Цикл "Байки из кладовой"
До нужного пня добрались очень быстро. Девчонки шли уверенно, словно прекрасно знали дорогу, и прежнее блуждание по чаще было всего лишь спектаклем. Разыгранным для Лисы представлением. Валька то и дело оборачивалась на неё и кивала, заметно было какое хорошее у неё настроение. Натуся с Ниной перешептывались о чем-то, Галька негромко напевала себе под нос. Пение больше напоминало бурчание, и в знакомых звуках Лисе даже послышались отдельные слова, что-то вроде: «прощай воля... бабья доля...»
Мята молчала, только изредка сжимала пальцы Лисы, словно напоминая о своем присутствии.
Вопреки опасениям Лисы им не встретились ни лешак, которым пугали девчонки, ни волглый мертвяк, ни женщина с медвежьим лицом.
Туман скрадывал звуки. Колыхался вокруг мутным розовым полотнищем, и оставалось только гадать - как девчонки могут с такой легкостью ориентироваться в нем. Стволы деревьев возникали словно ниоткуда и пропадали в никуда, и Натуся все повторяла, чтобы Лиса не сходила с тропинки, держалась строго за ней.
Когда вышли к нужному месту, туман поредел. На широком спиле по-прежнему лежали фантики, что пожертвовали лешему девчонки. А вот браслетика Лисы не было.
У основания пня во мхе разрослась гроздь коричневых крапчатых кругляшей с точечками-дырочками в середине.
- Бздунятки вызрели... - ласково шепнула Мята. - Иначе дедушкин табак. Его споры нечисть путают... Не все ей людей морочить. Можно и наоборот.
Как это? - удивилась про себя Лиса.
- Вдохнут споры и как не в себе становятся. Ненадолго, правда. Но убежать можно.
- И эти здесь! Когда успели? Давеча будто не было их? - брезгливо скривившись, Валька обошла грибы. - Нынче слишком много дождевиков уродилось!
- Пусть себе торчат. Если их не трогать - ничего... - вытянула шею Натуся, разглядывая семейку бздунят. - Они сырость любят. Дожди же почти всё время... Грибной год...
- Никогда таких не видела, - Лиса было наклонилась над россыпью кругляшей, но Галька поспешно оттащила её назад.
- Нельзя! Они ядовитые! Если вдохнешь споры - всё!
- Что - всё?
- Всё! Усохнешь как порченое дерево! В лесу встречаются такие - старые, мертвые... Видала, наверное?
- Они и не в лесу встречаются... - пробормотала Лиса. От нехорошего предчувствия ее пробрало холодком. Непонятно было - почему Галька ее обманула.
- Жаль, нельзя их совсем извести! - Валька остановилась за пеньком и выжидающе уставилась на Лису. - Ну, ты готова?
- К чему? - Лиса отлично поняла вопрос, и намеренно решила тянуть время. Она не собиралась выполнять дурацкое требование девчонок и закапывать своей кровью пенёк.
- Держи вот, - Натуся сунула ей булавку, прихваченную из кладовой лесника.
- Зачем? Не надо...
- Алиса-а-а, - пропела Галька. - Ну ты чего тормозишь? Давай заканчивать со всем, хорошо? Сил нет, как домой охота!
- Давай же, Алиска! - Натуся грубовато подтолкнула Лису к пеньку. - Быстрее сделаешь - быстрее будем дома.
- Я не хочу... не буду! - голосу Лисы не хватило решительности, и, чтобы девчонки не приставали больше, она отбросила булавку в траву.
- Да ты совсем? Совсем?? - взвизгнув, Галька принялась шарить руками среди сушняка. - Мы же договорились!
- Нет! - Лиса отступила, сжав кулаки, готовая дать отпор, если понадобится. - Я с вами об этом не договаривалась! Вы сами все решили. Вот и отдавайте свою кровь!
- Отдавали уже. Лешаку каждый раз новая требуется. Тебе что, жаль нескольких капель?
- Вальк, Гальк! Я ее подержу, а вы царапните! - Натуся внезапно навалилась на Лису. - Галька. Давай! Ну же!
- Пусти! Не смей! - Лиса пнула Натусю по коленке и вывернулась из влажных липких объятий.
- Она сама должна... добровольно... Ты же сделаешь это? Верно, Алиса? - Валька попыталась улыбнуться Лисе, но глаза оставались холодными, злыми. Вертикальный зрачок отчетливо выделялся сейчас на помутневшей, почти обесцветившейся радужке.
- Предложи им сходить к кореньщице... - шепот Мяты растворился в возмущенных девчачьих восклицаниях. - За корнем баговника. Он может границу разомкнуть...
- Баговник? Границу разомкнет... к кореньщице надо... - невпопад повторила Лиса.
- Болиголов?.. Хмм... - приподняла брови Валька. - Всё-то ты знаешь...
- К какой кореньщице? - Натуся отвлеклась от пострадавшего колена.
- Да к еретице, что у болота... Алиска про неё говорит.
- Которая бабе Симе дочкой приходится?
- Ага. Откуда ты про неё вызнала, а, Алиск? Сима о таком ни с кем не говорит!
- П-почему не говорит? - от неправильности происходящего Лису зазнобило. Она не могла понять - почему так внезапно переменились девчонки.
- Потому, что позором считает! Позор и есть. Родная дщерь чертяке продалась! Прикинь!
- Не говори про них... - завела было Галька, но Валька досадливо отмахнулась от сестры.
- Такое не скроешь. Деревенские все в курсе... - Нина перекинула косу за спину и повернулась к Лисе. - Говорят, у бабки в комнате на стене в рамочке фото еретицы повешено. Ты видала?
- Н-нет. Я ничего там не рассматривала... - едва слышно отозвалась Лиса.
- Не любопытная, значит... Тюхля.
- Еретица к бабке поначалу всё захаживала. А потом как отрезало!
- Еще бы не отрезать, если Симка петуха иголкой кольнула!
- Так-таки кольнула? - не поверила Натуся. - И что он?
- Проорался словно его резали. Даже в соседней деревне слыхали. Что моргаешь, Алиска? Известно тебе, зачем ведьма петуха иголкой колет?
- Еретица... боится петушиного крика... - сбивчиво повторила вслед за Мятой Лиса.
- Отводную она боится. Отводную бабка Сима под петушиный крик наговорила. На его кровь.
- Спаси, Господи, от лихого люда, от мертвого, от нечистого. Запой, Божья птица, красный петух, голосистый звон, прогони от меня рабы Божьей Серафимы мертвого мертвяка, обратно гроб, во сыру во землю... - кривляясь, протарахтела Натуся.
Девчонки расхохотались. В их интонациях отчетливо проявилось что-то незнакомое, недоброе, пугающее, побуждающее Лису сорваться и сбежать.
- Все враки. Петухи ночью не поют. - словно уловив её настроение, Натуся подмигнула Лисе. - Расслабься, Алиска. Мы так шутим.
- Ничего и не шутим. Всё так и было. Дядька еретицу видал. Она ведь днем ходит, а ночью спит. Дядька рассказывал, что с парнями на сенокос подался, а навстречу идет вся такая... - Валька сделала руками странный жест и ухмыльнулась.
- Какая? - немедленно переспросила Галька и, не удержавшись, прыснула.
- Такая! Оборванная. Постаревшая. Волосы что соломенный стог!
- А вот и враки! - перебила Натуся. - У еретицы волос нету! Все чертяка повыдергал!
- Не поминай его! Не поминай! - переглянулись Валька и Галькой и закатились от смеха.
- Зачем - повыдергал? - Лиса незаметно сделала шаг назад, стараясь быть поближе к пеньку и грибам-бздунятам.
- Так по договору положено. - важно объяснила Натуся. - Он договор этот прямо на черепушине у ней нацарапал, каждая буковка в кожу вросла, будто завсегда там находилася!
- З-зачем?
- А чтобы назад не отступила! Каждая заковырочка - что заноза сделалалася. Манька даже думать больше не смела об том, чтобы договор разорвать!
- И правильно! Раньше соображать надо было! Сама его вызвала. Сама предложила! - отсмеявшись, кивнула Валька. - Возомнила себя невесть кем. Захотела силы побольше. Все недовольничала, что мало ей знаний бабка предала, что не всему обучила. А только кореньщицей Манька хорошей была! Умела с травками договариваться. На корешки болячки да порчу переводить! Многое могла, и все враз потеряла.
- Заговаривала, настои делала, отливки... - подхватила Нина. - Баба Сима ее себе на смену готовила.
- Готовила, да не доглядела! - Валька присела на землю, вытянула вперед ноги. Её ладная и тонкая фигурка странным образом расширилась, голос чуть погрубел. Подошва у кроссовок отсутствовала. На ее месте темнела шершавая грубая кожа, вокруг которой лохматилась коричневыми пучками шерсть.
- Так я дорасскажу, что от дядьки слыхала? - сипловато осведомилась она. - Еретица, дочь бабки Симки, с собой одного парнишку так и сманила. И ведь никто не попытался отбить - всех зачаровала своим бубнежом. Мы после пытали дядьку - как такое возможно-то? А он толком объяснить не мог. Что-то помстилось им, значит.
- Еретица днем ходит, потому, как душу чертяке посулила. Ночами такие по оврагам хоронятся. Или на погостах старые могилки ищут, чтобы до утра перебыть. - Натуся присела рядом, расплылась как перестоявшееся тесто, кожа на еще недавно румяном лице взблеснула влажным, зеленым.
- Еретник другой. Он с ночи до утра валандается. До первых петухов. Все потому, что при жизни колдовством промышлял. А это дело такое... - прошелестела Нина, делаясь всё бледнее и прозрачней. Сквозь неё уже можно было разглядеть стоявшую позади Гальку с изменившимся, похожим на медвежью морду лицом, сплошь покрытым короткой коричневатой шерстью.
- Не бойся! - холодные пальчики Мяты-невидимки легонько сжали руку Лисы. - Не показывай им, что догадалась!
Её прикосновение и слова прозвучали очень вовремя и удержали на месте готовую сорваться в лес Лису. Всхлипнув, она потерла глаза и когда снова посмотрела - девчонки приняли свой прежний вид.
Неужели опять мерещится? Это со мной... нехорошо или, всё же, с ними? Может виноваты испарения... от этих, как же их... бздянок?
- Бздунят... - шепнула Мята. - Их споры помогут сдержать нечистых...
- Что примолкла, Алиска? - Валька смотрела к откровенной насмешкой. - Перехотела идти к еретице? Куда проще да ловчее кровушкой своей поделиться. Не пожалеть нескольких капель.
- Почему ты так странно говоришь, Валь? Вы все так говорите... Как... как деревенские бабки. - всё же Лиса не смогла не спросить о том, что пугало сильнее всего. - Нина! Натусь! Галь! Вы специально, да? Вы... все подстроили, да? Зачем?
- Да шутим мы! Деревенских копируем, правда. Хотели тебя повеселить. - Галька шмыгнула и подтерла нос ладонью. На тонких девичьих пальцах промелькнули загнутые черные когти, и она поспешно отвела руки за спину.
Значит, не показалось! Значит всё это правда! И девчонки... они не девчонки??
- Алиска прочухала! Догадалась! - прошелестела Нина, проследив за взглядом онемевшей от жуткого открытия Лисы.
- Хватит её морочить! - Валька шумно поднялась с земли, потянулась, заворчала по-медвежьи.
- Поняла, значит? - квакнула Натуся и скакнула вперёд на толстых перепончатых лапах, мигнула округлившиеся, чуть выдвинувшимися вперёд глазами. - Сама? Или опять по подсказке?
- Да кукла Симкина подсказку дала. Хитра бабка, да мы сноровистей. Обошли девку и с куклой. Что смотришь, Алисонька? Наплела кукла тебе про кровушку? А и пусть. Всё равно у нас останешься. Не пройдёшь назад! Не вернешься к людям!
Покачивая тяжелой, поросшей шерстью головой Валька медленно двинулась на Лису. Скользнув неуловимой тенью, Нина опередила её, выхватила из кармана подаренную бабой Симой куколку Мяту.
- Дай мне! - Валька рванула куклу к себе, и старенькая тканька затрещала. Из прорехи посыпались кусочки стеблей, высохшие соцветия, сморщенные листочки, фрагменты корешковых нитей.
- Бздунята...- долетел до Лисы печальный вздох. - Помогут...
- Давно бы так! - Галька одобрительно заворчала. - Сколько же с ней возни!..
- Что смотришь, Алиска? - Натуся ткнула перепончатой лапой в сторону поблескивающей среди травы булавки. - Сама управишься или помочь?
- Я... сама... - зубы предательски застучали, но Лиса не заметила этого. Всё своё внимание она сосредоточила на грибах, что росли совсем рядом с булавкой. Мята говорила о спорах. Они должны быть внутри. Нужно сорвать круглую шляпку-коробочку и проткнуть её перед мордами тех, кто так ловко притворялся девчонками.
- Я сама... сейчас... - повторила Лиса, стараясь пореже дышать. Нарочито медленно она приблизилась к пню, склонилась над ним, провела пальцами по пружинящей высохшей траве, и вдруг сгребла в ладони сразу все кругляши, повернулась и с силой схлопнула.
Следившая за ней в нетерпении нечисть не успела отпрянуть, и всех четырех разом окатило густым облаком коричневого дыма!
Послышалось кхеканье, прерывистый кашель, громкое раздраженное шипение... Когда споры осели, существа, беспорядочно толкаясь, побрели в сторону чащи, даже не обернувшись на Лису. А она подхватила с земли разорванные лоскутки и уткнувшись в них лицом, расплакалась совсем как ребенок.