Утро встретило Сашку промозглым ветром и мелким дождём, который барабанил по крыше автобуса. Он методично проверял механизмы, протирал стёкла, готовясь к выезду. В зеркале заднего вида мелькнула знакомая фигура — Лиза вошла в автобус, её плащ был слегка влажным от дождя. Её лицо было бледным, а глаза покраснели, будто она не спала всю ночь.
— Доброе утро, — тихо произнесла она, садясь в автобус.
Сашка кивнул, не оборачиваясь. Он сохранял невозмутимость, но внутри всё сжималось при мысли о вчерашнем вечере. Лиза заняла место у окна, её руки нервно теребили ремешок сумки. Сашка чувствовал её взгляд через зеркало заднего вида, но старался не подавать виду.
Автобус медленно наполнялся сотрудниками. Сашка вёл машину, изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида. Лиза сидела неподвижно, словно статуя, лишь её пальцы выдавали внутреннее напряжение.
Когда большинство пассажиров вышли на своих остановках, в салоне остались только они вдвоём. Лиза, словно набравшись решимости, пересела на переднее сиденье.
— Саша, — начала она, теребя платок, — я знаю, что поступила неправильно. Но не могу перестать думать о тебе.
Сашка остановил автобус у обочины. Повернулся к ней, глядя прямо в глаза:
— Лиза, я должен тебе сказать. То, что произошло вчера… Это ошибка. Большая ошибка.
Она сжала руки в кулаки:
— Но почему? Ты же чувствуешь то же, что и я.
— Чувствую, — признался он, — но это не меняет того, что я женат. У меня есть дети, семья. Я не могу их бросить.
— А если они не ждут тебя? — в её голосе прозвучала горечь. — Если твоя жена забыла о тебе?
Сашка тяжело вздохнул:
— Не говори так. Я знаю свою жену. Она верна мне. Просто… просто сейчас мы далеко друг от друга.
В её глазах вспыхнул гнев:
— Значит, ты выбираешь их? Даже после того, что было?
— Да, — ответил он твёрдо, хотя внутри всё разрывалось. — Но я не могу отрицать, что ты стала важна для меня.
Она усмехнулась:
— Важна? И что же нам делать?
Сашка помолчал, собираясь с мыслями:
— Мы можем видеться, но ты должна понимать — я не смогу оставить семью.
Лиза долго смотрела на него, затем кивнула:
— Хорошо. Но знай — я не буду ждать вечно.
Он запустил двигатель:
— Я понимаю. И благодарен тебе за это.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Лиза отвернулась к окну, а Сашка вёл автобус, чувствуя, как рушатся все его представления о правильном и неправильном. Он знал — этот выбор изменит их жизни навсегда, но обратного пути уже не было.
Она молча вышла из автобуса. Сашка смотрел, как она уходит под дождём, не оборачиваясь.
Вернувшись к работе, он старался не думать о случившемся. Но образ Лизы всё равно преследовал его, напоминая о том, как легко можно потерять то, что строилось годами.
Она молча вышла из автобуса. Сашка смотрел, как она уходит под дождём, не оборачиваясь. В его душе боролись противоречивые чувства, но он знал — поступил правильно.
Вернувшись к работе, он старался не думать о случившемся. Но образ Лизы всё равно преследовал его, напоминая о том, как легко он мог потерять то, что строилось годами.
Позже, когда Сашка возвращался в общежитие после работы, он снова увидел Лизу. Она сидела на скамейке у подъезда, закутавшись в плащ. Их взгляды встретились, и в её глазах он прочитал боль и разочарование. Он медленно прошёл мимо.
С тех пор их отношения изменились. Лиза больше не делала открытых шагов, но её взгляды становились всё более колючими, а разговоры — более прохладными. Сашка чувствовал её обиду, но стоял на своём.
Иногда по вечерам, когда Лиза проходила мимо, он замечал, как она замедляет шаг, словно надеясь на случайную встречу. А он лишь вежливо кивал и отводил глаза, зная, что любое проявление слабости может разрушить хрупкое равновесие, которое они с таким трудом нашли.
Лиза по-прежнему садилась в его автобус, но теперь всегда выбирала место сзади, лишь изредка пересаживаясь вперёд, когда других пассажиров не было.
В салоне, наполненном запахом бензина и машинного масла, между ними витало нечто неуловимое. Их взгляды встречались украдкой, словно воры в ночи, а редкие прикосновения — случайное касание рук у поручня или плеч о плечо — обжигали обоих.
Сашка чувствовал, как внутри него разгорается пожар, но гасил его строгим напоминанием о долге. Лиза же, напротив, распаляла это пламя своим молчаливым присутствием, своими тайными улыбками, которые она дарила ему через зеркало заднего вида.
Их отношения становились всё ближе, хотя встречи были редкими. В те короткие моменты, когда они оставались наедине, между ними словно искрило. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение — всё приобретало особое значение.
Сашка чувствовал, как внутри разгорается пламя, но старался держать себя в руках. А Лиза… Она словно расцветала рядом с ним, становилась смелее, открытее. Их чувства росли, крепли, несмотря на все запреты и обстоятельства.
В редкие минуты наедине они забывали обо всём. Время словно останавливалось, а мир сужался до размеров той комнаты или укромного уголка парка, где они находились. Их тянуло друг к другу, и никакая сила не могла разорвать эту связь.
Но каждый раз, возвращаясь к своей роли водителя и пассажирки, они прятали свои чувства за маской безразличия. Лиза делала вид, что читает книгу, Сашка сосредоточенно смотрел на дорогу. Их игра в равнодушие только разжигала огонь между ними, делая каждую встречу особенной, почти запретной.
И в этих тайных встречах, в этом сложном танце близости и отчуждения рождалась особая связь — горькая и сладкая одновременно, как запретный плод, который они продолжали вкушать, несмотря на все последствия.
В пятницу вечером общежитие наполнилось особой атмосферой предвкушения. Пётр, красивый черноволосый парень, метался по комнате, словно угорелый:
— Где же мой ремень? Куда я его дел? — бормотал он, роясь в своих вещах.
Николай, укладывая свой непослушный вихрь ,и одновременно застёгивая свежую рубашку, усмехнулся:
— Опять весь гардероб перевернёшь? Может, помочь поискать?
— Да нет, нашёл! — воскликнул Пётр, вытаскивая ремень из-под кровати. — А у тебя носки не рваные есть? Мои все в дырках.
— Бери мои запасные, — кивнул Николай. — Только верни потом чистыми.
Оба парня готовились к вечеру, когда в дверь постучали. Вошёл их приятель Виктор, уже при параде:
— Ну что, готовы? Клуб не ждёт!
Пётр и Николай, закончив сборы, обернулись к Сашке, который невозмутимо сидел за учебником:
— Санёк, может, с нами? — подмигнул Николай.
— Ученье — свет, — улыбнулся Сашка, не отрываясь от книги.
Пётр, поправляя галстук, покачал головой:
— Эх ты, книжный червь! Все девчонки будут в клубе, а ты тут сидеть будешь.
— Ничего, — спокойно ответил Сашка. — то с конспектом к понедельнику не успею.
Виктор, наблюдавший за этой сценой, уважительно заметил:
— А знаешь, Сашок, ты молодец. Благодаря тебе у нас группа лучшая на курсе.
Парни, прихорошившись, вышли из комнаты, громко переговариваясь и смеясь. Их голоса эхом отдавались в коридорах общежития, пока не стихли где-то у выхода.
Сашка проводил их взглядом, улыбнулся и снова погрузился в чтение. В комнате было тихо, лишь изредка доносились звуки музыки с улицы. Он знал, что его упорство и стремление к знаниям вызывают не только поддёвки, но и искреннее уважение товарищей.
Зажёг лампу поярче и продолжил изучать конспекты. Время шло, а впереди было ещё много материала для освоения. И пусть друзья считают его «книжным червем» — их уважение к его знаниям говорило куда больше, чем любые насмешки.
В комнате царила умиротворённая тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом страниц. Сашка, погружённый в чтение, не сразу заметил, как дверь тихонько приоткрылась и так же бесшумно закрылась.
«Сквозняк, наверное», — подумал он, продолжая изучать конспект.
Но в следующий миг его охватило странное чувство — кто-то нежно провёл рукой по его волосам. Знакомый аромат духов окутал сознание, пробуждая давно сдерживаемые чувства.
Сашка резко обернулся и замер. В полутени у стола стояла Лиза. Её глаза сияли в полумраке, а губы тронула лёгкая улыбка.
Не раздумывая ни секунды, он вскочил со стула и в одно движение оказался рядом. Его руки сами собой обхватили её талию, прижимая к себе.
— Лиза… — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. — Как ты здесь…
Она лишь крепче прижалась к нему, обвив руками его шею. В этом молчании было больше слов, чем в самых пылких признаниях.
Их дыхание смешалось, время словно остановилось. В этот момент не существовало ни долга, ни обязательств, ни запретов — только они вдвоём и их чувства, которые они так долго пытались подавить.
Сашка осторожно отстранился, глядя в её глаза, в которых читалось всё: и страсть, и нежность, и боль от невозможности быть вместе открыто.
— Ты рискуешь, — тихо произнёс он, касаясь её щеки.
— А ты нет? — ответила она, прижимаясь ближе.
Больше слов не требовалось.
Раннее утро окутало общежитие лёгкой дымкой. Сашка, затянувшись папиросой, стоял у входа, вдыхая прохладный воздух. Его мысли были где-то далеко, когда дверь с грохотом распахнулась.
На пороге возник Пётр — в трусах, майке, высоких сапогах и… строгом пиджаке. Картина была настолько комичной, что Сашка едва сдержал смех.
— Ты чего это, на приём собрался? — не удержался он от шутки.
Но Пётр, обычно отзывчивый на юмор, остался серьёзным. Его лицо было непривычно строгим.
— Саш, — начал он, поправляя галстук, торчащий из-под майки, — мне нужно с тобой поговорить.
Сашка насторожился. Никогда прежде не видел он друга таким сосредоточенным.
— Я люблю Лизу, — выпалил Пётр разом. — Думал, у вас там несерьёзно. Надо как-то решить этот вопрос. Оставь её.
Сашка почувствовал, как внутри всё сжалось. Он затянулся в последний раз и медленно потушил папиросу.
— Петь, — произнёс он осторожно, — Лиза не вещь, чтобы её оставлять или забирать. Она сама должна решать, с кем быть.
Пётр нахмурился:
— Но ты же… У вас же что-то есть.
— Есть, — признался Сашка. — Но это не даёт мне права распоряжаться её судьбой.
Пётр постоял ещё немного, словно решаясь на что-то, затем развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.
Сашка остался стоять, глядя вслед другу. В его душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны — верность своим принципам, с другой — забота о Лизе и понимание, что он не может управлять её выбором.
«Всё становится сложнее», — подумал он, направляясь к автобусу. Впереди ждал ещё один непростой день, полный решений и выборов.
Седьмое ноября выдалось на удивление тёплым для этого времени года. Сашка получил долгожданные выходные и готовился к поездке домой. Вещи были собраны, билеты куплены, а в душе царило странное волнение.
Лиза встретила его в коридоре общежития, её лицо было бледным, а в глазах читалась обида.
— Ты уезжаешь? — спросила она, стараясь скрыть боль.
— Да, — ответил Сашка, не глядя ей в глаза. — Давно не видел семью.
— А как же я? — её голос дрогнул. — Ты думаешь только о них?
Сашка тяжело вздохнул:
— Лиза, ты сама знала, что у меня есть семья. Я никогда не скрывал этого.
Она отступила на шаг:
— Но ты позволял мне надеяться!
— Я не хотел обманывать тебя, — честно признался он. — Но и не мог обещать того, чего не смогу дать.
Лиза сжала кулаки:
— Значит, всё это было зря?
— Нет, — тихо произнёс Сашка. — Но нам нужно быть честными друг с другом.
В этот момент из-за угла показался Пётр. Он остановился, заметив их разговор, но не стал вмешиваться.
Сашка, словно решившись на что-то, повернулся к Лизе:
— Знаешь, Пётр — хороший парень. Он искренне к тебе относится.
Лиза резко обернулась:
— Не нужно мне твоих советов!
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — искренне произнёс Сашка.
Она развернулась и быстро пошла прочь, её шаги эхом отдавались в пустом коридоре.
Сашка смотрел ей вслед, чувствуя, как тяжело на сердце. Он знал, что поступает правильно, но боль в глазах Лизы не давала ему покоя.
Вечером, собирая последние вещи, он услышал стук в дверь. На пороге стояла Лиза, но теперь в её глазах была решимость.
— Я уезжаю, — просто сказала она. — В другой город.
Сашка замер:
— Почему?
— Потому что не могу больше здесь оставаться, — ответила она и, не прощаясь, ушла.
В комнате стало пусто и тихо. Сашка сел на кровать, понимая, что их история подходит к концу.
Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить следующие истории! Ваша подписка – лучшая благодарность и мотивация для меня. Что бы сделать это легко - жми на комментарии 💬 и жми подписаться (можно дополнительно нажать на кулачок 👍🏻, мне будет приятно ❤️)