Глава 23
Дверь захлопнулась на спиной. Сработал доводчик. Слух резанул противный писк и шуршание аппарата. Белое.. слишком много белого. И мерцающий монитор на тумбочке. А еще бинты. Много. Она с трудом нашла кусочек загорелой руки, к которой тянулась трубочка от капельницы. Голова вся в бинтах и пластыре, только курносый нос выдавал в лежащем человеке ее Илью.
Девушка осторожно присела на краешек кровати и коснулась пальцами смуглой кожи на локте:
-Привет! Я же говорила, что приду, а ты не верил, - прошептала она.
Веки дрогнули, мужчина приоткрыл глаза. Ей показалось, что он хочет улыбнутся, но гримаса боли исказила губы:
-Принцесса.. ты пришла… я немного не в форме, прости.. а ты очень красивая. Другая…
-Дурачок, - она провела пальцами по руке, - ты шикарно выглядишь. Похож на мумию.
Глава 22
-Не смеши, - он снова поморщился, - как тебя пустили?
-С удовольствием. Я же врач. Ты как?
-Могло быть хуже, - выдыхает он, - щека чешется только ужас как, а почесать нельзя. Ты не говори пока никому, что я здесь. Не хочу, чтоб мать волновалась. У нее давление... - сухой кашель прервал его речь и стало понятно, как тяжело дается каждое слово.
В Катиной голове зачем-то мелькнула противная мысль, что не только мать он оберегает, но и Аллочку, которой нервничать нельзя. Интересно, что она теперь запоет, когда источник дохода сам нуждается в помощи и уходе? Она отпихнула мысль в сторону. Не место и не время. Илье нужны положительные эмоции, а не склоки.
-Я к тебе скоро еще приду, как только в палату переведут, - шепнула она, услышав, как негромко щелкнула дверь за спиной, - и звонить тебе буду.
-Если не будешь, я пойму, - Илья прикрыл глаза.
-Не говори глупостей, - Катя коснулась губами перебинтованного лба, - все пройдет. Я буду рядом.
-А если я не смогу ходить? Зачем тебе такая жизнь? - он захрипел и снова закашлялся.
-Сможешь! - твердо повторила девушка, хотя внутри зашевелился страх. Она сама всю ночь об этом думала. У нее ведь даже жилья своего нет, чтоб забрать Илью из больницы. И уверенности нет, что она справится. И что Илья справится. Не превратится в озлобленного депрессивного человека, вечно всем недовольного. У них раньше был такой сосед в старом доме. Колясочник. В хорошую погоду жена вытаскивала его на улицу, чтоб дышал воздухом и грелся на солнце. Весь подъезд слышал вопли и претензии, пока она его спускала. Дальше доставалось всем остальным. Машины часто ездят, дети громко кричат, соседи ногами шоркают и пылят. И еще миллион недовольств к миру вокруг. Катя до сих пор помнила затравленное измученное выражение лица бедной женщины, которая тащила тяжелую коляску и сжимала губы, чтоб не отвечать на обидные слова супруга, который постоянно обвинял ее в недостаточном уходе и внимании. Хотя в подъезде шушукались, что ноги он обморозил по пьяни, уснув в сугробе.
Начало истории тут
Доктор потянул ее за руку и вывел в коридор.
-Порядок? - он внимательно всматривался в ее лицо. Глаза у мужчины были ярко-голубые с лучиками морщин вокруг, как маленькие солнышки, что не очень вязалось с его мужественными суровым лицом.
Катя кивнула. Хотя ничего было не в порядке. Ей не стало легче, не стало понятнее. А еще очень хотелось заплакать. Слезы стояли в глазах, застилая картинку.
-Нуу! Это еще что такое? Врачи не плачут, - мужчина положил ей руку на спину и привлек к себе, - все будет хорошо. Парень - боец. Просто так не сдастся. Через пару дней бинты снимем. Потом в палату. Ну, не реви так!
Но Катя не могла остановится. Все напряжение последних дней хлынуло наружу неудержимой волной. Она даже не замечала, что плечо доктора уже насквозь мокрое от ее слез. Она не справится. И ей очень страшно.
-Пошли, я тебя кофе угощу- неожиданно предложил мужчина.
Катя подняла заплаканные глаза.
-Что?
-Кофе пошли пить. Ты завтракала сегодня?
Она помотала головой.
-Ну вот и идем, - он взял ее за руку и уверенно повел к выходу, - меня Евгений зовут. Так, на всякий случай. Евгений Александрович.
С этого дня жизнь Кати стала похожа на будни шофера дальнобойщика. Она жила в машине. В ней ела, иногда спала, бежала на прием, потом летела в госпиталь и так по кругу. Иногда от усталости засыпала прямо за столом в ожидании очередного пациента. Мир просто куда-то уплывал и ее накрывало долгожданное спокойствие. В такие минуты верная медсестра ласково трясла ее за плечо и приносила кофе из автомата и бутерброд из личных запасов. Часто это была ее единственная еда за день.
Хуже всего было с мамой. Она категорически не желала смириться с новым положением дел. Больного Илью она считала обузой, ярмом на шее дочери. И всякий раз, как Катя появлялась дома, начинался разговор о том, что Катя гробит свою молодость, тратит впустую время и деньги.
-Какое у вас с ним будущее? Ну? Будешь всю жизнь горшки носить? Работать за двоих? Для того я тебя растила? У него мать есть, жена в конце концов бывшая, пусть они и ходят. Вы же даже не расписаны, к чему такие жертвы? Катя! Ты слышишь меня вообще? Хватит безумствовать. У тебя чеки за бензин по всей квартире валяются на тысячи. Ночами не спишь, не ешь толком. Для чего?? Что дальше?
-Он поправится, - устало выдохнула Катя, которая с утра чувствовала себя неважно. Кружилась голова и хотелось лечь и не шевелиться. Она сама уже с трудом верила в то, что говорила. Динамики почти не было. Илью перевели в палату, но на этом улучшения закончились. Нога не действовала, с трудом шевелилась левая рука. И она до сих пор внутренне сжималась, глядя на его обожженное лицо с ярко розовыми участками свежей кожи, которая начала появляться на щеках. Это было лицо другого человека, не ее Ильи. Лицо, на котором теперь почти не появлялась улыбка.
-Конечно, поправится. Потом пособие получит. По инвалидности. Потом пить начнет от безысходности. Тебе это все зачем? Решила вместе с ним похоронить себя по молодости? Не позволю!
-А я не спрашиваю, мам. Я выбрала. Дай пройти.
-А я не пущу! - мать полезла в Катину сумку, достала связку ключей и бросила в карман, - ты под домашним арестом. С сегодняшнего дня. И до моего решения. Позвоню Марианне, пусть сделает тебе больничный на несколько дней. Посиди подумай. Долго я на твое сумасшествие смотрела. Ждала, что одумаешься. Но, видимо, мозг тебе по наследству достался от отца. Значит моим будем пользоваться.
-Мам, я вообще уже не ребенок! У меня дела и обязанности! И ты не можешь...
-Хуже ребенка! - ключ повернулся в замке, - хотя бы выспишься. Может в себя придешь.
-Мам! Ты нормальная? Ты не можешь меня запереть! - взвыла Катя. чувствуя полное бессилие и даже какое-то внутреннее безразличие.
-Уже. Посмотри, у тебя круги под глазами черного цвета. Это он выбрал такую жизнь, не ты! И нечего на шею хомут надевать! Превратила себя в старуху. Думаешь, он тебе спасибо скажет? Не надейся!
-Выпусти меня! Мне ехать нужно! - Катя стала дергать дверную ручку, понимая бессмысленность своих действий. Дверь была бронированная, толстая и дорогая.
Мама молча развернулась и ушла к себе в комнату. Катя села на пол в коридоре и закрыла глаза. Спорить и плакать больше не хотелось. Может, и к лучшему, что так. Вчера Илья как будто не рад был ее видеть. Почти не разговаривал. Лежал, отвернувшись к стене. Упражнения делать отказался, которые врач прописал. А она и правда очень устала. Ночью чуть не отключилась за рулем. Сон ей не помешает.