Глава 22
На негнущихся ногах Катя пошла следом за доктором, стараясь вообще не думать. Но мозг вопреки ее желанию рисовал самые страшные картины. А самое ужасное, что она ощущала себя причастной к произошедшему. И не просто причастной, а виноватой. Если бы они не поссорились в тот несчастный вечер, может, ничего бы и не случилось. Ведь не зря говорят, что у разведчика должна быть холодная голова и спокойно на сердце. Чтоб ничто не отвлекало. Если бы она только знала… да она бы в шею вытолкала эту Аллу, слова бы не дала ей сказать. Уши бы заткнула, чтоб не слышать.
Глава 21
-Коллега, фамилию еще раз повторите, - потряс ее за плечо доктор, - Ефимов?
-Евстигнеев.
-Так, значит, Евстигнеев Илья Владимирович. Ага. Мммм… Понятно, все ясно, - бормотал мужчина, листая сколотый набор листков, исписанных размашистым сложно читаемым почерком, - А , ну да, вспомнил, я его принимал. Сначала думал, что вообще двухсотый, вопрос времени. А он ничего, крепкий парень оказался. Видать, кому то очень нужен на этой земле.
-Мне нужен, - пробормотала девушка, заправляя за ухо непослушную прядь, которая непривычно щекотала щеку.
-Ну вот и славно. Будет, значит, кому ухаживать. А там глядишь и нога отрастет новая. Любовь, она, чудеса творит. Да ты чего побледнела? Шутка это. Профессиональный юмор, ты ж тоже врач. Понимать должна. Ногу мы сохранили. Правда там все перебито, но он молодой еще, восстановится, с такими то помощниками. На вот, глянь, - он протянул ей папку.
Буквы плясали перед глазами и слова не хотели проникать в мозг. Осколки в легких, ожоги, переломы, разрывы мягких тканей… какой-то набор из учебника травматологии.
-Кассетный снаряд прилетел в БМП. Ему еще повезло. Кто внутри был - заживо сгорели. А он на броне сидел.
Катя шумно втянула носом воздух, пытаясь переварить услышанное и прочитанное. Картинка пока не складывалась в голове. Мешал липкий страх, окутавший все ее существо. Она вдруг поняла, что доктор продолжает что-то говорить, а она не слышит, погруженная в свои мысли. Катя тряхнула головой так сильно, что все поплыло перед глазами.
Начало тут
-Какой прогноз?
-Удовлетворительный. Первую ночь пережил, уже пятьдесят процентов успеха. Осколки почти все достали. Главное, что воспаление не началось. Ну по ноге пока не понятно, будем наблюдать.
-Мне можно его увидеть будет?
-Завтра приходите к девяти. Организую вам свидание на несколько минут. Только имейте ввиду, лицо тоже пострадало.
Катя сглотнула:
-Спасибо! Я буду в девять.
Она вышла из холодного неприветливого корпуса и медленно побрела к машине. В голове не осталось ни одной мысли. Даже страх куда-то делся, только холод, проходящий ознобом по спине и рукам.
Она молча прошла мимо охранника, даже не заметив, что миновала пост.
-Девушка, девушка! - окликнул он ее, - помер что ли?
-Бог с Вами, жив! Тьфу, тьфу, тьфу! - Катя суеверно по детской привычке плюнула три раза через плечо, - завтра утром разрешили повидать.
-Это хорошо. Приходи пораньше, а то в девять сменюсь, будешь сменщику моему объяснять все заново. И не грусти! Главное - живой! Остальное все поправить можно, - в голосе мужчину прозвучали ласковые нотки. Видимо Катя ему понравилось и он решил ее поддержать.
Его поддержка была как нельзя кстати. Катя словно вынырнула из своего странного состояния. Самое главное - жив! Против смерти ни у кого еще играть не получалось. Она забралась в машину, включила печку, пытаясь согреться. Нужно найти жилье и немного поспать. Не здесь же ждать до утра. Хорошо, что прием у нее после обеда. Маленькие пациенты не должны остаться без врача, тем более, что и заменить ее некому. Она сама на двух участках. Если выедет часов в одиннадцать, то все успеет.
Эти мысли немного успокоили ее. Жизнь продолжается.
-Скажите, пожалуйста, здесь есть где-то гостиница? - вернулась она к охраннику.
-Так вот за углом. Направо повернешь, там немного проедешь и увидишь двухэтажный розовый дом. Там сбоку вход. Простенькая, зато недорого. И вот, возьми, - он полез в сторожку и вынес ей что-то, обернутое золотинкой, - поешь, а то одни глаза на лице. Жена моя пекла.
Катя чуть не расплакалась от благодарности к этому незнакомому человеку с суровым лицом, и , как оказалось, таким добрым сердцем. Взяла сверток, поблагодарила. Все таки хороших людей на земле гораздо больше, чем плохих.
Гостиница оказалась очень старой, давно не видавшей ремонта. Потрескавшиеся стены, облетевшая штукатурка и выцветшие обои. Узкая кровать как в пионерском лагере, скрипучая тумбочка и подушка вся из комков. Но сейчас это не имело значения. Лечь можно и ладно.
Девушка закуталась в одеяло до самого подбородка, закрыла глаза, и мысли слетелись со всех сторон, словно только этого и ждали. Страх, непонимание, растерянность начали рвать ее на части. Катя натянула на голову подушку, как будто она могла помочь и защитить ее от самых худших прогнозов, которые с легкостью генерировал мозг.
-Все будет хорошо! Все будет хорошо! - стала она шептать как молитву, - все обязательно будет хорошо! Он сильный и мы справимся.
Она провела рукой по волосам и вдруг сообразила, что на пальце нет кольцо. Это плохо, очень плохо. Илья обязательно заметит и его это огорчит. Какой же она была глупой, что переживала о такой ерунде! Сейчас ни Алла, ни ее то ли настоящий, то ли нет ребенок, ни дурацкая ссора не имели никакого значения. Все эти переживания померкли на фоне настоящих проблем.
Ночь прошла тяжело. Катя то проваливалась в зыбкую дрему, то возвращалась к бесконечным размышлениям и угрызениям совести. Часа в четыре утра она поняла, что очень голодная. В золотинке оказался яблочный пирог. Невероятно ароматный и вкусный. Такой, что она даже не заметила, как проглотила кусок. А могла бы съесть еще парочку. Но взять было негде и она просто ворочалась с боку на бок в ожидании утра, размышляя, как по разному воспринимается время. Иногда оно несется вскачь, так что едва успеваешь замечать смену дня и ночи. А порой, как сейчас, минута кажется часом. И нет никакой возможности ее немного подтолкнуть.
В половине девятого она уже стояла на крыльце госпиталя. Утром он выглядел гораздо более живым. Бегали туда-сюда медсестры, звонили телефоны, гул голосов разносился над приемным покоем.
-Нет у нас такого пациента, не поступал, я Вам третий раз говорю! - нервно кричала в трубку дежурная медсестра, - нет, я не знаю, где он. К нам не поступал. Все, всего доброго!
Она грохнула трубку об аппарат и недобро посмотрела на Катю:
-Слушаю!
-Мне нужен дежурный врач.
-Фамилия? У нас тут через день все дежурят.
Катя стушевалась. Она вчера была в таком состоянии, что даже не спросила у доктора ни имени, ни фамилии. А он ведь правда здесь не один.
-Ммм, мне нужен доктор, который ведет Илью Евстигнеева, пару дней назад к вам поступил.
Женщина нехотя полезла в свой компьютер. Долго что-то листала. Катя начала нервничать. Ей казалось, что сейчас она услышит что-то плохое.
-Нет его, сменился уже, - наконец буркнула медсестра.
-Но он мне сказал, утром приходить. Я хотела жениха своего повидать. Специально осталась на ночь. Как же так?
-Евстигнеева? Не получится. Он в реанимации. Посетители не положены. Только к самым тяжелым.
-Совсем никак? Но доктор же обещал. Сказал, на несколько минут, - в отчаянии повторила Катя.
-Вот доктор пусть Вам и организует посещение. А у меня порядок. Можете передачку оставить, только записку напишите. У меня в голове не дом советов, чтоб все помнить.
-Спасибо, у меня нет ничего, - пробормотала Катя и побрела к окну, набирая номер Ильи. Пусть хотя бы знает, что она здесь, раз уж увидеться не получается. А врач этот тоже хорош. Мог бы не давать надежду, если не собирался ей помогать. Непорядочно это! А с виду такой приятный человек.
-А вот Вы где! Я уж думал, не пришли, - раздался над ухом голос, - а я смену сдал, но решил дождаться. Обещал же. Вот, накиньте на плечи халат и идите за мной.
Катя не смогла сдержать улыбку. Все таки хороших людей и правда больше.
Она поспешила по длинному коридору за невысокой коренастой фигурой, уверенно прокладывающей путь между снующим персоналом и пациентами.
Дверь, еще коридор, и снова дверь. Доктор посторонился, подтолкнул ее вперед:
-Три минуты и не реветь. Поняла меня?
Его рука показалась горячей. А дверь словно весила тонну. Катя легла на нее всем телом, не чувствуя внутри сил открыть. Ей еще никогда не было так страшно.