? — Нина повысила голос. — Мы для вас — пустое место! Родная кровь, между прочим!
— Родная кровь? — усмехнулась Вера Николаевна. — Ты мне даже не родственница, а жена племянника. И дети твои мне не внуки, чтобы я обязана была о них заботиться.
— Вот как вы заговорили! — Нина театрально всплеснула руками. — А когда нам некуда было идти, вы приютили нас. Неужели только для того, чтобы попрекать куском хлеба?
— Я никого не попрекаю, — Вера Николаевна чувствовала, как повышается ее давление. — Но у всего есть границы. Ты ведешь себя так, будто это твоя квартира.
— А что, жалко? — Нина вызывающе посмотрела на нее. — Вам одной все равно много. А у нас детей двое, им расти надо, пространство нужно.
— Нина, — Вера Николаевна сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, — я думаю, вам пора искать другое жилье. Месяц еще не прошел, но я вижу, что мы не сможем жить вместе.
— Ах, вот как! — Нина уперла руки в боки. — Выгоняете нас? А куда мы пойдем? На улицу? С детьми?
— Это не моя...
— Проблема, да-да, я помню, — перебила ее Нина. — Только знаете что? Мы никуда не уйдем! Мы имеем право тут жить!
— Какое право? — опешила Вера Николаевна.
— Самое прямое! Сергей — ваш племянник, сын вашей сестры. Значит, и эта квартира частично его. А значит, и наша!
— Что за бред? — Вера Николаевна не верила своим ушам. — Эта квартира моя, я ее купила вместе с мужем. Моя сестра и ее дети не имеют к ней никакого отношения.
— Ну да, конечно, — ехидно протянула Нина. — А то, что ваш муж перед смертью обещал помочь Сергею с жильем, вы забыли?
— Что?! — Вера Николаевна была потрясена. — Мой муж ничего подобного не обещал!
— Еще как обещал! — напирала Нина. — Сергей мне сам рассказывал. Дядя Витя сказал, что часть квартиры по наследству отойдет Сергею, как племяннику. А вы, видно, все себе захапали!
Вера Николаевна почувствовала, как ее начинает трясти от гнева и обиды. Ее покойный муж, Виктор Степанович, никогда бы не сказал такого. Он всегда говорил, что квартира должна достаться их дочери после их смерти.
— Ты лжешь, — тихо, но твердо сказала она. — Мой муж никогда не говорил этого. И даже если бы сказал, это ничего не значит. Квартира официально принадлежит мне, и только я решаю, кто в ней будет жить.
— Вы просто жадная старуха! — закричала Нина. — Вам жалко для детей места! Своя кровь, а вы...
— Хватит! — Вера Николаевна тоже повысила голос. — Дети не мои, а ваши! Выметайтесь, собирайте вещи и уходите! — сорвалась на крик от наглости родственников. — Я не позволю вам сидеть у меня на шее и еще предъявлять какие-то права!
В дверях появились испуганные дети, привлеченные криками.
— Мама, что случилось? — спросил Саша.
— Ничего, сынок, — Нина бросила злобный взгляд на Веру Николаевну. — Просто ваша двоюродная бабушка выгоняет нас на улицу. Бессердечная эгоистка!
— Я никого не выгоняю на улицу, — устало сказала Вера Николаевна, обращаясь к детям. — Просто ваша мама должна найти вам нормальное жилье, а не жить за чужой счет.
— Мы уйдем, — неожиданно спокойно сказала Нина. — Но вы еще пожалеете об этом. Я всем расскажу, какая вы жестокая. И Сергею расскажу, пусть он с вами разберется.
— Мне все равно, что ты расскажешь и кому, — Вера Николаевна чувствовала себя опустошенной. — Я просто хочу, чтобы вы ушли из моего дома.
Нина демонстративно начала собирать вещи, громко комментируя каждое действие и причитая о жестокости людей, выгоняющих детей на улицу. Дети молча смотрели на происходящее, явно не понимая, что происходит.
Вера Николаевна ушла в ванную, чтобы не слышать этот спектакль. Она включила воду и прислонилась к стене, чувствуя, как колотится сердце. Она не испытывала ни злости, ни обиды — только усталость и разочарование. Как могут люди быть такими бессовестными? Как можно прикрываться детьми, чтобы добиться своего?
Через час, когда она вышла из ванной, квартира была пуста. Нина и дети ушли, оставив после себя настоящий разгром — разбросанные вещи, грязную посуду, даже надувной матрас посреди гостиной. Но Веру Николаевну это уже не волновало. Главное — они ушли.
Она медленно начала приводить квартиру в порядок, возвращая вещи на свои места. Выкатила кресло с балкона, убрала детскую кроватку в кладовку (выбросить рука не поднялась — вдруг пригодится для внуков), вымыла посуду. Работа помогала не думать о произошедшем, отвлекала от горьких мыслей.
Вечером позвонила дочь.
— Мама, что у тебя случилось? — встревоженно спросила она. — Мне только что звонила какая-то Нина, жена Сережки. Говорит, ты их выгнала на улицу с детьми.
Вера Николаевна вздохнула и рассказала дочери всю историю — от неожиданного появления Нины с детьми до финального скандала.
— Боже мой, — ахнула дочь. — Какая наглость! И они правда ушли? Куда?
— Не знаю, — честно ответила Вера Николаевна. — И, признаться, не очень-то и интересуюсь. Наверное, к кому-то из друзей. Или к Сергею вернулись.
— Мам, ты правильно сделала, — уверенно сказала дочь. — Нельзя позволять садиться себе на шею. И не переживай из-за детей — это не твоя ответственность, а их родителей.
— Я знаю, — Вера Николаевна почувствовала, как на душе становится легче от поддержки дочери. — Просто неприятно все это. Родственники все-таки.
— Родственники не должны так себя вести, — отрезала дочь. — Слушай, а давай я завтра к тебе приеду с детьми? Поможем прибраться, пообедаем вместе.
— Давай, — улыбнулась Вера Николаевна. — Я буду очень рада.
Положив трубку, она подошла к окну. Дождь прекратился, и на небе проглядывали первые звезды. Вера Николаевна подумала, что завтрашний день будет лучше. Потому что рядом будут люди, которые действительно ее любят и уважают. А не те, кто видит в ней лишь источник бесплатных благ.
Она задернула шторы и включила настольную лампу. В квартире снова стало тихо и уютно. Как и должно быть в ее доме.
Читайте также: