Советская оборонка умела замахиваться на недосягаемое: лёгкие беспилотники соседствовали с атомными авианосцами, а танковые КБ рисовали эскизы машин, опережавших время на десятилетия.
В 1991-м внезапно исчез главный заказчик, финансирование обрубили, опытные образцы распилили, а чертежи легли в архивы.
Далее про пять особенно ярких проектов, которые могли изменить расстановку сил, но ушли в небытие вместе с Союзом.
Объект 195 (Т-95) — танк, который «видел» сквозь броню
На Уралвагонзаводе к концу 80-х созрела идея принципиально нового ОБТ.
Экипаж из трёх человек сидел в капсуле в корме, а необитаемая башня несла 152-мм пушку-автомат с дальностью действенного огня до 6 км.
Датчики кругового обзора передавали картинку на экраны, а активная защита сбивала подлетающие боеприпасы.
Машину довели до ходовых испытаний и даже свозили на полигоны в Нижний Тагил, но развал СССР перечеркнул планы: серийная пушка, прицелы и двигатель требовали денег, которых в нулевом бюджете МО не оказалось.
Су-25ТМ (Су-39) — «летающий охотник» на бронетехнику
Обычный «Грач» показал себя в Афганистане, но против современного танка его снаряды были слабы.
Поэтому ОКБ Сухого добавило бронированному штурмовику панцирь из более прочной стали, прицельный комплекс «Шквал-М» и ракеты «Вихрь» с бронепробитием свыше 900 мм. Первые образцы поднялись в воздух в 1990-м, демонстрировали уверенное ведение цели днём и ночью.
Однако одновременно рухнули заказы, а каждая ракета стоила дороже, чем годовой налёт учебного полка. В серию пошла лишь горстка машин, позже рассеянных по опытным подразделениям.
Ту-22М4 — дальний бомбардировщик в поиске новых крыльев
«Бэкфайер» уже тогда считался рабочей лошадкой дальней авиации, но КБ Туполева замахнулось на модернизацию: двигатель НК-32 от Ту-160, цифровой борт и ракеты Х-32 с дальностью более 1000 км.
Прототип появлялся над Жуковским, демонстрируя прирост скорости до 2300 км/ч, однако после 1991-го деньги ушли на поддержание лётной годности старых машин.
В итоге проект сохранился лишь в виде одного доработанного самолёта, который стоит в ангаре как напоминание о несбывшихся амбициях.
РСЗО «Прима» — следующий шаг после «Града»
Символ «Катюши» в 122-мм калибре хотели заменить более гибкой установкой.
«Прима» получила 50 стволов (против 40 у БМ-21), быстросъёмный пакет направляющих, систему автоматического наведения и снаряды увеличенной дальности до 40 км.
На государственных испытаниях установка укладывала залп в цель за тридцать секунд и успевала сменить позицию до ответного удара.
Пусковые изготовили малой серией, но в постсоветские годы приоритеты сместились к дешевому ремонту старых «Градов», и проект сошёл на нет.
БМПТ объект 781 — предтеча «Терминатора»
Челябинские конструкторы ещё до афганского опыта поняли, что танк без прикрытия уязвим.
На шасси Т-72 они поставили две 30-мм пушки 2А72, автоматический гранатомёт и пулемёты с независимыми каналами наведения.
Машина могла одновременно вести огонь по трём целям, перекрывая мёртвые зоны танков. В 1990-м прошли армейские испытания, и «семьсот восемьдесят первый» получил неплохие отзывы, но финансовый шторм 90-х заставил министерство выбрать между новой концепцией и поддержкой существующих БМП-2.
Концепцию отложили — вернулись к ней только через пятнадцать лет, создавая «Терминатор».
Почему эти проекты не спасли даже экспортные надежды
Экспорт мог бы стать спасательным кругом, но для серьёзного контракта необходим чёткий комплекс условий: готовая документация, налаженная кооперация, гарантии послепродажного обслуживания и политическая стабильность поставщика. После 1991-го ни одно из этих звеньев не оказалось целым.
Само государство, ранее выступавшее единым заказчиком, распалось, а значит исчезла «визитная карточка» в виде действующей серийной техники на родных полигонах.
Иностранные военные делегации готовы были платить только за изделие, уже стоящее на вооружении собственной армии производителя, иначе риски считались чрезмерными.
К тому же технологическая цепочка советского ВПК растянулась по новым границам: двигатель мог собираться в России, прицел — в Украине, электроника — в Прибалтике, а бронеплиты — в Казахстане.
Любое малейшее изменение таможенных правил превращало сборку опытной машины в дорогое приключение с непредсказуемыми сроками.
Финансирование стало камнем преткновения: прежняя «централизованная» схема ушла в прошлое, заводы искали кредиты на свободном рынке под неподъёмные проценты, а банки не спешили вкладываться в оборонку с туманными перспективами.
Не последнюю роль сыграли и внешние факторы. Покупатели из развивающихся стран опасались санкций и давления со стороны Запада, поэтому предпочитали технику с «гарантированно чистой» репутацией.
На международных выставках российские стенды предлагали прототипы, но редко могли показать действующий сервисный центр либо партнёрскую лётно-испытательную базу.
Отсутствие современной рекламно-маркетинговой машины делало проекты малоизвестными, а без громкого имени и демонстрационных показов аванс никто не перечислял.
Наконец, внутри самой оборонки приоритеты сместились. Армии требовались запчасти и капитальный ремонт старых систем, потому что это дешевле и быстрее, чем сложная интеграция новой платформы под стандарты уже существующей логистики.
Заводы принялись зарабатывать на модернизации устаревающей техники, чем доводить до ума авангардные, но пока «пустые» конструкторские идеи.
В итоге даже те единичные иностранные заказы, что появлялись, рассыпались из-за нехватки серийных машин, запчастей и стройной послепродажной поддержки, а сами проекты так и остались на бумаге или в виде одиноких прототипов, хранящихся в музейных ангарах.
Каждый из этих пяти проектов мог стать новой страницей в истории бронетанковой, авиационной или артиллерийской мысли.
Но история распорядилась иначе: чертежи лежат в архивах, опытные корпуса заржавели на открытых стоянках, а инженеры разошлись по гражданским фирмам.
После распада СССР военная техника получила вторую жизнь лишь там, где у государств хватило денег и решимости — остальные наработки так и остались примечательными, но нереализованными мечтами из прошлого века.