Телефон зазвонил снова. Игорь поднял трубку — голос был незнакомым и резким.
— Игорь Владимирович? — спросил мужчина. — Это банк. По вашему кредитному лимиту. Нужно встретиться.
— Что случилось? — насторожился Игорь.
— Поступили сведения, что ваша платежеспособность под сомнением, — сухо пояснил сотрудник. — Завтра ждём вас, пересмотрим условия.
Игорь положил трубку: теперь и банк стал против него. Максим дотянулся уже сюда. Без кредитной линии нельзя было работать — даже выполнять последние обязательства.
Вечером Игорь пришёл домой подавленным. В квартире — тишина, все говорили шёпотом, напряжение висело в воздухе.
Валентина Петровна встретила сына у двери, тревожная.
— Игорёк, как дела?
— Плохо, мама, — устало ответил Игорь. — Максим давит меня — целенаправленно, шаг за шагом. Где он?
— В кабинете, — сказала Анна, выглянув из кухни. — Всё так же по телефону. Наверное, давит на твоих партнёров.
Игорь подошёл к двери кабинета, прислушался. Максим говорил ровно, но голос был уставший.
— Понимаю ваше удивление, Николай Петрович, — говорил он. — Иногда приходится выбирать между семьёй и принципами. Я не могу закрывать глаза на подлость, даже если виноват близкий человек.
Игорь вошёл.
Максим только что закончил разговор. Взглянул спокойно, без радости, без сострадания.
— Ну что, доволен? — спросил Игорь. — Всё, над чем я работал, разрушено.
— Я ничего не разрушал, — спокойно возразил Максим. — Я просто рассказал правду. Решения приняли другие.
— Какая разница? — горько усмехнулся Игорь. — В итоге я остался без бизнеса.
— А Элина осталась без дома и без денег, — напомнил Максим. — Чувствуешь разницу?
— Элина, Элина... — вспылил Игорь. — Стоило ради чужой женщины рушить всё?
— Ради справедливости — да. Нужно, — твёрдо ответил Максим.
— И Элина не чужая, — твёрдо сказал Максим. — Она пять лет была твоей женой. А вы все эти годы относились к ней как к прислуге.
В кабинет ворвалась Валентина Петровна, лицо раскраснелось от возмущения.
— Максим! — почти прокричала она. — Да хватит уже! Ты своего добился: Игорёк на грани разорения, я на пределе, а тебе всё мести мало!
— Это не месть, Валентина, — спокойно ответил Максим. — Это справедливость. И ты это понимаешь не хуже меня.
— Какая справедливость? — вскрикнула она. — Ты разрушаешь семью!
— Не я разрушил семью, — возразил Максим. — А ваши поступки. Ваша жестокость и презрение к слабому.
— К слабому? — фыркнула Валентина Петровна. — Элина вовсе не слабая. Она хитрая и расчётливая. Всё время играла жертву — специально, чтобы войти к тебе в доверие.
Максим посмотрел на мать с удивлением и болью.
— Валь, ты ведь сама веришь в то, что говоришь? Неужели ты не видела, КАК она страдала все эти годы?
— Я видела, как она прикидывалась страдалицей, — упорно стояла на своём Валентина Петровна.
— Значит, мы с тобой жили в разных домах, — грустно констатировал Максим. — Я видел женщину, которая всеми силами пыталась стать частью вашей семьи, а вы её так и не приняли…
Шум привлёк Анну — она появилась в дверях.
— Где наша дорогая Элина сейчас? — с иронией спросила Анна.
— У себя в комнате. Работает над новым проектом, — спокойно пояснил Максим. — Я просил, чтобы её не выгоняли, пока…
— Нет, я настоял, — жёстче добавил он. — А там видно будет.
— Ага, — усмехнулась Анна, — удобно пристроилась. И работа есть, и крыша над головой.
— А что, должно быть по-другому? — Максим посмотрел ей в глаза. — Она не имеет права на нормальную жизнь?
— Не после того, что она нам устроила! — вдруг вскрикнула Валентина Петровна.
— А что она вам устроила? — сдержанно удивился Максим. — Пять лет терпела ваше унижение…
Элина молча всё сносила. Готовила, убирала, держала дом на своих плечах — ни слова жалобы.
А потом вдруг Анна, с упрёком сказала:
— Она разрушила нашу семью!
— Нет, — твёрдо ответил Максим. — Семью разрушил Игорь своими поступками. И вы поддержали его.
Игорь слушал этот спор с ощущением тупика. Максим стоял на своём, мать с сестрой гнули свою линию. А он… Он уже и сам не знал, как распутать всё это, куда шагнуть дальше.
— Хорошо, — медленно сказал Игорь, заставляя себя говорить спокойно. — Допустим, я был неправ. Чего ты сейчас от меня хочешь?
— Ничего, — ответил Максим. — Я уже сделал всё, что считал нужным.
— Значит, будешь добивать меня до полного банкротства? — не выдержал Игорь.
— Нет, — спокойно сказал Максим. — Просто сам разгребай последствия своих поступков. Я больше не вмешиваюсь. Но и защищать тебя не стану.
— А наш брак? — еле слышно спросила Валентина Петровна, глядя мужу в глаза.
Максим молчал, потом медленно произнёс:
— Наш брак закончился в тот вечер, когда ты встала на сторону Игоря. Я понял — ошибся в человеке.
— Максим! — крикнула она. — Но я ведь люблю тебя!
— А я любил, — тихо ответил он. — Но когда ушло уважение, любовь умерла. Для меня жёсткость к беззащитному — граница.
В комнате воцарилась тишина. Всем стало ясно: сказано то, после чего пути назад нет.
— Значит, ты бросаешь нас ради неё? — с болью выдохнула Валентина.
— Я ухожу не к Элине, — просто ответил Максим, — а от людей, которых не узнал бы, не встреться с ними вновь.
Игорь остался один. Ушли не только деньги с бизнесом — ушёл последний шанс на справедливость. Вот он, итог. Всё потеряно.
Максим был честен и твёрд — и именно этого Игорю всегда в себе не хватало.
— Ну что ж… — бросил он напоследок. — Посмотрим, как ты будешь жить с этим грузом.
— На моей совести — защита безвинного, — тихо ответил Максим. — На твоей — предательство того, кто тебе доверял.
Игорь вскинул голову, развернулся и вышел, хлопнув дверью. В коридоре он чуть не столкнулся с Элиной — та вышла из кухни с чашкой чая, опустила глаза, будто мимо чужого.
Она выглядела спокойно, сосредоточенно — словно думала о важном.
— Довольно? — зло бросил Игорь.
— Чего именно? — удивилась Элина.
— Того, что твой защитник разрушил мою жизнь.
Элина посмотрела на него внимательно, без злости, но и без жалости.
— Твою жизнь разрушил не Максим Андреевич, — сказала она тихо. — Ты сам это сделал.
— Ты настроила его против меня, — обвинил Игорь.
— Я едва с ним разговаривала, — спокойно ответила Элина. — Он всё видел сам и сделал свой выбор.
Игорь помолчал.
— И тебе не жаль? Не жаль, что из-за тебя рушится семья?
— Мне жаль только, что ты не понимаешь своей ошибки, — с грустью сказала Элина. — Ты до сих пор ищешь виноватых вокруг.
Она прошла мимо него в комнату. Игорь остался стоять в коридоре — как человек, проигравший игру, так и не поняв правил.
В доме повисла тяжёлая тишина. Валентина Петровна закрылась у себя и плакала. Анна угрюмо сидела на кухне. Максим работал в кабинете. Элина занималась своими делами. Семья распалась, и каждый остался наедине со своими мыслями.
Игорь понимал: завтра встреча в банке, возможно — последняя. Но потеря денег оказалась не так страшна, как одиночество — теперь винить было некого, кроме себя.
Понедельник настал с ясным осенним небом — таким прозрачным, каким оно бывает после долгих дождей.
Элина проснулась рано, долго смотрела в окно. За эти дни в её жизни изменилось всё: она больше не готовила завтраки, не терпела упрёков, не жила по чужим правилам. Впервые за пять лет почувствовала свободу — свободу быть собой, принимать решения, строить свои планы.
В пятницу она подписала контракт с Алексеем Сергеевичем Федотовым: работа оказалась интересной и выгодной. Новый офис требовал комплексного дизайна — весь проект доверили ей.
Авансовый платёж был настолько щедрым, что Элина впервые за долгие годы почувствовала финансовую независимость. Она сидела за письменным столом в гостевой комнате, работала над эскизами и ощущала, как внутри неё просыпается давно забытое чувство — профессиональная гордость. Её идеи принимали, ценили, за них платили хорошие деньги. Оказалось, она действительно талантливый дизайнер, а не просто женщина, которая балуется рисованием в свободное время.
Около десяти утра в комнату постучался Максим.
— Элина, можно войти? — спросил он.
— Конечно, — ответила она, отложив карандаш и повернувшись к нему.
Максим выглядел серьёзно и даже торжественно. Он был одет в строгий костюм, будто собирался на важную встречу.
— Как дела с проектом? — поинтересовался он.
— Замечательно! — с улыбкой сказала Элина. — Федотов прислал дополнительные требования, но они только делают работу интереснее.
Максим сел на стул напротив неё.
— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказал он.
По его тону она поняла, что речь пойдёт о чём-то важном.
— Слушаю вас, — тихо сказала она.
— Я принял решение, — начал Максим. — Развожусь с Валентиной и ухожу из этого дома.
Элина не удивилась: после всего произошедшего этот шаг казался логичным.
— И что дальше? — спросила она.
— Дальше я предлагаю тебе сотрудничество, — серьёзно сказал Максим, пристально глядя на неё. — У меня есть связи в деловом мире, ты — талантливый дизайнер. Мы можем создать совместное дело.
— Но ведь это будет выглядеть странно, — осторожно заметила Элина. — Вы же мой бывший свёкор.
— Я — человек, который уважает талант и порядочность, — твёрдо перебил Максим.
— А ты женщина, которая заслуживает лучшей жизни.
В этих словах было нечто большее, чем просто деловое предложение. Элина это почувствовала — стало неловко.
— Максим Андреевич, вы уверены, что это правильно? — тихо спросила она.
Максим подошёл к окну, задержался на секунду:
— Мне сорок два. Всю жизнь думал, что знаю, что такое семья, любовь... А оказалось, многого не знал.
— О чём вы? — осторожно спросила Элина.
— О том, что настоящая близость рождается не из родства, а из общих ценностей. Можно прожить с человеком годы, но так и не узнать его по-настоящему, — сказал он устало. — Я долго не хотел это признавать.
Она поняла, что он говорит о разочаровании в Валентине Петровне. Но чувствовала: есть нечто ещё.
— А ещё? — едва слышно спросила Илина.
Максим обернулся, посмотрел на неё открыто:
— А ещё — иногда тот, кого считал случайным человеком, вдруг становится самым родным. И ты вдруг хочешь с этим человеком будущее.
Повисла тишина. Илина понимала: на их глазах происходят перемены, которые уже невозможно остановить.
— Но между нами разница в возрасте... — начала она.
— Десять лет, — перебил Максим. — Это немного. Тем более — люди всё равно будут говорить.
— Мне тяжело не думать о чужом мнении, — призналась Илина.
— Пусть говорят, — спокойно ответил он. — После всего, что было, чужие слова меня не волнуют.
Она встала, осторожно подошла к нему, всмотрелась в глаза:
— А вы уверены, что это не жалость? Не желание защитить слабую женщину?
Максим взял её за руки:
— Ты сильная, Элина. Ты пережила унижения, но не ожесточилась, не сломалась. Просто начала жить заново. Это вызывает восхищение — не жалость.
— Но я была женой вашего пасынка... — напомнила она.
— Ты была женщиной, которую унижали в моём доме, — негромко возразил Максим. — Я слишком долго молчал. Сейчас хочу это исправить.
В этот момент в коридоре послышались шаги — Валентина Петровна приближалась. Они оба рефлекторно отступили друг от друга, но было уже поздно.
В дверь ворвалась свекровь. Одна секунда — и всё стало ясно.
— Значит, вот как! — вскрикнула Валентина Петровна. — Вот почему ты за неё заступался! Ты в неё влюбился!
— Валентина, — сухо сказал Максим, — между нами всё кончено. Ты знаешь это.
— Но не из-за неё, не из-за этой разлучницы!
— Не из-за Элины, — чётко отрезал он. — Наш брак разрушили твои поступки. Твоя жестокость.
— Моя жестокость? — Валентина Петровна округлила глаза. — А она, значит, святая?!
— Она — порядочная, — твёрдо ответил Максим. — И этого достаточно.
заключительная часть