Все главы здесь
Глава 28
Коля почувствовал, как сердце сжалось в груди. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко, и это причинило физическую боль.
Его взгляд стал тревожным, глаза чуть увлажнились. Он взял ее руки в свои:
— Нина… да ты что? Не может такого быть! Я видел больных Альцгеймером. Нина, у моей мамы была эта болезнь… я хорошо знаком… Да ты знаешь, что это такое — Альцгеймер?
— Коль, знаю. В том то и дело. У меня есть подруга, Ира, я тебе о ней говорила. Так вот — ее мама болела этой ужасной болезнью, Коль… потому мне и страшно… Я все знаю про это… тогда Ирка осталась один на один с этой бедой. Только я от нее не отвернулась. Отец бросил их, брат ее старший вдруг срочно укатил куда-то, на какую-то стройку. А Ирка одна…
— Нина, но…
— Коль, у меня он, этот проклятый Альцгеймер, только начинается. Поэтому все вот так, как ты видишь.
— Нина, а мы его не пустим! Гада этого. Я с тобой, Нин! Я тебя не брошу.
Нина закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с силами, и тихо произнесла:
— Я боялась тебе сказать… но теперь, когда ты все мне рассказал о себе, я не смогла молчать. Не могу тебя обманывать. Ты хочешь быть со мной долго, а не получится, Коля.
— Нина… — сказал он, тихо, почти шепотом, — получится, мы вместе. Я никуда не уйду. Не оставлю тебя. Давай пока жить так, как будто ничего нет. Ладно? Согласна? Но ведь и ничего же нет! Ты красивая, полна сил! Я же вижу!
В воздухе повисла тишина, но она уже не была тревожной. В ней чувствовалось понимание, доверие и осторожная надежда.
Нина прижалась к Коле чуть сильнее, стараясь удержать внутри бурю мыслей.
— Иногда я путалась… иногда боялась, что забуду что-то важное… — тихо призналась она.
Слегка откинулась на спинку кресла, вздохнула, глядя в окно:
— Знаешь, Коля… а здесь, в Юсупхоне, мне очень хорошо. Я все помню, все чувствую. Даже то, что раньше пугало, теперь кажется далеким… А тут, с тобой, с этой тишиной, с этим воздухом, я снова чувствую себя живой. И здесь я снова будто молодая. Этот воздух, горы, озеро, вкусная еда, хорошие люди, ты, Коля, и наша любовь, и… — Нина засмущалась. — У меня так давно этого не было. Ну… этого… ты же понимаешь, о чем я?
Коля сжал ее руку, глядя прямо в глаза:
— Нина, сколько бы ни было нам отмерено: тебе и мне, — каждый день мы проживем вместе. Живые, здоровые, счастливые. Будем любить друг друга.
Нина кивнула, и на мгновение закрыла глаза, впитывая тепло его слов. Она понимала, что прошлое и будущее могут быть неустойчивыми, но настоящее — здесь и сейчас — оно — ее, оно — с ним, оно — их.
— Я согласна.
— Вот этого и достаточно, Нина. Все остальное можно пережить, если есть настоящее, которое мы можем держать в руках. И согласны с ним.
Она снова закрыла глаза, ощущая тепло его присутствия, и позволила себе на мгновение забыть обо всех страхах.
…Ночь накрыла домик мягкой темнотой. Луна робко выглядывала из-за редких облаков, бросая серебристые полосы на пол и стены.
Нина и Коля устроились рядом в кровати, тихо, словно боясь нарушить ту хрупкую тишину, которая опутала их с первых мгновений откровенности.
Нина повернулась к нему и тихо произнесла:
— Знаешь, Коля… я так рада, что ты теперь знаешь обо мне все. О том, что со мной происходит, о том, кто я… и кем могу вдруг стать. Раньше мне было страшно открыться кому-то. Казалось, что если кто-то узнает, все начнет происходить. А с тобой — нет. Коль, никто не знает. Только ты. И доктор. Но я его попросила, ничего не говорить сыну. Эта командировка очень важна для него.
Она замолчала, ощущая его тепло и слушая, как тихо дышит он рядом.
— Даже если завтра будет что-то непредсказуемое, даже если придется вернуться в город, — продолжала Нина, чуть улыбаясь сквозь усталость, — мне важно, что сейчас мы честны друг с другом. Ты знаешь меня такой, какая я есть, со всеми страхами и слабостями… И мне так спокойно от этого.
Коля повернулся к ней, его глаза светились мягким, глубоким пониманием:
— Нина… я рад, что ты мне доверяешь. Именно это доверие — и есть то, что делает нас сильнее, даже когда все кажется таким хрупким. Дунь — и рассыпется. То, что мы теперь знаем друг о друге, дает мне ощущение, что мы можем все преодолеть. Но только вместе… Мы стали сегодня сильнее, Нинуша. Ты со мной! А я с тобой!
Она тихо кивнула, прижимаясь к нему чуть ближе, словно закрепляя невидимую нить их доверия.
Ей было важно это чувство — быть понятой, быть рядом с человеком, которому можно все открыть без страха осуждения.
Она долго лежала, ощущая его руку, его дыхание, и впервые за долгое время ей не нужно было думать о болезнях, о прошлом, о будущем — одной. Все, что имело значение сейчас, было здесь и с ним.
Наконец она прошептала:
— Завтра мы пойдем к Чарваку… и я знаю, что это будет еще один день, когда я могу просто быть с тобой. И это… это настоящее счастье, Коля. А дальше… а там поглядим!
…Утро наступило мягко, медленно, как будто само солнце решило подарить им время. Нина проснулась, Коли уже не было рядом, открыла окно, вдохнула прохладный воздух — свежий, прозрачный, с запахом травы, хлеба, дыма.
Она чувствовала легкость, редкую и драгоценную, и тихо улыбнулась себе. Это утро казалось особенным: первым после долгого времени, когда можно дышать полной грудью и радоваться простому существованию безраздельно.
«У меня больше нет тайны. Он все знает, он не испугался».
Коля уже ждал ее во дворе, удочки аккуратно уложены, небольшой холщовый мешок на плече.
— Ну что, пошли? Жду тебя. Я давно не был на рыбалке. Ты-то знатная рыбачка.
Он рассмеялся. Она махнула рукой:
— Да ну тебя! Вот бы наловить на уху. Я очень люблю уху. А тут — на огне, да со своим луком, зеленью. М-м-м.
— Обязательно наловим. Вот увидишь.
Она взяла корзинку с орешками, сухофруктами и лепешкой.
Они вместе, взявшись за руки, шагнули за ворота, и легкий ветерок встретил их, обдувая лица, играя с волосами.
Дорога к Чарваку была тихой, почти пустой, и каждое мгновение было наполнено чувством, что их жизнь — здесь, а не в шумном огромном городе. Она без суеты, без оглядки на прошлое.
Нина посмотрела на Колю, на его спокойный профиль, и почувствовала, как внутри что-то затрепетало: доверие, счастье и легкая тревога одновременно. Она знала, что впереди будут трудности, но пока они шли вместе, солнце освещало дорогу, а вода в Чарваке обещала новые надежды, сердце ее билось ровно и спокойно.
«Жить одним днем. В нашем возрасте это единственно верно. Пусть каждый день будет таким… Как этот! Или даже еще лучше».
Коля кивнул, сжав ее ладонь в своей. Он будто услышал ее мысли и повторил:
— Да, одним днем. И не больше.
Татьяна Алимова